Глава 9

Солнце уже поднялось над городом, стало теплее, и улицы заполнились горожанами. Оникс шла в толпе посторонних людей, ощущая сухое тепло мужской руки. Он так и держал ее за руку, не заботясь, насколько нелепо это выглядит. Так только няньки маленьких детишек водят. Ни золото, ни камни не вызвали в душе Оникс никакого отклика. Ей было все равно, ведь это еще одна прихоть аида, который не спрашивал, а приказывал. Не подарок, а очередная удавка.

Они дошли да маленькой чайной, возле дверей которой росли кусты поздноцветущего растения. Аид потянул Оникс в полутемное помещение, сел за угловой столик и усадил девушку к себе на колени. Она опустила голову. В чайной были люди, несколько благовоспитанных престарелых леди угощались сладкой выпечкой. И они слаженно поджали губы, недовольно поглядывая на столь вольное поведение в приличном месте.

Аид приказал подавальщику принести травяной настой и сладости для Оникс, а сам убрал ей волосы и стал покрывать шею поцелуями.

– Не надо, – прошептала она, пытаясь отвернуться. Леди за соседним столиком побелели от негодования. Ложечки в их ладонях, затянутых шелковыми перчатками, мелко дрожали на фаянсовых блюдечках. – На нас смотрят люди.

Он укусил ее так, что Оникс от неожиданности вскрикнула. Теперь на них обернулись все, кто был в чайной. Аид оттянул ей за волосы голову и поцеловал в губы, с силой раздвигая их и трогая языком. Потом отпустил и посмотрел в глаза. Оникс попыталась отвернуться.

– Люди для тебя лишь мусор, да? – тихо спросила она.

Девушка понимала, что это глупо, переживать о том, что подумают о ней незнакомцы в чайной, но ей было неприятно это людское любопытство, взгляды и поджатые губы.

– Тебя слишком заботит чужое мнение, Оникс. – Лавьер протянул руку и погладил ее по щеке. – Тебя заботят чужие жизни и судьбы, которые никак не связаны с твоей. И поэтому тобой легко управлять. Впрочем, – он улыбнулся, – управлять легко практически всеми. У людей слишком много страхов, обязательств, привязанностей или пороков, которыми они связаны. К каждому можно подобрать свою плеть и заставить плясать.

– Даже к тебе? – тихо спросила Оникс.

Лавьер рассмеялся.

– Нет.

– Но ты ведь служишь Владыке? Выполняешь его приказы?

– Я сам принял это решение.

– Но наши страхи и привязанности и делают нас человечными. Разве нет?

Оникс спрашивала, надеясь отвлечь его, потушить жадный блеск в его глазах. Глупая… Кого она хотела обмануть?

Он крепче прижал ее к себе, откинул голову.

– Человечность делает людей слабыми, Оникс. Безвольными. А теперь поцелуй меня, – приказал аид, – наклонись и проведи языком по моим губам.

Она поморщилась. Чужие взгляды, казалось, ползли по ее телу и лицу, словно мерзкие слепни.

– Иначе, – добавил Лавьер, – иначе я разложу тебя на этом столе и отымею прямо здесь. Поняла меня? А этих чопорных старых перечниц заставлю раздеться и сплясать.

Оникс побледнела. Наклонила голову, неумело прижалась к нему губами. Облизала, осторожно коснулась языка, чувствуя, как его дыхание становится тяжелее, а объятие крепче.

– М-м-м… а мысль-то неплоха, – выдохнул он ей в губы и засунул руки ей под рубашку, сжал грудь. Девушка перепугалась. Самое страшное, что он на самом деле мог это сделать, совершенно не заботясь ни о ее мнении, ни о мнении окружающих.

– Не надо, – прошипела Оникс. – Зачем ты унижаешь меня? Пожалуйста, Ран…

– О, ты даже вспомнила мое имя? Ну надо же, – с насмешкой протянул он, – мне так нравится, как ты это говоришь: пожалуйста, Ран… повтори.

Оникс повторила, кусая губы. Его руки гладили ее грудь, пальцы сжимали соски. Частично ее скрывал плащ, но девушка понимала, что окружающим все равно видно, что он делает. Она сидела, опустив голову и боясь поднять глаза, чувствуя, как обжигает щеки стыд.

Ложечки в руках престарелых леди звенели от негодования все громче.

– Оникс, не отвлекайся, – усмехнулся он, продолжая гладить ее. Теплая ладонь спускалась все ниже.

– Ран, прошу тебя…

– Проси. Меня это возбуждает.

Внезапно он замер и быстро убрал руки. Оникс не поняла, что произошло, но в один миг от насмешки и тягучего желания в его глазах ничего не осталось, и они стали холодными и пустыми.

Лавьер накинул ей на голову капюшон, одним движением разрезал свое запястье и прижал его ко рту шокированной девушки.

– Пей кровь, быстро, – приказал он.

Оникс задергалась, пытаясь вырваться, чувствуя волну ужаса, что накрывала ее. О, Небесные, аид точно безумец! Что он делает?!

– Пей, – рявкнул он, – сюда идут Сумеречные. И по-другому мне не закрыть запах лори.

Он с силой нажал ей на щеки, заставляя открыть рот, и снова прижал разрезанное запястье к ее губам. Теплая соленая кровь полилась ей в горло, и нутро перевернулось от отвращения, слезы все же брызнули из глаз Оникс. Она задышала носом, пытаясь удержать рвотный спазм. Густая жидкость наполняла рот, но проглотить Оникс не могла, вся ее сущность сопротивлялась.

– Глотай. Пей еще… Прижмись губами и тяни, сильнее… – приказывал он. Потом, когда Оникс показалось, что она все же не сдержится и ее вывернет, убрал руку и оттянул ее голову, заставляя проглотить все, что было во рту. Потом слизал свою кровь с ее губ.

– Чтобы ни звука, Оникс, – спокойно сказал он.

Лавьер закрыл разрезанное запястье другой ладонью, останавливая кровь.

Трое мужчин вошли в дверь через минуту и застыли на пороге, тяжелыми взглядами осматривая помещение. У всех на груди тускло серебрился знак Сумеречных псов. Пожилые леди за соседним столиком опустили головы, ложечки в их руках замерли, страшась издать хоть одну ноту.

Оникс сидела боком и мужчин увидела лишь краем глаза. Через минуту они уже стояли рядом, склонившись перед аидом в поклоне.

– Приветствуем вас, Верховный, – голос у говорящего был мягкий, вкрадчивый, он обволакивал им слушателя, как паук – паутиной. – Не ожидал увидеть вас столь далеко от Града.

– Взаимно, Барнетт, – отозвался аид. Он не удосужился встать, чтобы поприветствовать Сумеречных, и Оникс все так же сидела у него на коленях. Ее тошнило, вязкий вкус крови обволакивал язык. Лавьер положил руку ей на спину.

– Разве вы не должны быть сейчас на палубе корабля, отплывающего на острова? – спросил аид.

– Владыка изменил свой приказ, Верховный. Вы ведь знаете, снова объявился Каяр… И на этот раз ему почти удалось… К счастью, Небесные на нашей стороне. Но нас вернули со светлых берегов в последний момент, теперь мы направляемся на север, в Льдистые горы.

– Вот как? Надеетесь на помощь кристаллов? Ну что ж… Заступников в дороге.

За спиной Оникс произошло какое-то движение. Она осторожно повернула голову и встретилась глазами со взглядом Барнетта. У мужчины были странные глаза, светло-карие, почти желтые. И лицо узкое, словно стилет, с тонкими губами, которые он сейчас старательно растягивал в вежливой улыбке. Но желтые глаза оставались злыми и внимательными. И от его взгляда у Оникс сразу закружилась голова, перед глазами поплыло, затуманилось…

– Барнетт, ты забываешься. – От холодного голоса аида вздрогнули все, и Оникс тоже.

Мужчина торопливо поклонился.

– Нижайше прошу простить, Верховный, привычка…

Через минуту в чайной их уже не было. Леди, белые, как фаянсовые чашечки в их руках, осознав, на кого они кидали недовольные взгляды, очень быстро подхватили свои накидки и бегом бросились к двери, позабыв о правилах приличия и оставив на тарелках недоеденные лакомства.

Оникс сидела, боясь пошевелиться и борясь с тошнотой. Аид подал ей кружку.

– Выпей, пройдет, – ровно сказал он.

Оникс торопливо схватила кружку, судорожно глотнула травяной чай.

– Кто это был? – выдохнула она.

Лавьер не отвечал, задумчиво поглаживая ей спину. Оникс поставила пустую кружку на стол. В голове прояснилось, и тошнота уже не подкатывала к горлу, так что и способность мыслить тоже вернулась.

– Почему ты спрятал запах лори? – спросила она.

Аид все так же молчал, и настаивать девушка не стала, побоялась.

– Возвращаемся, – бросил аид, – прогулка закончена.

На улице девушка пошатнулась. Ей все еще было не по себе, и она чувствовала странную слабость в ногах.

– Это от моей магии, – пояснил Лавьер. – Ничего, я знаю средство, которое тебе поможет.

Аид махнул извозчику, подхватил бледную Оникс на руки и занес в подъехавший экипаж.

* * *

В гостином доме комната была другая и даже в противоположном конце коридора. О том, что стало с трупом убитой прислужницы, Оникс старалась не думать. Только отметила тяжелый взгляд трактирщика и красные глаза подавальщиц. Но каждый из этих людей знал, что связываться с Сумеречными нельзя. Псы в империи имели привилегированное положение, каста неприкосновенных. А даже если бы и нашелся смельчак, решивший отомстить за убитую, стоило только заглянуть в глаза аида, как вся бравада исчезала без следа. Возможно, вместе с жизнью. Поэтому все просто отводили взгляд и оплакивали служанку так, чтобы псы не слышали.

Новая комната была больше, с двухстворчатым окном, выходящим на небольшой балкончик. С широкой кроватью, по бокам которой были резные столбики с изображением львов. На столе стояла корзина с фруктами и бутыль дорогого золотистого вина.

Оникс застыла посреди комнаты, не сомневаясь в том, что произойдет дальше. Она видела, как он смотрит, как втягивает воздух, как улыбается – и не сомневалась. Аид намерен развлечься. Он снял с нее плащ, потянул завязки ее рубашки. Медленно раздел ее, не отрывая взгляда от ее лица. Оникс непроизвольно дернулась.

– Не бойся, – сказал он, – я не сделаю тебе больно. Если будешь себя хорошо вести.

Девушке снова хотелось заорать, ударить его, но Оникс слишком хорошо запомнила утренний урок: злить аида нельзя. Он отошел, налил вино в высокий бокал.

– Тебе надо выпить, – сказал он. – От вина станет легче.

Девушка вздохнула и протянула руку, но Лавьер улыбнулся. Набрал в рот золотистый напиток и притянул девушку к себе, прижался к губам. Оникс изумленно открыла глаза. Вино щипало и пузырилось, отзывалось внутри тела теплой волной. Мужчина поил ее из своего рта, снова набирал вино и вновь прижимался к ее губам, так что у его поцелуев был вкус игристых сладко-горьких пузырьков. Золотистые капли скатывались из губ на шею и грудь, и он опускал голову, слизывая их. Его пальцы двигались по телу девушки, пока не замерли между ног. А потом начали поглаживать, трогать, ласкать.

Подхватил на руки и отнес на кровать, разделся сам.

Оникс расширившимися глазами смотрела в потолок. Голова кружилась. Она никогда не пробовала вино, ни разу в жизни, и сейчас не понимала, что с ней творится. Сознание плыло, страхи отступали, а внутри рождалась легкость, словно золотистые пузырьки вынесли все лишнее, растворили своей радужной искристостью. Она смотрела в потолок, ощущая, как он трогает ее, но странно, сейчас это было почти не страшно, даже приятно.

– Ты такая невинная, – сказал он, – меня это возбуждает. Послушница с телом искусительницы… Хорошо, что у тебя не было никого до меня. Ты меня порадовала.

Он целовал ее все более жадно, настойчиво. Пальцы ласкали ее между ног, и неожиданно один проник внутрь. Девушка выгнулась… Странная волна удовольствия прошла по телу Оникс. Аид поднял голову, всматриваясь в ее глаза. Его ладонь начала двигаться, пальцы ласкали ее внутри.

– Скажи мне, что ты чувствуешь.

– Я не понимаю… – слегка заплетающимся языком сказала Оникс. Она правда не понимала, что с ней. Странная, неестественная легкость, смешанная с томлением и ожиданием, ей было приятно. Воспоминания исчезли. Боль ушла… Хорошо. Очень. Тело дрожало от его ласк, и хотелось большего…

– О, маленькая раяна совсем пьяна, – насмешливо сказал он.

Лавьер поднял пальцы, что только что ласкали девушку между ног, медленно облизал. Его тело требовало обладания, требовало взять ее прямо сейчас. Запах лори, освобожденный из плена его магии, был еще соблазнительнее. Аромат искушения… Он прижался к ней, потерся, подчиняясь своей похоти.

Аид с усмешкой подумал, что, кажется, еще утром он собирался «подождать».

– У тебя болит там? – хрипло спросил он.

Оникс неуверенно покачала головой. О чем он ее спрашивает?

Ран Лавьер хотел грубого и жесткого обладания, хотел держать ее за волосы и врываться в ее тело, хотел брать так, чтобы она стонала и извивалась под ним. Но не хотел делать ей больно, и это удивляло его. Он прислонился к спинке кровати, подхватил ее под ягодицы и медленно опустил на свой возбужденный член.

– Оникс, тебе больно?

Оникс выгнулась, забилась, застонала. Больно не было.

Он снова захватил ее губы, посасывая язык, чтобы сдержать собственный стон. Задвигался сильнее, желая вбиться в нее на всю глубину.

– Моя, – прошептал он. – Ты моя, Оникс… скажи, что ты моя!

Он оттянул за волосы ее голову, всматриваясь в синие глаза.

– Скажи, что ты моя, – прорычал он, – скажи мне это!

– Твоя, – прошептала девушка. – Я – твоя, Ран…

Он медленно улыбнулся, глаза стали совсем звериными, хищными. Нежность исчезла. Он держал ее за бедра, входя все сильнее, целуя ей шею и плечи.

– Запомни это, Оникс! – со странной злостью сказал он. – Запомни. Ты моя… только моя. Я убью любого, кто к тебе приблизится… Убью… И убью тебя, если ты посмотришь на кого-нибудь… Ты моя.

Его пальцы ласкали ее, пока он двигался, снова и снова врываясь в ее тело, не в силах остановиться. Да он и не хотел уже останавливаться.

* * *

Ужинали они в комнате, аид кормил Оникс с рук, не позволив ей одеться.

– Мне так неудобно, – мрачно сказала она.

Опьянение прошло, и голова была тяжелой, тело болело. Оникс хмурилась, не в силах выдавить из себя улыбку, как он хотел. Ее накрыло странной волной равнодушия ко всему. Хотелось просто уснуть и спать, не просыпаться больше никогда.

Аид поднес к ее рту кусочек сладкого фрукта.

– Зато мне удобно, – отозвался он.

Оникс с ненавистью посмотрела в его глаза. Внутри поднялась отчаянная злость.

– Отпусти, не хочу, – сказала она, вырываясь.

Он положил фрукт на стол и, как ни странно, отпустил. После долгих игр с раяной он чувствовал себя слишком довольным, так что разжал руки, забавляясь ее злостью.

Оникс торопливо закуталась в покрывало, и аид рассмеялся. Сам он сидел, раскинувшись в кресле и не стесняя себя одеждой.

– Что за лицемерие, Оникс? – усмехнулся он. – Думаешь, я еще чего-то не видел? Даже не знаю, поискать, что ли?

Девушка отошла в дальний угол, подальше от аида.

– Зачем ты спрятал сегодня запах лори?

Лавьер помолчал, рассматривая девушку. Он раздумывал, стоит ли говорить ей о своих планах. Впрочем, какая разница, будет она знать или нет. Раяне от него никуда не деться.

– Я не повезу тебя в Темный Град. Мы поедем в Синие Скалы, это мои владения. Ты будешь жить там.

– Ты собираешься нарушить приказ императора? – пораженно спросила она, осмыслив его слова.

– Не слышу в твоем голосе радости и благодарности, раяна. Думаю, тебе стоит постараться, чтобы наградить меня. Или моему обществу ты предпочитаешь мучительную смерть? Знаешь, с раян сдирают цветок лори вместе с кожей. С живых, конечно. Кусок за куском…

Оникс сглотнула, чувствуя волну отвращения. Аид смотрел на нее с насмешкой.

– Так как, Оникс, поедешь со мной? Или к императору?

Лавьер развлекался, потому что никакого выбора у девушки не было. Он своих решений не менял. Но он хотел, чтобы она поверила в эту иллюзию, в то, что сделала свой выбор сама.

Оникс сидела, опустив голову. Она тоже понимала, что выбора нет. Разве можно добровольно согласиться на страшную смерть в Граде? Быть, как сейчас, игрушкой аида тоже не слишком радостно, но это шанс… Шанс на спасение, на побег, на жизнь. Тем более что терять ей нечего. Все, кроме жизни, Лавьер уже забрал. И потом, это возможность поквитаться… Она не поднимала головы, опасаясь, что он увидит в ее глазах истинные чувства.

– Я поеду с тобой в Синие Скалы, – негромко сказала она.

– Серьезно? Ты думала целую минуту. Что так долго?

Оникс не удержалась, посмотрела в его глаза, словно молниями пронзила. Аид весело рассмеялся.

– Ты меня так забавляешь, раяна. Так искреннее надеешься, что я не замечу твоих гневных взглядов и глупой надежды мне отомстить. Ты просто прелесть, Оникс. Ты даже можешь попытаться, уверен. Например, воткнуть мне нож в спину. Главное – помни, что с моей силой я умру не сразу даже с ножом в сердце. И подумай, что я успею сделать до того, как отправлюсь в архар. – Он наклонился вперед, глядя в ее испуганные глаза. – А если выживу, что весьма вероятно, то найду тебя, где бы ты ни была, маленькая наивная раяна.

Он улыбался, а девушка чувствовала, как внутри все обрывается. Чудовище… Как сбежать от такого чудовища? Она закусила губу. Неужели он сказал правду и способен выжить даже после удара ножом в сердце? А она так надеялась! Надо узнать больше о даре и о силе магов. Вот бы найти книгу, где об этом написано!

В обители было мало книг, в основном трактаты и руководства по обрядам проводов к Сумеречным Вратам. В отличие от большинства монахинь Оникс была грамотной и читать любила. В детстве Катран приносил ей из долины сказки, покупал их в обмен на свои поделки из дерева, учил читать. Позже, когда Оникс подросла, она уже сама меняла убитых уток или вещи на книги. Правда, это было крайне редко, и каждый раз девушка чувствовала себя виноватой перед монахинями за то, что потратила медяки не на необходимое в обители, а на свое развлечение.

Марвея ворчала, называла книги глупой блажью, которая лишь засоряет голову ненужными мечтами о лучшей жизни.

В чем-то старуха была права. Порой и Оникс казалось, что эта ее странная тоска, непонятное, но глубинное чувство чего-то утраченного уходит корнями все в те же истории о далеких землях и прекрасных людях, о свободе…

Если бы у Оникс кто-нибудь спросил, чего она хочет больше всего на свете, она ответила бы – свободы. От цветка лори, от мужчин, от власти Темного Владыки. От всего. Она хотела бы жить в маленькой рыбацкой деревушке, на берегу теплого моря, где ходят в легких шальварах, ярких, как перо птицы-сан… Оникс никогда не видела эту птицу и даже не знала, существует ли она на самом деле, но представляла ее столь же прекрасной и разноцветной, как бывает радуга по весне.

Это видение ее самой в цветных одеждах на берегу далекого моря всегда помогало Оникс в трудные минуты. Но сейчас она не позволила себе убежать от реальности и напряженно обдумывала ситуацию.

Хотя пока размышлять было особо не о чем. Ее будущее было слишком туманным, чтобы размышлять о нем. Думай, не думай, толку от этого никакого.

– Оникс, иди сюда, – позвал ее аид. – И убери это покрывало, без него ты смотришься гораздо лучше.

Девушка подняла голову, повела плечом, сбрасывая одеяло, подошла, сверху вниз глядя ему в глаза.

– Ты быстро учишься, – улыбнулся аид, – хорошо. Мне еще многому придется тебя обучить… Например, как доставить мне удовольствие. Начнем?

Он сжал ее ягодицы. Оникс – зубы, чувствуя, как подкатывает к горлу дурнота. И потеряла сознание, уже на грани беспамятства ощутив, как подхватили ее руки аида.