3
– Так вышло, – вдаваться в подробности мне совсем не хотелось. – Откройте дверь, я с детьми.
– С детьми?
– Да, – начинала терять терпение. – Вы же видите. Почему мы вообще через дверь говорим?
– Тише, Ир, тише, – зашептала она и обернулась. – Ты сейчас моих разбудишь. Нечего так вопить на весь подъезд.
– Ваших?
– Ну да, – вздохнула. – Леночка вернулась, ей пока жить негде. Вот она и поселилась у меня. Не одна. С мужем. Представляешь? Такое счастье.
– Не знала, что ваша дочь вышла замуж.
– Ну свадьбы пока не было, но главное, что живут душа в душу…
– Откройте дверь, теть Оля, – прервала поток ее откровений. – Мне нужно детей уложить.
– Ты что, со всеми тремя? – покосилась на коляску. – Слушай, Ир, я же это к чему рассказала. Леночка с Лешенькой в спальне ночуют, а я в зале на диване. Куда же столько детей укладывать?
Ее вопрос поставил меня в тупик.
Что?!
– Это моя квартира, – прочистила горло. – Найду, куда уложить.
– Ой, ну подожди, что ты сгоряча начинаешь… я же как лучше хочу. Вы с мужем поссорились, да? Молодое дело. Горячее. Ничего. Еще помиритесь. Ты бы лучше обратно поехала. Здесь условия такие, что… ну ты к другому привыкла. А я никак ремонт не успеваю сделать. То денег не хватает, то времени нет.
– Я же вам давала деньги на ремонт.
– Да, но у Лешеньки проблемы возникли. Надо было срочно ему помочь. Поэтому он потом сам все вернет. Да и с ремонтом поможет. Не волнуйся.
– Тетя Оля…
– Давай ты в отеле переночуешь? А утром твой примчится, заберет вас с детьми. Здесь рядом такой хороший отель построили.
– Вы что издеваетесь?! – вскипела я. – Почему я должна умолять вас, чтобы вы пустили меня в мою собственную квартиру?
– Ир, ну чего ты завелась? Ты и с мужем такая резкая? Тогда понятно, почему у вас проблемы. Мягче надо быть, Ир. Мягче. Тогда и скандалов не будет. Ты прекращай кричать. Лешеньке рано на работу вставать. Он если не выспится…
– Да плевать мне на вашего Лешеньку!
Я сама сорвала цепь. Толкнула дверь. Решительно толкнула коляску в коридор. Малыши заворочались. А из другой комнаты послышался раскатистый бас:
– Что за дерьмо? Ленка, а ну живо иди, глянь, чего твоя старуха разоралась. Что за придурь на нее нашла.
– Ма-а-ам… что за шум? Кто там приперся?
В коридоре возникла Леночка.
– Ирка? – пробормотала она. – Ты с детьми? Что случилось?
– Не важно…
– Как это не важно? – нахмурилась она и сложила руки на груди. – Только не говори, что собираешься здесь жить.
– Конечно, собираюсь.
– С чего вдруг?
– Это моя квартира.
Неужели мне снова нужно повторять?
– Да тебе эта халупа сто лет не нужна была. На мать мою все свалила. И ремонты, и оплату по счетам, – раздраженно затараторила Лена. – А теперь что изменилось? Ты почему тут среди ночи нарисовалась?
– Я за все сама платила.
– И что? – взвизгнула Лена. – Мы тут давно живем. Целый год! Твой Арсанов тебе десяток таких квартир купит. Нечего на чужую жилплощадь посягать!
От ее наглости у меня дыхание перехватило.
А я ведь этой Леночке помогала. Деньги на учебу передавала. Ее то из одного университета выгоняли, то из другого. Нигде задержаться не могла.
И теперь так? Хотят меня с детьми из собственной квартиры выставить?
– Это что за тощая мымра? – пробасил “Лешенька”.
Бритоголовый амбал вышел из спальни, окинул меня недовольным взглядом. Потом повернулся к Лене.
– Откуда она взялась?
– Моя родственница. Ирина. Она уже уходит, – процедила та и посмотрела на меня так, будто мечтала испепелить. – Да, Ира? Некрасиво в такое время по гостям ходить. Муж не поймет. Меня мой Лешенька вообще никуда не отпускает одну.
– Стопэ, – амбал заржал и опять перевел свой осоловевший взгляд на меня. – Так это та самая Ирка? Девка, которая олигарха отхватила?
– Арсанов не олигарх, – проворчала Лена. – Просто состоятельный мужчина.
– Ирка, значит, – как-то странно ухмыльнулся амбал, не сводя глаз с моего лица, а потом прошелся ниже, изучил фигуру. – Да она как треска. И не скажешь, что на ней пробу негде ставить.
Интересно меня родственники представляют.
Но сейчас это совсем не волновало.
– Освободите мою спальню, – ровно сказала я.
– Чего? – одновременно выдали Леночка и Лешенька.
– Я остаюсь здесь жить.
– А нам куда?! – завизжала Леночка. – Ты совсем спятила?!
– Вали обратно к своему олигарху! – прорычал Лешенька.
Тройняшки проснулись и закричали. Заплакали. Скандал их окончательно разбудил и сильно напугал.
– Я своих друзей наберу, – пошли угрозы от амбала. – Они в ментовке работают. Тебя живо отсюда вышвырнут. Пикнуть не успеешь.
– Хорошо, – усмехнулась я. – Только не забудь им сказать, что у меня есть все документы на эту квартиру.
– Лен, она врет? Хата же твоя?
– Лешенька, ну тут такое дело…
– Какое?
– Не совсем.
– Ленка, да ты…
Посыпался отборный мат.
А меня было не остановить.
Дети плакали. Нужно было срочно решать вопрос ночевки.
Я прошла в спальню мимо Леночки и Лешеньки, которые посыпали друг друга не самыми приятными выражениями. Подхватила их подушки, одеяла. Свернула все в простыню и вышвырнула за дверь комнаты.
– Я же эту чертову хату заложил! А если они поймут, что…
А вот это уже мимо пропускать нельзя.
– Заложил – куда? – резко спросила я. – Ты что кредит в банке взял под залог моей квартиры?
– Не в банке, в другом месте, – амбал как-то стушевался. – Но там тоже надежные люди. Мои друзья. Они мне на слово верят. Документы не нужны.
Просто отлично.
Этот урод заложил мою квартиру. Еще и непонятно кому.
– Ир, давай спокойно поговорим, – начала тетя Оля. – Ты молодых не слушай. У них кровь горячая. Нормально общаться не умеют. А мы же это… хм, одна семья. Ну на кого можно положиться, если не на родню? У Лешеньки сейчас трудности. Неужели твой Давид не поможет? Ему же только пару звонков сделать и любая проблема моментально решится.
... НОВАЯ ПРОДА...
– Мы с Давидом разводимся, – ровно ответила я. – Вам не стоит рассчитывать на его помощь. И вы правы, для всех нас эта квартира не подходит. Будет лучше, если вы переедете в самое ближайшее время.
– Что? – буквально взвыла Леночка. – Ты нас выгоняешь?! После всего?
– У вас есть свой дом.
– Изба в деревне! Как Лешенька из той глухомани будет на работу ездить? Он и так ужасно устает, а теперь еще вот ты нервы треплешь. Ни стыда, ни совести!
Леночка верещала точно ультразвуковая сирена.
– Доченька, не нервничай так, – подключилась тетя Оля. – Тебе вредно. Без того здоровье слабое. А к тому, что люди совсем не ценят хорошее отношение, я давно привыкла. Ирка вся в мать пошла. Неблагодарная…
– Не смейте говорить о моей матери! – воскликнула я.
– А что тебе не нравится? – у Леночки от возмущения слюна изо рта полетела, а лицо раскраснелось от ярости. – Твоя мать нагуляла тебя непонятно от кого, принесла в подоле, а потом вообще…
– Тише, доченька, тише.
– Ленка права! – решил выступить Лешенька. – Семью ценить надо. А эта ваша… хм, мымра упустила олигарха. Назад сразу прискакала. Квартирку хочет. Но хата теперь наша.
– Ир, послушай людей, – тетя Оля зашмыгала носом, будто прямо сейчас готова была разрыдаться. – Ты же мне по гроб жизни должна быть благодарна. Я тебя воспитала. Кормила, растила, оберегала от проблем.
Ну и бред.
От каких еще проблем?
Воспитание тети Оли заключалось в том, что она никак мною не занималась. Просто получала пособие, которое полагалось за опеку над ребенком-сиротой. Хотя другого мне и не нужно было. Лучше так, чем в детском доме, где пару месяцев я все же пробыла после гибели мамы. Худшие воспоминания в моей жизни.
– Хватит, – твердо произнесла я. – Вы все спать хотели. Так идите и отдыхайте, а вещи соберете завтра.
На этом я захлопнула дверь.
Хотя разговор не прекратился. До меня доносились обрывки возмущенных фраз и ругательные слова.
Лешенька привык жить в центре и уезжать никуда не собирался.
Эту проблему буду решать потом. Сначала нужно успокоить малышей, чем я и занялась. Покормила тройняшек, уложила. Пока занималась детьми, по ту сторону двери все затихло. Родственники разошлись, видимо, поняли, что достучаться до моей “совести” не получится.
Я осторожно открыла кладовку, где были сложены мои старые вещи. Одна полка, на самом верху.
Моя одежда полностью промокла. И хоть вещи уже немного подсохли, влажная ткань все равно холодила кожу. Хотя в запале скандала было не до комфорта. Но мне надо следить за здоровьем. Не хватало еще заболеть сейчас.
К счастью, я уже сбросила вес после родов, поэтому без проблем влезла в свое старое платье и смогла надеть старое нижнее белье. Ткань поистрепалась, зато вещи сухие.
Хорошо, что моя родня ничего не выбросила. Наверное, не добрались до верхней полки.
Приведя себя в порядок, я растянулась на постели.
Думала, не усну. Какой сон после всего случившегося? Но мои глаза закрылись, едва голова коснулась подушки.
Я моментально провалилась в темноту, а вынырнула только когда малыши проснулись.
Мои родные. Они опять проголодались, тянули ко мне ручки.
Хорошо бы приготовить им детскую кашу и овощей. Я ведь уже добавляла детям прикорм. Еще после шести месяцев начала.
Но пока лучше покормить грудью.
Очень вероятно, что сейчас произойдет новый скандал. Малышей необходимо от этого оградить.
Я уже понимала, с родственниками придется тяжело. А еще не давал покоя вопрос с квартирой.
Вдруг “Лешенька” задолжал деньги бандитам? Даже знать не хотелось, где именно такой амбал может работать, но его физиономия отлично бы смотрелось на доске “Разыскиваются” в полицейском участке.
Стоило подумать об этом, как дверь скрипнула и открылась.
На пороге застыл бритоголовый амбал.
– Доброе… утречко, – сально ухмыльнулся он, наблюдая, как я кормлю ребенка грудью.
– Выйди!
Повернулась так, чтобы этот урод ничего не видел.
– Да что ты нервная? Прямо как не родная…
– Лешенька, завтрак, – прощебетала Леночка. – Эй, ты что это здесь забыл? Лешик, ты пялишься на нее?
– Нет, конечно, – фыркнул. – На что там смотреть? Баба с кучей детей. Не пойму как эта селедка столько детей родила сразу. Где они в ней поместились?
– Ну она сильно хотела удержать Арсанова, – ядовито ответила Леночка. – Но даже тройня не помогла. Пузом такого мужика не привяжешь!
– Вы уже вещи собрали? – холодно спросила я.
– Ир, ты чего? Опять? – возмутилась Лена. – За ночь не отошла? Ну ладно, я тебе тогда объясню. Мы никуда отсюда не уедем. У Лешика тут и работа, и…
– Найдете другой вариант.
– Ты же сама нам эту квартиру отдала!
– Тете Оле. Не вам.
– Да какая разница!
– Теперь эта квартира нужна мне. Либо прямо сейчас собираете вещи и выезжаете, либо вызову патруль.
– Без ментов обойдемся, – пробасил амбал. – Успокойся ты. Завелась прямо! Уедем мы. Уедем, сказал же. Но… это вечером. Вечером, да. Вот с работой закончу и поедем. Нам с Ленкой чужого не надо.
– Заодно объясни, кому ты заложил мою квартиру и под какие условия.
– Не кипятись, – отмахнулся. – Кредит сам… порешаю.
– Ирочка, я твои любимые сырники приготовила, – почти пропела тетя Оля. – Давай быстрее к столу. Что вы все про дела да про дела. Посидим хоть нормально. Как настоящая родня.
Понятно.
Меня попробуют уговорить по-хорошему.
Под сердцем уже зрело дурное предчувствие.
...НОВАЯ ПРОДА...
– Держи, Ирочка, – рассыпалась в любезностях тетя Оля. – Сырнички с домашней сметанкой. Все как ты любишь.
Вообще, я никогда не любила сырники. Это Лена просила их сделать всякий раз. Но сейчас мои вкусы не имели значения. Хотелось поскорее решить вопрос по квартире. Больше к этой теме не возвращаться.
Я никогда не чувствовала себя частью этой семьи. Тетя Оля всегда относилась ко мне, будто я была абсолютно чужим ребенком, который вдруг случайно задержался у них в гостях. Видимо, пособие, которое она получала за меня казалось ей недостаточным.
Сколько себя помню, тетя жаловалась, что денег не хватает.
Я старалась ей помогать, когда появилась возможность.
Но теперь трудности возникли у меня. Нам с малышами необходимо жилье. И может в другой ситуации, я бы не возражала остаться в компании родственников. Но сейчас становилось понятно, спокойной такая жизни точно не будет. Скандалы, склоки, разные выяснения отношений.
Разве это пойдет на пользу детям? Нет, никогда.
Не должны мои дети жить и слушать эти вопли, возмущения, оскорбления.
И я своих родственников не выгоняю. Им есть куда пойти. У них свой частный дом в деревне.
– Понимаешь, с нашим домиком возникла проблема, – вздохнула тетя Оля. – Его отобрали.
– Как – отобрали?
– Мошенники.
Ее глаза заблестели. Еще пара судорожных вздохов – и моя тетя разрыдалась, закрыв лицо руками.
– Ира, до чего ты мать довела! – осуждающе заявила Лена.
– А я здесь причем?
– Не делай вид, что не понимаешь. Это ты нас на улицу выгоняешь. Ты! А нам идти некуда. Дома больше нет.
– Тише, Леночка, тише, тебе же нельзя нервничать, – пробормотала тетя Оля, утирая слезы фартуком. – У тебя печень. Тише, доченька.
Проблемы с печенью у Лены были явно не от нервов. Выглядела она абсолютно спокойной, доедая очередной зажаренный в масле сырник, щедро макая его в жирную сметану и посыпая сахаром.
А под батареей на кухне выстроилась еще одна батарея – пустых бутылок. Тут как будто на спор соревновались, кто больше выпьет.
– Такая глупая история, – всхлипнула тетя Оля.
И начала пересказывать репортаж, который недавно прогремел на всю страну. Как пару старичков обманули мошенники, отобрали у них дом.
Конечно, таких случаев много.
Но уж слишком совпадали яркие детали именно этой схемы!
– Они позвонили, представились благотворительным фондом из Японии. Сказали, что помогают малоимущим семьям, но для получения помощи надо предоставить все документы на наш домик. Мы приехали в их офис. Красивое здание в центре. Прямо настоящий дворец. Нас приняли в небольшой комнате на первом этаже. Но разве я могла подумать, что это обман?
Фонд из Японии. Офис в центре. И да, действительно дворец. Там располагался Дворец художественных искусств.
– Это же репортаж, – не выдержала я. – Только недавно по телевизору показывали.
– Ну да, – кивнула тетя Оля и зарыдала. – Нас те же мошенники обманули.
Ясно.
В ее слезы мне совсем не верилось.
– Ты чего на нее вытаращился? – вдруг взревела Лена.
– Эй, Ленка, брось… – амбал махнул на меня рукой. – Ты это… ревнуешь или что? Да у этой трески подержаться не за что! Такие щепки мимо меня. Ну ты чего? Лен, Ленка, ты слышишь?
Он смачно шлепнул свою жену пониже поясницы.
Подержаться там было за что. И не только там. Лена всегда гордилась своим внушительным размером груди.
– Глаза у тебя бегают, – заголосила Лена. – Зырк-зырк. И на нее! Думаешь, не вижу? Ты в ней уже дырку проглядел, пока она сырник ковыряла.
– Лен, да хватит, ну что ты… ничего я не проглядывал. Мне эта бледная поганка сто лет не нужна. Понятно, почему от нее олигарх удрал. Ни кожи, ни рожи. Такие кости, что только порезаться.
– Ирка страшная, но на мужиков как красная тряпка действует, – не унималась Лена и грозила мне кулаком. – Даже не думай моего мужа увести. Поняла?! А то как упустила Арсанова, так сразу на моего Лешика нацелилась. Или ты считаешь, я не вижу ничего? Ты всех моих женихов уводила! Еще в школе! Ты и Арсанова у другой отбила. Но на чужом несчастье своего счастья не построишь!
Поток оскорбительного бреда не прекращался.
– Собирайте вещи, пожалуйста, – сказала я. – Насчет полицейского патруля – не шучу. Квартира моя, поэтому прошу вас уехать как можно скорее.
Поднялась и пошла к детям.
– Подожди, Ир, – тетя Оля погналась следом. – Не пори горячку. Давай спокойно поговорим. Леночка на эмоциях. Приревновала Лешика немного.
– Мы слишком много говорим.
– Что у тебя с Давидом случилось? – она схватила меня за руку. – Расскажи, поделись, легче станет.
Это вряд ли.
– Мы разводимся.
– Глупости, – тетя покачала головой. – Кто разводится с таким богачом? Остынь, Ирочка. Подумай.
– Между нами все кончено.
– Да что он такого сделал, что ты вспылила? – вглядывалась в мои глаза. – Не понимаю. Такая любовь была.
– Ма-а-а-а-ам! – послышался радостный крик Леночки. – Тут Арсанова по телевизору показывают. Иди сюда. Ма-а-ам! Теперь понятно, почему наша королевишна такая грозная приперлась. Ее Арсанов сам вышвырнул! И кстати, он женится снова.
Тетка потянула меня на кухню.
А я пошла. Все как в тумане.
Перед глазами опять лицо Давида. Жесткое и непреклонное. Даже на экране он производит такое сильное впечатление, что меня пробивает холодный озноб.
Муж дал интервью? Никогда раньше он с журналистами не общался.
А кто это рядом с ним? Эффектная брюнетка в красном платье. Улыбается и обнимает моего Давида.
Нет. Не моего…
Мне казалось, я уже справилась. Подавила эмоции. Но тут все накатило по новой, еще намного мощнее прежнего.
Это и есть та самая любовница. Женщина, ради которой Давид отказался от семьи.