Глава 24

Слава меня услышал. Надеюсь, с медсестрой он больше ни о чем не говорил и до сих пор думает, что у меня действительно был полип, но у волноваться мне все же нельзя. А может, он понял, что отпираться уже нет смысла, раз я видела все своими глазами, и вовсю развлекается с Олесей.

Но, по крайней мере, несколько дней он не появлялся. И о своей выписке я ему ничего не сообщила.

– Кажется, все, – говорю вслух, осматривая два пакета и уже пустую тумбочку.

– А вот это заберу я, – отодвигает меня бедром Сонька. – Пусть там не кирпичи, но все же. И дома ты будешь лежать на диване теперь, а я буду готовить вкусняшки.

Я только усмехаюсь. Сонька и готовка – понятия малосовместимые. Вот если я захочу чего-нибудь совершенно несъедобного (ведь у беременных бывают причуды), то тут да, без подруги не обойтись.

И вчера на УЗИ врач сказал, что все хорошо, угроза миновала. Но, конечно, меры предосторожности никто не отменял, как и для всех в таком положении.

– Ань, ты только не злись, – начинает подруга, когда мы уже на первом этаже двигаемся к дверям.

– Слава, да? – догадываюсь я.

– Он мне звонил каждый день, ты же телефон на пару минут в сутки включала, – как будто оправдывается Сонька, пока мы идём по дорожке от центрального входа.

И да, я уже заметила машину мужа за территорией. Что поделать – не бежать же обратно в больницу и искать другой выход.

– Ты хоть не сказала ему? – зная подругу и умение Славы разговорить человека, интересуюсь я.

– Анька, я – могила, – заверяет меня подруга. – Он на самом деле за тебя волновался, как мне показалось. Я хотела спросить, что у него с этой недосестрицей, но вряд ли бы Слава начал изливать мне душу. Тем более помнишь его звонок, когда он просил не лезть не в свое дело? Вот я и не стала. Но у него такой голос погасший, безжизненный был, – печально вздыхает Сонька.

При нашем приближении муж выходит из машины и, подойдя, забирает у Сони пакеты. Да, выглядит он ещё хуже, чем при нашей последней встрече. И снова этот треклятый укол в сердце.

Мы смотрим друг на друга, а мир вокруг будто замер. И звуки пропали, и людей вокруг нет. Я смотрю равнодушно, по крайней мере, так думаю. Отголоски от боли предательства ещё бьются внутри, но сердце стучит ровно.

– Поехали домой? – неуверенно спрашивает Слава.

Сейчас он ни черта не похож на успешного адвоката. И ждёт моего ответа как будто со страхом.

– Поехали, – соглашаюсь я и иду к машине.

Мне все равно рано или поздно пришлось бы поехать в нашу квартиру. И если Слава ещё не понял, что я поставила точку, то сейчас убедится в этом.

– Аня, ты что творишь? – шипит Сонька мне в ухо. – Неужели?..

– Тихо ты, – все так же равнодушно отвечаю я, повернувшись к ней. – Едешь со мной, оттуда вызовем такси.

Насчет моральной поддержки в виде подруги Слава ничего не говорит. Я отворачиваюсь к окну и удивительно спокойно, даже умиротворенно себя чувствую. Больше нет никаких нервов из-за подозрений. Я не извожу себя мыслями: а изменяет мне муж или нет?

В полной тишине подъезжаем к дому, и я, выйдя из машины, с улыбкой поднимаю голову и глубоко вдыхаю. Мороз и солнце, как было у классика. И действительно чудесный день. Вот теперь я в полной мере ощущаю прилив сил для начала новой жизни.

– Ань? – Сонька вопросительно на меня смотрит, а Слава хмурится.

Он понимает, он чувствует. Мы всегда друг друга хорошо чувствовали. Нас даже называли общие знакомые попугайчиками-неразлучниками. А ведь было время, когда мы действительно умирали друг без друга.

Надо бы оставить в памяти только хорошее, и я бы оставила, если бы Слава пришел и просто со мной поговорил. Мол, так и так, Аня, ну не вышло у нас. Естественно, без банальщины вроде «давай останемся друзьями». Слишком наигранная фраза, никогда ее не понимала. Конец есть конец. Сразу вспоминается фраза из известной книги о том, что друзьями остаются только после маленьких интрижек, а любовь не пятнают дружбой.

Но сейчас даже маленький оазис на своих выжженных дотла чувствах не могу вырастить. Хорошее вспоминаю, а потом перед глазами опять Леся и ее «ой». Одно междометие, а как крепко засело в голове.

– У тебя, наверное, дела, – поворачиваюсь я и смотрю на мужа.

– Нет, – качает он головой.

Ну нет так нет. Захожу в квартиру, которая хранит так много прожитого. И снова улыбка появляется на лице, но и в носу начинает щипать.

Как мы выбирали эти обои, как клеили их – провожу рукой по стене. Слава хотел нанять людей, но я воспротивилась, ещё смеялась, что брак проверяется ремонтом. Мы дурачились, когда их клеили, меня забавляло, как Слава ворчал, и я, не выдержав, измазала его клеем. А потом прямо на полу мы занимались любовью, после чего у меня жутко ломило поясницу.

И снова как яркая вспышка Леся и ее «ой». Они забрали у меня все воспоминания, они чуть не лишили меня ребенка. Хватит!

Оглядываюсь и вижу, что Сонька топчется в коридоре, а Слава, повесив куртку, идёт за мной почти по пятам. Я что-то так задумалась, что даже забыла, что не одна здесь. Прощаться трудно, но это шаг в будущее.

Иду в спальню и, распахнув шкаф, достаю чемодан. Муж закрывает дверь и, прислонившись к ней, наблюдает за моими действиями. А я все делаю спокойно. Не нервно бросаю вещи в чемодан, а аккуратно складываю. Хотелось бы забрать все и сразу, но придется ещё раз сюда вернуться. Может, и не один.

– Аня, что ты делаешь?

– Вещи собираю, – не отвлекаясь от своего занятия, отвечаю я. – Ты, кстати, документы на развод приготовил? Я все подпишу.

Наверное, ему было бы проще меня понять, если бы я истерила, плакала, требовала объяснений. Но зачем? Слава пытался уже мне что-то доказать в больнице. Тогда не стала слушать, и он думает, что сейчас что-то изменилось?

Я не хочу драмы – мне нужна спокойная жизнь. Хочу растить своего ребенка, не думая, задерживается мой муж на работе или ещё где. Хочу знать, что у меня есть завтрашний день, уверенность в нем. И в этом надо надеяться только на себя.

– Куда ты собралась? – вижу, что Слава держится из последних сил.

Сжимает кулаки, вена на виске пульсирует, но не срывается. Да, в выдержке ему не откажешь. Но почему он меня хочет удержать, я до сих пор не понимаю…