Глава 42

– Это не ты? – спрашиваю у мужа, когда он паркуется около больницы.

– Нет, конечно, – отвечает он. – Подумай сама, на кой черт мне это надо? Чтобы Лесю проучить? Я бы сделал хуже только ребенку. Мать из нее так себе, если она, можно сказать, продала своего ребенка. И что бы я получил? Вернул бы ей норвежец сына, отобрал все деньги, которые она получила. Думаешь, у нее бы резко проснулся материнский инстинкт? Очень я сомневаюсь. Скорее поверю, что сбросила бы ребенка на родителей или того хуже…

Продолжать не надо, и, наверное, муж специально не произносит это страшное слово «детдом». Я его боялась до дрожи, хотя была намного старше Лесиного сына. Но бабуля за меня сражалась, выгрызала зубами, вырывала когтями. И все равно до совершеннолетия я боялась, что все может измениться.

– А ты можешь найти контакты Йоханнеса? – прошу я.

Пусть я и послала сестрицу, но хочу понять, что произошло и откуда ее бывший муж обо всем узнал. И самое главное – что он собирается делать. Слава не спрашивает, зачем мне это, что я собираюсь делать. Он все понимает.

– Я попробую, – обещает, выходя из машины, и, открыв дверь с моей стороны, подаёт руку.

Бабушка уже готова к выписке и ждёт нас, как говорят, сидя на чемоданах. Видно, что ей не терпится попасть домой. Да, она такая. Сколько себя помню, больницы она ненавидит, только по необходимости вообще посещает любое медицинское учреждение.

– Наконец-то, детки, – всплескивает руками, увидев нас, и бодро начинает собираться. – Я уж думала, у Славы дела по работе появились и мне придется ждать вас до вечера.

– Галина Федоровна, – муж забирает вещи, – мы бы вас предупредили. Или я бы попросил своего помощника забрать вас отсюда. Знаю же, что вы не хотите здесь задерживаться дольше, чем нужно.

– Бабушка, – и я встреваю, – я бы тебя на такси забрала, нас просто немного задержала… проверка газовых счётчиков.

Слава бросает на меня многозначительный взгляд, а я краснею и отвожу глаза. Ну, придумала на ходу, не рассказывать же бабушке, что нас на самом деле задержало.

– Это важно, – замечает бабуля, едва ли не бегом направляясь к лифту.

Даже муж чуть успевает за ней, я же плетусь в хвосте нашей процессии. И только на улице бабушка останавливается и глубоко вдыхает.

– Может, к нам? – предлагаю я. – Погостишь пару дней.

Конечно, мой чемодан в багажнике вызовет ненужные вопросы, но ведь пока можно его и не доставать. Дома ещё остались мои вещи, пока хватит.

– Ой, нет, – бабуля машет руками. – Хочу в свою провинцию. Тишина, спокойствие – что мне ещё надо? Обещаю, что буду звонить.

Я киваю, и мы едем на дачу, где во дворе нас поджидает сюрприз. Не скажу, что приятный, но неожиданный.

– Как доехали? – спрашивает явно замёрзшая Леся.

– А ты все равно по-своему сделала, – недовольно произносит бабушка и виновато смотрит на нас. – Я говорила ей, что не надо приезжать.

– Ничего, Галина Федоровна, – Слава ласково улыбается бабуле, но тут же бросает на сестрицу такой взгляд, что, кажется, на улице температура упала ещё на десяток градусов.

Леся будет идти напролом, и это пора прекратить, раз мы с мужем собрались двигаться дальше.

– Стой, – не даю сестре пройти в дом. – Что за проблема у тебя с бывшим мужем?

– А ты решила снова стать самой святой? – спрашивает сестрица, но без своего обычного высокомерия. – Аня, как можно?..

– Отвечай на вопрос, – перебиваю я. – Я не хочу с тобой проводить больше времени, чем требуется, и пытаться перед бабулей играть в семью. Так что?

– Он позвонил и сказал, что знает, – Леся начинает монотонно бубнить. – Я, конечно, сразу же ушла в отказ. Потом ещё и трубку бросила. Я не смогу ему деньги вернуть, – едва ли не стонет.

То есть толкового объяснения нет. В принципе, ничего удивительного, сестрица сразу начала защищаться.

– Ты же понимаешь, – выходя из дома, говорит Слава, – что это бесполезно. Йоханнес найдет тебя, если решит оспорить отцовство. И тебе сейчас надо быть кроткой, учитывая, что ты его водила за нос столько лет. Звони и узнавай, только без претензий и обвинений, как ты любишь.

– Лучше ты, – смотрю на мужа. – А то от нее ничего толкового не дождешься. Только интриги и ехидство.

– А ты, Аня, изменилась, – не сдерживается Леся, но телефон достает. – Йоханнес, мы не закончили разговор, – включив громкую связь, говорит после русского «слушаю», правда, с ощутимым акцентом.

– Не закончили, – спокойно подтверждает ее бывший муж. – Сегодня Ларс упал, когда мы катались на лыжах, пришлось ехать в клинику.

Сестрица сама продолжает разговор, мы со Славой только слушаем. И она на удивление ничего в противовес Йоханнесу не говорит.

– И что? – просит его продолжить.

– Я, судя по всему, был… этим. Как вы говорите? Дураком, если не замечал очевидного, – продолжает Лесин бывший тоже без намека на претензию. – Если у обоих родителей первая группа крови, то у ребенка третьей быть не может. Ты же меня обманула?

Мы со Славой одновременно киваем, чтобы сестрица не смела отрицать. Впервые вижу у нее такой затравленный взгляд. Но она слушает.

– Йоханнес, так получилось, прости, – почти верю в ее покаяние.

– Отец ребенка знает? – слышим мы вопрос, который, кажется, всех вгоняет в недоумение.

– Нет, – быстро заверяет Леся бывшего мужа.

– Хорошо, – по словам произносит Йоханнес. – Пусть так и остаётся. Ларс мой сын, я люблю его и воспитаю достойным человеком. А ты, Олеся, не смей больше появляться в нашей жизни. Я только это хотел сказать тебе.

Сестрица закрывает глаза с довольной улыбкой. А я даже ничего говорить не хочу. С Йоханнесом ребенку действительно будет лучше.

А Леська, дура, решила, что бывший ей хочет вернуть сына и забрать все деньги. Ее норвежец оказался лучше многих биологических отцов.

– Мне что-то плохо, – прижимаю руку к груди, чувствуя рвотный позыв.

И нет, это отнюдь не из-за беременности. Просто иногда надо убирать токсичных людей из своей жизни, несмотря на родственные связи. И моему ребенку такая «милая» тетушка точно не нужна.

– Леся, проваливай, – просит Слава. – И на этот раз точно больше не попадайся нам на глаза. С бабушкой свои визиты согласовывай, она тебя любит, несмотря ни на что.

– На вас посмотришь, так в любовь поверить хочется, – отвечает сестра, но с какой-то горькой усмешкой и идёт к воротам.