Глава 2

Они разделись быстро, без стеснения, но я не торопила. Я смотрела. Как Марк снимает через голову футболку, открывая рельефный пресс и узкую дорожку волос, уходящую за пояс джинсов. Как Денис расстёгивает ширинку, и джинсы падают к его ногам с глухим стуком пряжки. Как Артём — медленнее всех — стягивает боксеры, и я слышу его тихий выдох, когда он освобождается от последней преграды.

Три обнажённых тела, три твёрдых члена, три пары горящих глаз.

— Добро пожаловать в наш мир, — сказал Артём, подходя ко мне.

Его руки легли мне на талию, широкие, горячие, уверенные. Он поцеловал меня. Не так, как обычно. Медленно. Глубоко. Смакуя, будто у нас впереди действительно была вечность. Его язык встретился с моим, и я почувствовала вкус кофе и мяты. Его руки гладили мою спину, спускались к ягодицам, сжимали их с той силой, от которой всегда перехватывало дыхание.

Марк подошёл сзади, прижался к моей спине. Я чувствовала его член между ягодиц, горячий, твёрдый, пульсирующий в такт сердцу. Его руки скользнули по моим рёбрам, накрыли грудь, большими пальцами нащупали соски. Я выгнулась в их руках, теряясь между двумя телами.

— Я хочу тебя, — прошептал Марк мне в ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу.

— Сейчас? — выдохнула я, уже готовая упасть на колени.

— Нет. Позже. Сначала мы позавтракаем. — Он отстранился, и я застонала от потери тепла.

— Но вы же…

— Ничего, потерпим, — усмехнулся Денис, подходя сбоку и целуя меня в плечо, в то самое место, где ключица переходит в шею. — Сегодня длинный день. И мы никуда не торопимся.

Он отступил первым, и остальные нехотя разжали объятия. Мы стояли голые посреди огромной столовой, и это было настолько странно, настолько неправильно по всем меркам приличий, что я расхохоталась. Они подхватили мой смех — Марк громко и заливисто, Денис тише, Артём просто улыбнулся, но в его глазах плясали чёртики.

— Кофе остыл, — констатировал он, кинув взгляд на чашки.

— И чёрт с ним, — пожала плечами я, садясь на стул.

Завтрак был самым странным в моей жизни.

Мы сидели за столом голые, как Адам и Евы в каком-то сюрреалистичном раю. Я ела яичницу с беконом, которую Денис всё-таки дожарил до хрустящей корочки, пила остывший кофе и чувствовала, как утренний воздух касается каждого миллиметра моего тела — там, где обычно была ткань, теперь была только прохлада.

Мы разговаривали о всякой ерунде. Марк спорил с Денисом о том, существует ли идеальный стейк, и, если да, то какова степень прожарки. Артём вставлял редкие комментарии, заставляя их замолкать одним весомым словом. Я просто слушала, улыбалась и чувствовала себя… дома.

Но под столом всё время что-то происходило.

Сначала чья-то рука — кажется, Дениса — легла на мою ногу, чуть выше колена. Я не обратила внимания, потянулась за тостом. Потом пальцы скользнули выше, оглаживая внутреннюю сторону бедра. Я вздрогнула, но не убрала ногу.

Через минуту с другой стороны чей-то палец — на этот раз Марк, я видела край его руки — коснулся моих половых губ, просто провёл по складочке, влажной уже от одного только воздуха и близости. Я закусила губу, делая вид, что сосредоточена на яичнице.

Артём, сидевший напротив, просто смотрел на меня. Не прикасался. Просто смотрел, как я краснею, как мои глаза затуманиваются, как я начинаю дышать чаще. И его взгляд был тяжелее любых прикосновений.

К концу завтрака я была мокрая насквозь, сидела на стуле, стараясь не ёрзать, потому что каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. Я была готова на всё, что угодно. В прямом смысле на всё.

— Я хочу в душ, — сказала я, вставая. Голос прозвучал хрипло, чужим.

— Мы с тобой, — Марк поднялся мгновенно, будто только и ждал предлога.

— Вместе? — переспросила я, хотя ответ уже знала.

— А ты против?

Я не была против.

Душ в доме Артёма был огромным — тропический, с несколькими лейками, встроенными в потолок и стены. Мраморный пол с подогревом, стёкла от пола до потолка. Мы влезли туда вчетвером, и было тесновато, но именно теснота добавляла остроты. Мои локти упирались в чью-то грудь, чьи-то бёдра прижимались к моим ягодицам, и я не могла понять, где заканчиваюсь я и начинаются они.

Марк включил воду. Тёплые струи ударили сверху, мгновенно намочив волосы, и я зажмурилась от удовольствия. Когда открыла глаза, Марк стоял прямо передо мной, вода стекала по его лицу, по рельефу груди, по твёрдому животу.

Он притянул меня к себе. Мы целовались под струями воды, медленно, глубоко, и вода затекала в рот, смешиваясь со слюной. Денис мылил мою спину, его руки скользили по лопаткам, по позвоночнику, потом намылил грудь, и я почувствовала, как гель скользит по соскам, делая их ещё более чувствительными. Он мылил мой живот, спускаясь всё ниже, и я ощущала каждое движение его пальцев.

Артём стоял сзади, гладил мои ягодицы, раздвигал их, проводил пальцем по анусу — легко, почти невесомо, но я вздрагивала каждый раз, когда его палец касался сжатого колечка мышц.

Я мыла их в ответ. Проводила руками по их телам, чувствуя каждый мускул, каждый рельеф, каждый шрам, который знала наизусть. Я сжимала их члены, скользкие от воды и геля, гладила яички, водила пальцами по влажным головкам, чувствуя, как они пульсируют под моими пальцами.

— Я хочу отсосать вам всем, — сказала я, и мой голос в кафельном помещении прозвучал громко и отчётливо.

— Прямо сейчас? — спросил Денис, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное.

— Прямо сейчас.