Глава 15. Беги, Лика, беги

Когда мы выпили по бокалу какого-то страшно дорогого шампанского, с острым запахом и неожиданно мягким фруктовым вкусом, атмосфера за столом стала совсем расслабленной и почти семейной. И даже Илья почти не бесил и только влюбленно смотрел на свою невесту. А вот мне почему-то захотелось его немного подразнить:

– Дин, – спросила я с серьезным лицом, – а ты реально готова выйти за этого зануду замуж или он тебя чем-то шантажирует? Моргни два раза, если я права.

Дина фыркнула, а Илья гневно на меня воззрился.

Но если я думала, что он промолчит, то явно ошиблась.

– Лика, неловко задавать такие вопросы, но тебя папа не на улице случайно подобрал? – задумчиво спросил он. – Просто это неприкрытое хамство и отсутствие манер…Эй!

Я попала свернутым шариком из салфетки прямо ему в лоб. Дина захихикала, а Макс выразительно на нас посмотрел:

– Я сейчас скажу ужасную фразу, но… Дети, не ссорьтесь!

Тут уже заржала я. Соблазн назвать Макса своим «сладким папочкой» был неимоверный, но, боюсь, в этот раз шутка бы не зашла и я бы потом огребла по полной.

– Лика, ну правда, хватит! – со смехом попросила меня Дина. – Вообще я о таком не распространяюсь, но поверь: Илья только производит впечатление хорошего мальчика. А на самом деле… На самом деле мне можно только позавидовать.

– Я этого не слышал! – тут же среагировал Макс.

А Илья наконец улыбнулся – легко и свободно, и хоть эта улыбка и была обращена не ко мне, я ею залюбовалась. Кажется, я начала понимать, что в нем нашла Дина. В отличие от яркой хищной ауры Макса его сын обладал более спокойным обаянием, не таким заметным, особенно с первого взгляда. Но в нем безусловно чувствовалась харизма, а еще такой же титановый стержень, как и в самом Максе.

Особенно это стало заметно, когда началось обсуждение свадьбы, и Илья вежливо, но твердо отклонял почти все папины предложения.

– Нет, так много гостей мы звать не планировали.

– Нет, пап, звезд на программу тоже не надо.

– Нет, я не хочу, чтобы это было событием года в вашей тусовке.

– Нет, ты шутишь что ли? Конечно, я все сам оплачу. Это же моя свадьба. Вот будет у тебя своя – ее и оплатишь.

Динка в этот момент лукаво на меня покосилась, но я сделала вид, что ничего не заметила. Такие намёки меня несколько смущали. У нас все было не настолько серьезно, чтобы я могла адекватно воспринимать разговоры про свадьбу.

– Какой же ты упрямый, – наконец выдохнул Макс, откидываясь на спинку стула. Но в его голосе звучала неприкрытая гордость.

– Весь в тебя, – парировал Илья. И они улыбнулись друг другу. – Что, оплачиваем счет и идем к нам? Пить чай?

Правда, тут вышло небольшое недоразумение: оказалось, что у ресторана поломался терминал, и оплату они сегодня принимали только наличными.

– Черт, а у меня кэша нет, только карта, – с досадой сказал Илья.

– Я оплачу, у меня есть, – откликнулся Макс.

– Но я потом тебе переведу!

– Конечно, переведешь, – усмехнулся он тепло и, не удержавшись, потрепал сына по светлой макушке.

Мы с Максом остались ждать счет, а Илья с Диной вышли на улицу типа подышать, но по их глазам было видно, что на самом деле они там будут целоваться и тискаться, как малолетки.

И, честно говоря, я им ужасно завидовала.

Тут у Макса зазвонил мобильный, он глянул на экран и помрачнел. По его лицу стало ясно: звонок такой, что не взять трубку нельзя.

– Лика, заплатишь, ладно? – Он положил передо мной свой бумажник, а сам, прижимая телефон ухом и хватая куртку, стремительно вышел из ресторана.

«Вот тебе и выходной», – с грустью подумала я.

Официант принес книжечку с чеком, я мельком глянула на цифры, ужаснулась, но послушно раскрыла кошелек Макса. И тут я то ли повернула его как-то не так, то ли зацепила, но вдруг из внутреннего кармашка бумажника на стол вылетела маленькая черно-белая фотография. Как на паспорт. Я взяла ее, честно планируя положить на место, но увидела это лицо – и застыла. На фотографии была я. В точности.

Но там не могла быть я! Я никогда не носила кос и у меня никогда не было такой ужасной старомодной блузки с таким дебильным воротничком. И я никогда не делала на паспорт черно-белую фотографию, только цветную.

Тогда кто это, вашу мать? И почему Макс держит эту фотку у себя в бумажнике?

Пазл сошелся с таким громким щелчком, что мне чуть дурно не стало. И в этот пазл прекрасно уложилось и то, как резко на меня поначалу реагировали Илья и Марина, и наше с Ильей странное сходство, и внезапная влюбленность Макса в меня и даже его грубое агрессивное поведение при первой нашей встрече.

Господи, какая же я дура! Как я могла не замечать таких очевидных вещей?

Меня затошнило, и я быстро сунула фотографию обратно. Расплатилась и вышла из ресторана.

– Лик, прости, родная, мне надо срочно на студию, – виновато сказал Макс, как только я его увидела. – Ничего, если ты одна пойдёшь пить чай к Илье? Вы же вроде с Диной нашли общий язык.

– Если они не обидятся, я бы лучше сразу домой поехала, – пробормотала я, изо всех сил пытаясь делать вид, что все хорошо. – Голова вдруг заболела.

– Да, я вижу, что ты побледнела, – он озабоченно коснулся моего лба губами. – Сочувствую, моя хорошая. Давай я тебе такси вызову.

Было почти физически больно и улыбаться Максу, и вяло отшучиваться от Ильи, и кивать Дине, которая и правда выглядела расстроенной и все пыталась взять с меня обещание сходить с ней как-нибудь на кофе.

Я хлопнула дверцей машины и закрыла глаза, чтобы не видеть. Чтобы ничего и никого не видеть. Больше всего на свете мне сейчас хотелось остаться одной. И, может, тогда я пойму, что делать дальше.

* * *

Когда я зашла в нашу квартиру (не «нашу», надо отвыкать от этого слова!), я уже немного успокоилась и четко понимала, что сейчас буду делать очень некрасивые вещи. И что мне даже не будет стыдно, потому что если бы Макс хотел, чтобы я знала правду, он бы мне ее сказал. Время было. А раз не сказал, значит, мое право – самой найти информацию. Даже если для этого придется покопаться в его личных вещах.

Я зашла в его кабинет и стала поочередно открывать ящики стола. Ничего особенного: квитанции, договора, какие-то книги, разве что в нижнем ящике нашлось свидетельство о браке, а под ним – о смерти. Я на всякий случай глянула имя и девичью фамилию бывшей жены Макса, на которую я по странному совпадению оказалась так похожа. Светлана Анатольевна Заборонок. Никаких ассоциаций, ничего общего со мной – первый раз в жизни вижу эту фамилию.

Но где же фотографии?

Я методично перебирала содержимое шкафов, пока не наткнулась на большую коробку. И села с ней прямо на пол, вытаскивая и раскладывая вокруг себя неопровержимые доказательства того, что я заняла чужое место. Вот те самые рамки, которые сняли со стены перед моим приходом: трогательно юный Макс в дешевом и не идущем ему костюме, а рядом с ним… как будто я. Я в белом платье и с цветами в волосах. Я смеющаяся в каком-то летнем сарафане. А вот на руках у меня маленький Илья с круглой лысой головой и обиженно поджатыми губками. А вот все втроем. Такие счастливые!

Я помотала головой, чувствуя, что схожу с ума. По щекам катились слезы, но я их даже не ощущала, только раздражал мокрый подбородок, который почему-то чесался. Я раздраженно вытерла лицо рукавом, схватила фотку, где Света была изображена крупным планом, и побежала в коридор – к зеркалу. Я не копия. Я не могу быть ее копией! Мне сейчас так важно было себе это доказать, как будто иначе я перестала бы существовать.

Цвет глаз похож. Лоб такой же высокий. Небольшие веснушки у нас обеих. Зато у нее на шее родинка, а у меня нет. У нее тонкие, еле заметные брови, видно, что накрашены карандашом, а у меня они густые, хотя тоже светлые. И волосы у нее как будто слегка вьются. И подбородок более квадратный. А губы пухлее моих – красивые такие, женственные.

Я облегченно выдохнула и криво улыбнулась своему заплаканному некрасивому отражению. Я не она. Я другая. Но очень, очень на нее похожая. Почему? Да кто бы знал.

Можно ли винить Макса за то, что он на это повелся? Когда судьба возвращает тебе твою погибшую любовь, разве можно устоять?

И я даже понимала, почему он мне ничего не рассказал. Потому что знал: это будет конец. Как сейчас.

Я не хочу быть заменой, я не хочу быть той, в которой видят тень бывшей любви и упрямо пытаются найти черты, которые были в ней. А то, что не находят, то воспитывают. Я ведь люблю Макса, я готова была ради него меняться: вот даже готовить начала, хотя не люблю и не умею это делать. А сколько еще я готова изменить в себе для него? Если честно, многое. Почти все. Но тогда через какое-то время Лика перестанет быть Ликой, а станет реинкарнацией той самой Светы, которую так сильно любил Макс. Света… Его первая и, судя по всему, единственная любовь.

– Прости, – шепнула я фотографии, проводя пальцем по ее улыбающемуся лицу. – Я не знала. Я не хотела занимать твое место, честное слово.

Я убрала коробку обратно в шкаф, но рамки с фотографиями туда не положила: они вернулись на стену в гостиной, где им и было самое место. Вот так правильно. Вот так – честно. Вот это настоящая семья Макса, а я фейк. Черт, как же больно.

Я достала из клетки Эльку и поцеловала ее в мордочку: то, что взять ее с собой я не смогу, добивало дичайшим чувством вины.

– Прости, ты слишком маленькая и хрупкая, чтобы я тебя с собой таскала, – я поцеловала ее еще раз, погладила между ушами и посадила обратно в клетку. – Макс добрый, он будет о тебе заботиться. Или отдаст в хорошие руки. Обещаю!

Записку я оставила на столе. В основном там были подробные инструкции по поводу Эльки, потому что остальное – я была уверена – Макс поймет сам. Там же я оставила подписанное заявление об увольнении по собственному желанию. Пусть отнесет в отдел кадров. Испытательный срок у меня еще не вышел, так что уйти, по сути, я имела право в любой момент. Ну а электронное письмо Кате по поводу важных рабочих моментов я планировала написать позже, когда доберусь до интернета. Как жаль, что, бросая эту жизнь, мне приходится оставлять и мою новую работу. Выматывающую, непростую, но успевшую стать любимой работу. Впрочем, может, это и к лучшему – я все равно с ней не справлялась, особенно последний месяц.

Быстрее всего оказалось собрать вещи: у меня их никогда не было много. Подарки Макса я оставила на кровати: дорогой телефон, ноутбук и украшения. Особенно было жаль серьги. Серебряные ломаные линии выглядели как кошмар футуриста и стоили целое состояние, потому что были творением именитого дизайнера, но мне очень шли.

«Такие же сумасшедшие, как и ты», – сказал с улыбкой Макс, когда мне их дарил. Без повода. Просто так.

Он вообще любил дарить подарки.

Щедрый красивый мужик. Талантливый продюсер. Шикарный любовник. Неисправимый трудоголик. Вспыльчивый, непримиримый и требовательный. Честный, чуткий и заботливый. Ну какая дура уйдет от такого? Особенно если она влюблена в него так, что земли под собой не чует?

Я. Эта дура я.

Но поплачу я потом, сейчас на это нет времени.

Я залезла в рюкзак, проверяя, на месте ли паспорт, и вдруг мне под руку попалась какая-то бумажка. Вытащила ее и, глядя на смятую салфетку с номером телефона, моментально вспомнила, кто мне ее дал и с каким напутствием. Забавно, конечно.

А что, почему бы и нет? Последний гвоздь вбить, так сказать.

– Марина? Здравствуйте, это Лика. Вы говорили позвонить, когда я захочу поговорить. Ну вот захотела, как видите.

На том конце провода тяжело вздохнули.

– Максим рассказал или сама поняла?

– Сама. Скажите, я правда похожа на вашу сестру?

– Очень, – честно сказала Марина. – Послушай, но ты…

Я нажала на отбой. Этого было вполне достаточно. Вот только Марина, видимо, так не считала. Она перезвонила мне – я сбросила. Еще раз – снова сбросила.

И тут мне позвонил Макс. Не надо было быть Шерлоком Холмсом, чтобы связать эти два факта. Чертова тетка явно сдала меня! Что ж, прощай, симка. Это был красивый номер с двумя восьмерками на конце, я буду по нему скучать.

Я смыла симку в унитаз, обулась, быстро выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Ключи бросила в почтовый ящик, из двора вышла через кондитерскую: попросилась там в туалет и проскочила через служебные двери. Зная Макса, вполне можно было ожидать, что он позвонит охраннику у шлагбаума, чтобы тот меня не выпускал. А рисковать я сейчас не хотела.

Доехала на метро до последней станции ветки. Вышла, нашла банкомат, сняла со своей карточки все, что там у меня было. Зашла в салон сотовой связи и честно сказала рыжему парню, который скучал у прилавка, что мне от него нужно.

– Симку без паспорта продаю мимо кассы, – лениво сказал он, ничуть не удивившись. – Оплата только кэшем.

– Нет проблем, – хмыкнула я, забирая новую сим-карту и всовывая ее в свой раздолбанный в хлам мобильник. В нем остались все мои контакты, и я очень надеялась, что кое-какие знакомства и связи не ржавеют. Особенно в театральной тусовке.

– Дэн, привет! Я могу у тебя переночевать? Очень надо. Потом расскажу. Да, спасибо. Уже еду.