Глава 1

Отсчёт пошёл

День четырнадцатый

— Немедленно отмени действие зелья!

Виктор Аргенталь ворвался в мою лабораторию так, словно я была виновата во всех его проблемах. Что, в общем — то, было чистой правдой.

Святые котлы! А ведь вечер так хорошо начинался!

Я сидела в любимом кресле, читала книгу, ждала, пока дойдёт до кондиции настойка в маленьком медном котелке, никого не трогала. Даже Аргенталя не вспоминала недобрым словом. Почти.

Зачем было являться на ночь глядя?

И почему именно он?

Почему не ректор? Не инспектор по технике безопасности? Не случайно заблудившийся первокурсник? Я бы пережила даже нашествие умертвий, как в прошлый вторник.

Но нет. Судьба решила, что сегодня мне для полного счастья нужен лучший боевой маг потока, главный красавчик академии и мой персональный многолетний кошмар.

— Привет, — сказала я как можно спокойнее и заложила закладку между страницами. — И тебе приятного вечера и… крепкого здоровья. Душевного. Судя по входу, с ним у тебя не всё гладко.

Только на этой неделе дверь моей лаборатории выдержала нашествие крыс, взрыв эликсира бодрости седьмого уровня и попытку декана кафедры травоведения вломиться за бесплатным средством от похмелья.

Но она оказалась бессильна против ста девяноста сантиметров чистой мужской ярости.

Грохнулась на пол вместе с косяком, раскололась надвое.

Хорошо, куски штукатурки и щепки не попали в котелок и ничего не разбили.

Аргенталь шагнул вперёд и шлёпнул ладонью по моему столу. Склянки жалобно звякнули, и я даже открыла рот, чтобы возмутиться, как он убрал руку, оставив на поверхности пуговицу.

Золотую, красивую, с гербом академии.

От форменного мундира.

Я уставилась на неё, затем перевела взгляд на разгневанного боевика и вернула обратно. Мой внутренний котелок со злорадным удовольствием радостно забулькал, будто я включила горелку на средний огонь.

Работает!

Моё новое зелье работает!

Притом, судя по всему, даже быстрее, чем я рассчитывала.

— Что не так? — сделала я вид, будто совсем не понимаю причины катастрофы. — Если хочешь, чтобы я пришила твою пуговицу, боюсь, обратился не по адресу. У меня не мастерская по починке.

Аргенталь зыркнул так, что я едва успела сжать челюсти.

«Не лопнуть от смеха. Не лопнуть. Крепись, Эли! Ты умница. Ты справишься», — попыталась я спасти себя от жестокой расправы. — «Дыши глубже».

Глубже дышать получилось, тише — нет.

Стоило набрать воздуха в лёгкие, как боевик тут же заинтересованно нырнул взглядом в приоткрытое домашним платьем декольте, завис на пару мгновений, а после, кажется, тоже напомнил себе, что стоит обуздать эмоции.

— Линвуд, — вернулся он к ледяному тону.

— Что? — Хлопнула ресничками, посмотрела честно — честно.

— Не начинай.

— По — моему, всё уже прекрасно началось без меня.

Без меня, конечно, ничего бы не началось, и мы оба это прекрасно знали.

Но, с другой стороны, зелье, которое он по неосторожности выпил, предназначалось совершенно другому человеку! Так что я ни в чём не виновата. И имею право драконить его столько, сколько мне вздумается. Потому что нечего перекладывать с больной головы на здоровую.

Глаза боевого мага опасно сузились.

— Ты понимаешь, что натворила? — спросил он тихо.

Ух.

Когда мужчина вроде Аргенталя начинает говорить тихо, стоит или бежать, или притворяться мебелью.

Я выбрала третий вариант.

— Давай уточним, — сказала я, складывая руки на груди. — Если ты про тот розовый мундир на Турнире Всех Стихий, то это было давно, дерзко, смело, красиво и, к слову, совершенно незабываемо. Извиняться не собираюсь.

Я нарочно вернулась в события давно минувших дней, с которых и началась наша война. Пусть побесится.

— Линвуд!

— А если про сегодняшнее, то, строго говоря, это не я схватила не тот флакон и опрокинула его в себя с уверенностью человека, которому весь мир только и мечтает услужить.

Виктор прикрыл глаза, призывая остатки самообладания для общения с невыносимой девицей, я же приосанилась, понимая, что опасность миновала. У Аргенталя, конечно, бездна недостатков, но есть и парочка достоинств, недаром он лучший боевой маг последних лет и гордость академии.

— Я за сутки прибавил полтора килограмма, — произнёс он.

Я героически поджала губы, чтобы не засмеяться.

— Какая восхитительная точность. Ты взвешивался?

— Трижды. Перед спаррингом без магии, на вечерней тренировке и когда эта… пуговица, — всё — таки обошёлся боевик без ругательств, — попыталась разбить зеркало.

Всё. На этом месте моя внутренняя приличная девушка умерла. Тихо. Счастливо. Без мучений.

Я затряслась от беззвучного смеха, изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос, но моих мучений Аргенталь не оценил.

— Довольна?

— Нет!

Я не довольна, я в восторге! Это разные вещи!

— Линвуд, не беси меня! — предостерёг боевой маг. — Чётко, быстро, по существу объясни, что за зелье мне подсунула сестра. Я действительно наберу пятнадцать килограммов за две недели?

— Ты сам его выпил, перепутав с «Подарком удачи», — не смогла я не защитить подругу.

Я сварила зелье для пухленькой Евы и её двух худеньких подруг, которым нужны были эти килограммы, как воздух! А этот гад всё испортил, а теперь ещё претензии предъявляет!

— Отмени его действие. Немедленно. Свари антидот.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

Хороший вопрос! Если бы речь шла о любом другом эликсире, его предположение попало бы точно в яблочко. Но зелье для похудения было уникальным и необратимым, потому что состояло из двух взаимосвязанных эликсиров.

— У него нет обратного эффекта.

— Это вообще законно?

— Абсолютно. Слышал о Законе Равновесия? — ехидно уточнила я. — Разумеется, слышал. Так вот, зелье, изменяющее массу тела, работает строго в соответствии с его положениями. Ева пьёт зелье для похудения, ты — для набора массы. Благодаря особому ингредиенту процесс происходит более — менее плавно, магия успевает перестроить тело без неприятных последствий. Пятнадцать миллилитров зелья будут работать примерно десять — двенадцать дней. К балу она будет выглядеть как конфетка!

Я обоснованно гордилась своим изобретением. Прежде никто, ни один зельевар не смог сварить эликсир без жутких последствий.

Килограммы уходили вместе с волосами и молодостью кожи. Почти всегда на теле оставались безобразные складки. А ещё наш любимый Закон Равновесия находил, что добавить постройневшему телу.

И ладно, если бы что — то приятное!

В лучшем случае это были прыщи, которые можно было успеть подлечить к важному мероприятию, но иногда он мог «выдать» третью руку, например, а там без магической хирургии никуда.

Я же придумала великолепную связку! Худенькой девушке обеспечила красивые объёмы, пышным — изящные линии и тонкую талию. И Закон Равновесия не нарушила ни на миллилитр!

— Бал через две недели, но меня он мало интересует, — процедил Аргенталь. — Чего нельзя сказать о представлении лучших выпускников его величеству. У меня карьерные планы. Я должен выглядеть достойно, а не как…

Он раздражённо махнул рукой.

— Бочонок кваса? — любезно подсказала я.

— Линвуд!

— Что? Он как раз примерно столько…

В следующее мгновение я оказалась в клетке. Виктор оказался рядом и навис надо мной, упершись ладонями в столешницу.

Очень большой.

Очень злой.

И, что особенно раздражало, всё ещё очень красивый. С расстояния в десять сантиметров я отлично видела, что у него даже кожа лучше, чем у большинства девушек нашего возраста. А глаза такие…

«Стоп, Элия! Прекращай! С ума сошла?»

Он придвинулся ещё на пару сантиметров, захватывая всё моё внимание. А оно как бы даже не трепыхалось в сторону, куда пришлось, туда и направилось. Очень уж достойный объект для наблюдения нам с ним попался.

Вот, так и буду его называть!

Объект для наблюдения. У нас же эксперимент!

Первый мужчина попал в связанное зельями заклинание. Вдруг пол имеет значение. Я должна это проверить. Обязана. Ради науки!

— Что можно сделать с моей проблемой? — спросил он.

Я моргнула.

Вот это мне в нём всегда и не нравилось. Или, наоборот, нравилось слишком сильно.

Виктор никогда не впадал в истерику, не метался, не хватался за сердце, а моментально принимался искать решение и был способен выбрать неприятное для себя, но эффективное.

Как тот его выход на Турнир на первом курсе.

Я капнула на его чёрную форму особый состав, и он тут же окрасил ткань в ярко — розовый, а через минуту дорисовал бабочек — кривых, косых, с разного цвета крыльями. Не успела я их стабилизировать, как следует, поторопилась.

Тогда Виктор скинул куртку, надеясь обнаружить под ней футболку приличного цвета. Но не тут — то было. Она была ещё более ядовито — розового цвета!

И что он сделал?

Отказался от участия, чтобы не позориться?

Нет, конечно!

Аргенталь вышел на арену и свою злость обернул против соперников. И так быстро с ними расправился, что я не успела сбежать в соседнее королевство и попросить политическое убежище. Пришлось учиться с ним бок о бок столько лет.

Ужасный человек.

Я повела плечами, заставляя его убрать ограничивающие мои передвижения руки, повернулась к столу, подтянула к себе лист бумаги и взяла перо.

— При твоём нынешнем весе, м — м–м, — прикинула я габариты и вес мужчины, — в девяносто кило…

— Восемьдесят девять.

— Спасибо за уточнение. Так вот. При восьмидесяти девяти килограммах и прибавке примерно в килограмм — полтора в сутки к десятому дню ты получаешь…

— Не смей.

— …очень выразительную динамику.

— Линвуд.

— Могу нарисовать график, если хочешь, и примерный прогноз по мундиру. Верхняя пуговица, как видим, уже выбрала свободу. Это значит, что ты начал расширяться… хм… в груди и плечах. Следующая, думаю, продержится недолго, а затем и швы дрогнут. Наверное, стоит заказать новую форму уже завтра с утра. Да, определённо!

— Линвуд.

В его голосе прозвучало предостережение.

— Что теперь не так? Я ведь стараюсь помочь! Так, продолжаем, — переключилась я на рассуждения. — Сегодня пуговица отлетела в зеркало, а завтра может травмировать невинного человека. Хотя, я никого с боевого факультета не знаю, так что и не жалко. Может, ваш тренер даже посчитает это хорошей тренировкой на скорость реакции и выпишет мне премию.

Виктор посмотрел на меня, как человек, мысленно сочиняющий надгробную речь, но я уже вошла во вкус и остановиться не могла:

— Теоретически выход есть. Контроль питания. Физическая нагрузка. Много физической нагрузки. По логике, тогда часть массы уйдёт не в жир, а в мышцы.

— Точно?

— Аргенталь, я учёная, а не гадалка. Наука не любит давать прогнозов без опоры на факты. Если сказать проще: наука любит наблюдение, статистику и чужие страдания.

— Я заметил.

Он сложил руки на груди и задумался. От былой злости не осталось и следа. Получив новую информацию Виктор Аргенталь просчитывал варианты и выбирал наиболее подходящий для своей главной цели — пройти отбор в королевскую гвардию.

— С этого дня ты тренируешься со мной. Утром и вечером. Каждый день. В любую погоду.

Я моргнула.

— Что?!

— Ты слышала.

— Но мне не нужно худеть!

— А ты выпей своё мерзкое зелье, помоги подруге влезть в платье к балу! — отрезал он ядовито.

— Нет.

— Да.

— Аргенталь, я вообще — то работаю! Учусь! Варю зелья! Сплю иногда, если мир ко мне милостив! — Я возмущалась, а сама уже понимала, что моё дело проиграно. Но так не хотелось это признавать!

— Отлично. Будешь спать быстрее, — проявил обычную свою безжалостность мужчина.

— Ты монстр.

— Спасибо. Это врождённое.

Я вскочила.

— Я никуда с тобой не пойду! Я не собираюсь тренироваться! И вставать ни свет ни заря — тем более!

Он улыбнулся. Так, что теперь мне стало по — настоящему страшно.

Но когда меня останавливал здравый смысл или интуиция?

Я уже набрала воздуха в лёгкие, чтобы объяснить ему всё, что думаю о боевых магах, аристократах, мужской наглости, вторжении в личное пространство и его конкретной невыносимой физиономии, когда он добил меня окончательно:

— А ещё ты пойдёшь со мной на бал.

— Что?!

На этот раз я не изображала возмущение. Я им была. Вся. Целиком.

— Я не собираюсь позорить других леди, — произнёс он сухо. — Если мне придётся явиться туда в виде празднично откормленного боевого мага, рядом будет стоять человек, непосредственно ответственный за мой позор.

— Ты сумасшедший!

— Пока нет, мы ведь ещё не начали заниматься. Завтра в семь утра жду на стадионе. И не бери метлу, тебе придётся бегать.

Я задохнулась.

— Я не ведьма! У меня нет метлы!

— Рассказывай, — хмыкнул он и вышел за порог, щелчком пальцев вернув дверь на место. И следа не осталось после разрушения.

Стоило нам остаться вдвоём, любимый бабушкин котёл ехидно булькнул.

— Никуда я завтра с ним не пойду! — заявила артефакту.

Бульк.

— Ни в семь. Ни в семь и одну минуту. Никогда.

Булькнуло ещё выразительнее.

Я сощурилась.

— Предатель. Ты на чьей вообще стороне?

Но хуже всего было то, что где — то глубоко — глубоко, под злостью, возмущением и желанием сделать Аргенталю что — нибудь неприятное и очень розовое, шевельнулось совершенно неподобающее чувство.

Предвкушение.

И вот это уже было по — настоящему ужасно.