11. Лайна. Шли к косорылу на куличики, но промахнулись
Торнсен собрался так быстро, что, казалось, его саблерог под зад подпихивал. Я даже не успела придумать, что с собою взять, кроме счетчика и ножа, а он уже был готов на выход. Я добавила в его небольшой рюкзачок (не в тот, который он пер от телепорта, а в уменьшенную версию) пару приборов и несколько контейнеров под экскременты. А что он такой счастливый? Непорядок. Он прогулы отрабатывает или в увеселительный тур собрался?
Сало, хлеб и сыр (последний меня так обрадовал, что я с трудом сдержала слюну) я на правах старшего, сильного и главного забрала к себе. Мы наполнили фляги водой, и в довершение сборов я приторочила к своему рюкзачку небольшой котелок.
- Вы ж с утра не завтракаете! – возмутилась старушенция, увидев его.
- Это с утра мы не завтракаем, - согласилась я с ней. – Не то что в обед. В обед позавтракать – милое дело.
И пока баба Тоя пыталась найти хоть какую-то логику в сказанном, скрылась в лесу. Привычно бросила маячок на ближайшую сосну и зашагала вглубь. Торнсен не отставал, шел легко и споро. Однако минут через десять в таком темпе окликнул:
- Куда мы несемся, как потерпевшие от плащекрыла?
Я задумалась. И правда, куда? Повернулась к студенту.
- Судя по счетчику остаточной активности, здесь много тварей, - пояснила я. – Вчера я видела косорыла. То есть, относительно недавние следы крупного косорыла.
- А теперь мы идем его искать? – ровно поинтересовался Торнсен.
И от него слабо пахнуло магией. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но студент явно перестраивался в режим боевой готовности. Хороший мальчик. Надежный. И мощный маг, что в нашей ситуации немаловажно.
…И красивый.
- Ну, не то чтобы его, - протянула я, отводя взгляд от его рта. Да, крупноватого, но… – Я просто хочу оглядеться.
- Потому и несетесь? – насмешливо поинтересовался Торнсен.
- Нет, просто хочу отойти подальше от избушки.
- Боитесь, что баба Тоя учует сало?
- Не нравится мне «баба Тоя», - буркнула я, но лицо Кейрата резко застыло, превращаясь в маску, и я поспешила пояснить: - Это очень странно: пожилая женщина, одна, без явных источников питания, оторванная от мира – и вокруг множество тварей. Букетики эти странные…
Льдисто-синие глаза Торнсена начали оттаивать.
- Вы считаете, что твари – ее рук дело? – спросил он нейтрально.
Но как-то свысока. Не в смысле роста, там и так всё ясно. А будто я была несмышлёным ребенком. А он – убеленным сединами стариком.
- А у вас есть другое объяснение? – вскинулась я. Может, слишком явно.
Он послушно умолк.
… Оставив послевкусие недосказанности. И чего было начинать, если не собираешься заканчивать?
Я мысленно выдохнула и отвернулась. У меня вообще другая цель. Вокруг шумел подозрительный, как старушка Тоя, лес. В котором где-то прятались коварные твари. Ну, а кто не спрятался – я не виновата, в общем-то. У меня для вас, коварные твари, есть вон какой огромный и сильный Торнсен.
Я быстро оглянулась. Да, огромный и сильный.
Счетчик сегодня тикал меньше. Или мы пошли не туда. Я направила прибор в сторону максимальной следовой активности и жестом показала следовать за мной. И не шуметь. Впрочем, для своих габаритов парень двигался практически бесшумно.
- О, смотрите, Торнсен, - я остановилась возле мощного дерева, у корней которого лежали ветки с подсохшими ветвями. – Здесь была ночевка саблехвостого выпеня. Он устраивает лежбище на земле. Обычно выбирает вывалень, но, видимо, не повезло, поблизости ничего подходящего не оказалось. Видите, он нервничал?
Я сдвинула ногой ветки, показывая характерные прерывистые следы когтей на земле и валежнике. И провела пальцем по поврежденному стволу. В нижней части дерева виднелись ровные порезы на коре.
- Это он лежал и дергал хвостом, - пояснила я. – Вы знаете, что выпень прекрасно лазает по деревьям?
Парень помотал головой.
- Я тоже не знала, - поделилась я. – Это обнаружилось в отчетах о практиках у вас в Академии.
- У нас в Академии, - поправил меня студент.
- Я так и сказала, - я сделала вид, что не заметила намека.
Торнсен промолчал. Недовольно. Хе-хе. Мне почему-то нравилось его дразнить.
- А почему он не вернулся на предыдущую лежку? – задал парень неожиданный вопрос. – Они же способны телепортироваться. Выкопал бы берлогу, и мотался в нее каждую ночь.
- Умный вы какой, - буркнула я. – А он, наверное, неумный. Не додумался до такого гениального решения. Торнсен, достаньте из рюкзака контейнер и возьмите пробу экскрементов.
- Чьих? – он задрал правую бровь, и у меня возникло желание врезать ему по лбу. Встать на цыпочки и врезать.
- Выпеня, Торнсен. Выпеня.
- А где я их возьму?
- Где-то там, - я ткнула рукой за ствол. – Он всегда испражняется возле лежанки. Ну, давайте, давайте. Время идет, уже и позавтракать пора.
Студент поперхнулся.
- Очень вовремя, - проворчал он и пошел в указанном направлении, старательно хрустя подсохшими, ломкими ветвями.
Из-за дерева слышалось недовольное бухтение и шуршание.
- Кейрат, вы там палочкой, что ли, воспользуйтесь, - крикнула я ему вслед.
- Что бы я делал без ваших советов! – он появился, разгибаясь из-под ветвей, с перекошенным лицом. – Вы специально придумали эту экзекуцию для нерадивых студентов, да?
- Вообще-то, нет, - ответила я. – В смысле, не я придумала. - Дождавшись, когда на лице Торнсена мелькнет недовольство, я продолжила. – И не для того. Мы по-прежнему очень мало знаем о тварях. Вы заметили, что эти экскременты практически не воняют?
- Не заметил. Я не дышал рядом.
- Напрасно. Они действительно почти не имеют запаха. А это говорит нам, что выпени не питаются животной пищей.
- Вы хотите сказать, что они травоядные? – на лице парня промелькнуло удивление.
- Какая разница, чего я хочу? Да, они травоядные.
- А зачем им тогда?.. – Торнсен потряс растопыренными пальцами у себя перед носом, видимо, изображая клыкастую морду.
Я пожала плечами.
- Идемте, Торнсен. Вы же не хотите завтракать прямо здесь?
- Я уже вообще не хочу завтракать, - буркнул он.
Надо же, какие мы чувствительные! Ладно, мне больше достанется.
Разумеется, он соврал. Мужики всегда обещают: «Да чтобы я?! Да ни за что!» И что? Я еле успела спасти от рук Торнсена последний кусочек сыра!
По дороге я нарвала ароматных трав и веточек, Кейрат развел небольшой костерок, и теперь у меня в руках была кружка с божественным отваром. Я привалилась спиной к гигантскому дереву, глядя на лучи солнца, просеивающиеся сквозь хвою, и в душе моей булькали пузырьки счастья. Много ли нужно человеку? Хороший завтрак, целительный горный воздух, пропитанный запахом мхов и смолы, тишина… Хорошо!
- Что? – спросил Торнсен.
- Хорошо, говорю. А вы знаете, Торнсен…
- Кейрат.
- Хорошо, - мой взгляд зацепился за характерную проплешину среди веток. – Если знаете – то «Кейрат», если не знаете, то «Торнсен».
Вообще-то я хотела поделиться идиллией на душе, но если мы тут в игры решили поиграть…
- Так нечестно! – возмутился студент.
- Ха! Не в вашем положении торговаться, - напомнила я.
- Ладно, говорите, что там я должен знать, - обреченно согласился он, сыто откидываясь прямо на траву и закладывая руки под голову. Слабый ветерок ворошил его чуть золотистые пряди. Сбоку было особенно заметно, что Торнсен – не лей. Вот на профиль Сафониэля можно любоваться бесконечно. Это идеальное произведение природы! А у Торнсена нос был… крупный. И подбородок мощный, выдающийся. Упрямый подбородок. Неидеальные по отдельности черты при этом складывались в удивительно гармоничное и очень мужское лицо.
…Всё-таки когда он лежит, он не так подавляет, чем когда стоит. Хотя, когда у него стоит, он и лежит как-то… подавляюще…
Это всё избыток магии! Нужно срочно помагичить. Забрести подальше, и долбануть так… Чтобы разогнать всех тварей в округе. Но это очень далеко нужно зайти. А то кого я буду изучать?..
- …Видите, во-он там, немного левее солнца, - вернулась я в реальность, - заломанные ветви. Кто это был: воплежуть или косорыл?
Торнсен одним резким движением перетек в сидячее положение, повернувшись ко мне спиной с мощными плечами. Косая сажень везде.
- Я бы, конечно, мог вспомнить, что вы вчера видели косорыла, и сказать, что это он, - начал студент, на секунду развернувшись ко мне корпусом.
- Но?..
- Не погоняйте, Джелайна, не запрягали, - рассмеялся он, и глубокие складки-ямочки прорезали его щеки. – Но я уверен, что это воплежуть.
- Даже уверены?
- Более того, это был напуганный воплежуть. Видите, «туннель» пробит горизонтально. Обычно воплежуть в лесу летает ниже, там где уже нет ветвей, одни голые стволы. А здесь он ломился через ветви, надеясь уйти от опасности. Причем, серьезной опасности, иначе бы он просто взлетел над кронами.
- Хорошо, - кивнула я. – А почему не косорыл?
- А потому что косорыл в случае опасности зарывается в верхний слой почвы и прикрывается иллюзией. А просто так он по лесу не летает. Он взбирается по стволам наверх и обычно уже оттуда взмывает в небо.
Сказать, что я была потрясена… В общем-то ничего не сказать.
- Вы сталкивались с ними на боевой практике?
- Если честно, нет. Дайна миловала. Но я читал вашу статью в «Вестнике тварезнания». Называлась она, как сейчас помню, «Сравнительная этология тварей третьего класса опасности». Так что можете звать меня просто «Кей».
Блондин подмигнул, выдрал какую-то травинку, сунул ее в рот и снова завалился на землю.
Это был шах и мат.
- Но там же нет картинок, - напомнила я, чтобы хоть чем-то заесть горечь поражения.
- Там и пяти страниц нет, - вернул мне Торнсен. Точнее, Кейрат. Нужно привыкать называть его «Кейрат». – Так что уснуть я тоже не успел. К тому же ее написали вы, - он на секунду бросил на меня хитрый взгляд.
- Ну, не я, а Сафониэль лей Гроссо и я, - возразила я.
- Вот не надо, Джелайна. Его статьи я тоже читал, - саркастично заявил этот з-з… знаток.
- Еще скажите, что вы действительно сами сдали термаг на сто баллов.
Кейрат лишь улыбнулся. Так, как обычно улыбаются самоуверенные мужчины. Когда так улыбался Сафониэль, у меня возникало желание подставить ему подножку или пролить томатный соус на его любимую белую рубашку с жабо.
Но в следующую секунду он сел, а еще секунду спустя стоял в середине полянки и оглядывался по сторонам. Я тоже заметила это. Лес вокруг в один момент стих. Исчезли звуки птиц, насекомых и даже шум ветвей. Как в нас вбивали все шесть лет университета, спустя пару ударов сердца я была спиной к спине с боевиком. Я скорее почувствовала, чем увидела его удар. Два удара сердца на дубль – скорректированный парный удар, который должен нанести боевик, и я раскрыла шатром щит. Удар в контур я тоже ощутила, потому что не имела права оборачиваться. Моя обязанность – держать периметр в своих ста восьмидесяти градусах. Но оборачиваться и не требовалось. Я ее увидела. Тварь почти черканула щетинистым брюхом по щиту передо мной. Хвост, усеянный крупными, как кинжалы, колючками, метался из стороны в сторону.
А потом она развернулась.
Дайна, какая же она была страшная! Щелки глаз полыхали синим огнем. Морду окаймляли острые гребни. Гребень из жестких зазубренных пластин торчал посередине груди.
- Лайна!
Я опустила контур, набирая полную грудь воздуха и считая удары сердца. Первый сгусток силы влетел твари прямо в морду, и ее облик исказился сквозь файербол, как через пленку мыльного пузыря. Это был мощный выброс. Очень мощный. Для третьего – вообще нереальный. Тварь дернула головой. Но даже не притормозила полет. Ту-тук. Тварюга открыла пасть, намереваясь нанести ответный удар.
- Падай!
Я послушно упала, ощутив, как поднялись волоски на шее, когда сверху пронесся четвертый пылающий шар. Торнсен подхватил меня в полете и ушел вбок перекатом, накрывая меня своим телом. Я сжала зубы, растягивая контур на горизонтальное тело Кея, скорее угадывая его границы, чем зная их. Щит содрогнулся, хотя ему досталось по касательной – основной удар пришелся туда, где мы стояли минуту назад.
И на лес снова опустилась тишина.
На это раз – спасительная.