28. Кей. Не знаю, где. Наверное, во сне.

Запоздало я подумал, что мне следовало смыть с себя пот и кровь, но теперь на это уже не было времени. Джелайна вцепилась в меня, как утопающий за обломок лодки, оплетая руками и ногами. Ее ледяные пятки морозили мне икры, а пальцы – мои подмышки. Ее щека прижималась к моей груди. Я обнял ее, пытаясь согреть руками ее

- К-к-кожа к-к-коже, - простучала она зубами, втискивая трясущиеся руки и пытаясь распустить шнуровки на своей капустовой одежде.

А потом на секунду оторвалась от моего тела, села и сдернула с себя всё.

…Расстегнула крючки корсета и, мелькнув горошинками съежившихся сосков, нырнула назад под одеяло теперь уже действительно совсем без ничего.

Сверху.

И прижалась.

Вся.

Я застонал. Да, я знаю, ей было плохо. Это была крайняя мера. Но какая к косорылам разница, когда я об этом столько мечтал?! Я вжал ее в себя, заставляя тереться об меня острыми грудками и умирая от восторга. И сорвался, прижавшись к ее шее и вдыхая ее аромат.

Я извинюсь, я обязательно извинюсь.

Потом.

И я провел носом по ее ледяной шее. Возле уха я не удержался и поцеловал. Чуть касаясь. Надеюсь, она не заметила.

Она обхватила меня за шею обеими ледяными ручками, отрывая от себя. Это было как раскаленным кинжалом под ребра. Я закрыл глаза, чтобы сохранить эту иллюзию близости. Насладиться тонким ароматом.

Потому не сразу понял, чего она хочет.

И не сразу ответил на ее поцелуй. Бесконечно ледяной, отчаянный и сладкий.

- Я люблю тебя, - выдохнул я, когда воздуха в легких стало не хватать, и наши губы разорвались.

Я посмотрел на нее. Ее глаза были закрыты и веки подрагивали.

Я коснулся губами одного и второго.

- Если бы ты только знала, как я тебя люблю, - признавался я еле слышно.

Надеюсь, она не слышит. Но я всё равно не могу молчать. Я развернул ее на спину и навис сверху на вытянутых руках. Она притянула меня к себе, и теперь я потерся об нее, сходя с ума от остроты ощущений.

Дайна, дай мне выдержать!

- К-к-кожа к-к-коже, - выдохнула Джелайна, вцепившись в мой ремень.

Я выдержу. Я должен выдержать. И за эрекцию я извинюсь. Потом. Я всё объясню. Потом.

Ледяные руки на твердом члене – это… это… Я запрокинул голову.

А-а-а-а!..

Пусть она делает, что хочет.

Только пусть не останавливается!

Холоднющие ступни стянули с моих ног брюки. И я снова застонал, ощущая, что она раздевается подо мной.

- Дайна, дай мне сил! – выдохнул я в воздух.

И уже не смог вдохнуть, потом что Лайна развела подо мной ноги и направила меня… внутрь.

О-о-о-о!

Внутри она была, как печка. Жаркая, влажная, невыносимая. Я входил, растягивая ее сантиметр за сантиметром, все свои силы вкладывая в то, чтобы не ворваться с размаху. И лишь осознав, что всё, дальше уже некуда, я разжал зубы. Она оплела меня, как вьюн. И я впился в ее рот, уже не задумываясь о нежности. Не задумываясь ни о чем. Я вышел и вбился в нее вновь. Под ее стон. И оперся на руки, чтобы посмотреть на это.

Ее рот был приоткрыт. Груди с вишневыми сосками торчали вперед, и я с силой всосал сначала одну, потому другую, заставляя Лайну извиваться под мной. Я бы их съел, если бы мог. Но это было невозможно, поэтому я просто облизал ту, которая оказалась ближе. А потом аккуратно прикусил. Лайна застонала и откинула голову, открывая нежную шею. И я провел языком от груди до уха, делая короткие, неглубокие движения бедрами и упиваясь этой хмельной близостью.

А-а-а!

Острые ногти Джелайны впились мне в ягодицы, притягивая к себе до упора. Осыпая короткими, жалящими поцелуями ее лицо, я вышел и снова вошел, растворяясь в ней и ощущая, как магия Лайны отвечает мне изнутри. Под грудиной сжалось сердце, так это было на грани… всего.

Я снова толкнулся, вслушиваясь в голоса тел. Ощущая, как разгорается под мной сила Джелайны. Как подкатывает к горлу фейерверк наслаждения. Как искры собираются у глаз, чтобы вот-вот посыпаться наружу. Как бешено стучит ее сердце. Как срывается ее дыхание. И как огненная спираль ее страсти окутывает меня с головы до ног, вызывая ответный огонь, который выжигает меня без остатка…