Глава 59

Поиск фолианта сменился на романтические отношения с ректором. Я действительно не знала, что делать. Кажется, что самое лучшее это сбежать туда, где меня вообще никто не знает. Да вот только нет средств к существованию. Имеющиеся поддельные документы личности Изабеллы Лерон долго не протянут. И это еще один попадос за последние три недели. Осталось надеяться на то, что сделает маман. Если она, конечно, сумеет повлиять на отца.

– Ты сегодня молчаливая, – Рэн разрывает тишину, и я оглядываюсь на него.

Его профиль отражался в стекле, а я отчетливо разглядывала каждый миллиметр его лица. Он сосредоточенно вел машину, хмуря брови. Кажется, что мое состояние на нём сказалось. Каждый третий вздох был глубоким, и он приоткрывал губы, которые страстно меня терзали пару дней назад. А за окном несущегося автомобиля огни ночного города разлетались на мелкие частички, вырисовывая ярко-светящуюся картинку. Было у меня предчувствие, куда он меня везет и зачем, вот только сейчас я не кажусь такой смелой как несколько дней назад.

Сурдо припарковался на знакомой мне стоянке и вышел из автомобиля. Я не успела открыть дверь, как он меня опередил, галантно подав руку. Мне нравилось такое внимание, хоть и казалось оно странным, но со мной ещё никто так не обходился. Сжав мою руку, он повел меня к лифту.

Резкое «Дзынь» вытаскивает меня из мыслей, и я осматриваю красный холл отеля, попутно волоча себя за Рэном, словно домашняя собачонка.

– Мы приехали к тебе на квартиру?

– Ну ты же отказалась от ресторана.

Да, я дура, отказавшаяся от ресторана. Была там раз в жизни и то когда была маленькой. Пригладив складку платья на бедре, я поймала взгляд служащего. Кажется, он меня узнал. Ишь как улыбается. Ладно, я тоже улыбнусь в ответ.

Открываются очередные двери лифта, Рэн проходит первым, я следом.

1…2…3… – мы молчим, но его рука уже перекочевала на мою талию. Я отследила как моё дыхание стало тяжёлым.

25…29…38… – еще одна парочка стоит впереди. От наших глаз не скрылось, как мужчина ущипнул спутницу за попу, что была обтянута красной юбкой. Я взглянула на Рэна, тот лишь улыбался краем губ. Чувствую, как его рука медленно опускается мне на ягодицу. Я вздрагиваю. Боюсь, что он тоже неожиданно ущипнёт и я пискну от возмущения.

«Дзынь»

Лифт снова открывается. Пара выходит. Мужчина всё так же крепко держал девушку за попу. Эта поездка кажется мне бесконечной. Нервы дают о себе знать. Я напряжена до предела. И моя попа тоже. Кажется, я нарочно сжала свои «булки».

50…58…60…

– Белла, – он прижимает меня к стене и впивается в губы. Рука тут же нащупала оборку платья, которая медленно, но верно поднималась.

– Рэн, – останавливаю его. – Вдруг кто–то зайдёт.

– И что?

– Неприлично как-то.

– Сказала студентка, стащившая мои трусы.

– Если бы я знала, что каждое свободное время ты будешь меня этим порицать, я бы такого не сделала.

– Успокойся, – не отпуская улыбку, он целует меня в макушку и, поправив платье, тянет от стены в свои объятья.

73…75…80…

Лифт открывается. Трёхликая, вечность прошла!

Рэн выталкивает меня вперёд, сам идёт следом. На этом этаже единственная дверь. В прошлый раз я даже этого не заметила. Он прикладывает палец к двери и та открывается.

– Ну надо же! – саркастически восторгаюсь я. – А сетчатка глаза, капля крови, волос с подмышки, чих и пук в полнолуние уже не подходит?

Рэн, не сдерживая смеха, проходит вперёд. Вокруг темнота. Немного остерегаясь странной, не совсем видимой моему взору, обстановки, я прохожу следом.

– Будь как дома.

– Ты бы так не говорил, если бы знал как я веду себя дома.

– Ну вот и расскажи мне, а то я слишком мало о тебе знаю, а точнее ничего.

– Это же ты менталист. Может, включишь свет? – на ощупь уже кралась по тёплому полу. Резко Рэн подхватил меня и понёс. Куда? Пока не ясно, но уже интересно.

Ногой он открывает дверь в зал, а там! Трёхликая хвала тебе!

Сотня свечей и еще больше лепестков роз. Я вешу на мужской шеи как вкопанная. Рэн аккуратно ставит меня на пол, пододвигает к себе и целует. Во мне включился тормоз. Он целует меня, а я смотрю на горящие свечи, не отвечая ему совершенно.

Боюсь, романтически-сексуальный вечер закончится, не успев начаться.

Звонок в дверь заставляет Рэна удалиться из комнаты. Не знаю, кого там принесло, и даже было неинтересно. Большая красивая кровать, укрытая покрывалом из лепестков, стояла у панорамного окна. Вокруг горящие свечи создавали теплоту и уют сегодняшнего порочного вечерочка. Множество букетов белый и алых роз расставлены в вазы по периметру гигантского зала, некогда полупустого, где раньше был всего лишь диван и полка с книгами. Правда, они всё так же стояли на своём месте.

Рэн завозит в комнату тележку, на которой, по всей видимости, еда. Это всё явно не для того, чтобы обсудить со мной дальнейшие учебные перспективы. Кто–то сильно готовился к сексу. И этот кто–то не я.

– Взял на себя смелость заказать форель.

– М-м-м, это так по северному, – не сдерживаю улыбки. – А зачем это всё?

– Ты о чём?

– Розы, ужин, свечи.

– Свидание.

– Свидание?

– Да, свидание.

А я на первом свидании сексом не занимаюсь. Отлично, аргумент найден.

Он усаживает меня на диван, разливает шампанское по бокалам, ставит тарелки на столик и включает мягкую мелодию, под которой разве что незамедлительно надо раздеться. Незаметно бокал с шипучкой был уже у меня в руке, а на столе рядом с рыбой красовались фрукты, клубника и растопленные шоколад. И прекрасный стейк рыбы тут вообще не к месту хоть и пах до урчания в желудке.

– За тебя, – говорит он, коснувшись своим бокалом моего. Я недоверчиво делаю глоток, осознавая, что меня очень красиво спаивают, а я добровольно поддаюсь. Рэн берет клубничку и окунает её в шоколад, а после проводит ею по моим губам. Я слизываю шоколад и приоткрываю рот, не сводя с него глаз. Он ехидно улыбается, а мне нравится эта игривость. Всё это мне даже, кажется, куда порочным, нежели то, что было в ночь, когда я пробралась к нему.

Прикрыв глаза, откусываю крупную ягоду и смакую чудесный сладкий вкус спелой клубники и молочного шоколада. Сурдо склоняется ко мне и поддевает пальцем подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. Он проходится языком по моим губам, в то время как я еле удерживаю бокал в трясущейся руке. Свободной рукой сминаю платье и зажимаю ноги, пока страстные губы ректора развращают меня еще больше.

Интересно, он сильно расстроится, если я скажу ему, что секс сегодня не входил в мои планы?

– Вкусная, – выдыхает мне губы, а я пытаюсь проглотить кусок клубники, застрявший в горле. Совершенно неосознанно выпиваю залпом содержимое бокала и морщусь от резкого удара шипучки прямо в нос. – Похоже, с тебя на сегодня хватит, – пустующий бокал ставится на стол, а в мой рот уже отправляется кусок фрукта, нанизанный на вилку. Нечто сладкое и сочное приводит меня в дикий восторг, я бы даже сказала в гастрономический оргазм моих вкусовых рецепторов. Не знаю, что это, но оно определённо лучше, чем клубника в шоколаде и всё остальное, что я когда–либо пробовала.

– Что за чудесный вкус?

Ректор улыбается и поддевает вилкой еще один, как мне показалось, жёлтый кусочек и отправляет мне в рот. Жую его медленно, задевая кончиком языка каждую сторону божественного фрукта.

– Рыба тут не к месту, – улыбаюсь мужчине, который после глотка тоже погружает в свой рот этот лакомый кусочек.

– Ты никогда не ела манго?

– Нет.

– Вот жеж святая простота! Ладно, ведьма с Севера. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы…

– Чтобы что?

Но он не отвечает. Встает с дивана и протягивает мне руку. Я охотно вкладываю в нее свою ладонь и встаю. Рэн притягивает меня на себя, одной рукой обнимает талию, другой сжимает руку.

– Я не умею танцевать.

Мне неловко от этого признания. Он галантный, обходительный, а я девушка, не умеющая танцевать, еще и неуклюжая. Успела наступить ему пару раз на ногу, не двинувшись с места. Но он терпеливо ведет меня медленно в такт музыке, не сводя взгляд.

За окном сиял город, под ногами свечи. И шампанское легонько ударило в голову, убирая тревожность и расслабляя мое тело. Танцевали мы долго. И пока мои руки обнимали мужественную шею, его руки хозяйничали по моему телу, блуждая от лопаток до накаченной попы, которая, как я убедилась несколько раз, ему очень нравится. Он урывками захватывал воздух, припадая носом к моей шее, и от этого мурашки разбегались по телу, заставляя млеть от удовольствия и прижиматься к нему еще ближе.

– У меня для тебя подарок.

– Правда?

– Пойдем, – он тянет меня за руку из зала в спальню. Кардинально изменившаяся комната стала похожа на личный кабинет, разве что гардеробная на месте.

– Когда ты успел всё поменять?

– Не я. Для этого есть специально обученные работники.

Он тянется к пиджаку, что лежал на столе и достает бархатную красную коробочку. Меня чуть удар не хватил, благо она была не квадратная, а прямоугольная.

– Протяни руку, – говорит бархатным голосом, а я встала как вкопанная. – Белла, руку, – повторяет он чуть громче.

– Ах да.

Из футляра Рэн достает браслет с ослепительными белыми и красными камнями. Он красивый и наверняка очень дорогой, но я не разбираюсь в этом. Я даже не знаю, зачем мне это? Никогда не носила ничего тяжелее пистолета, созданного на основе магических артефактов, а тут браслет.

– Тебе не нравится?

– Что ты, нравится!

– Зачем врёшь, Изабелла. На твоём лице всё написано.

– Ну раз написано, зачем тогда спрашиваешь?

– Не понимаю, – он проводит пятерней по волосам, растормошив их, а я ощущаю, как этот браслет отяжеляет мою руку, словно вселенский груз душу. – Девяносто пять процентов девушек считают, что их друзья — это бриллианты.

– Угадай, к какому проценту отношусь я? – произношу чуть шутливо.

– Если так не нравится, я выброшу.

– Ты с ума сошел? – я дернула руку и прижала ее к груди. – Это же твой подарок! И что значит выбросишь? Такой богатый?

– Но тебе же не нравится.

– Поэтому надо выбросить? Да и я не сказала, что мне не нравится. Нравится! Просто я в этом не разбираюсь! Да, оно красиво блестит на моей руке. Я никогда такое не носила и никогда таким не интересовалась. Но оно теперь ценно для меня не потому, что здесь бриллианты, а потому что его подарил ты. Даже если бы это был шнурок с подвеской из меди я бы и его ценила.

– Что ж… теперь я буду знать, что с милым и рай в шалаше.

Рэн приобнимает меня и целует в запястье, куда касается застежка браслета.

В эту секунду я рада, что здесь нет кровати, но поблизости был стол. И с каждым выдохом мы приближались к этому столу, который был больше того, что в домике кампуса. Мужчина моей мечты двигается медленно, плавно, не делая резких движений. И именно это придавало больше нервозности. В момент того как платье неторопливо поднималось, я вспомнила, что хочу есть. Да и вообще руки не помыла, как приехали.

– А давай рыбу поедим?

– Сейчас?

– Ну а когда? Испортится же.

И пока я медленно пережевывала рыбу, Рэн попивая шампанское тщательно наблюдал за мной. Кусок еле проскакивал от такого пристального внимания. Каждый раз мне казалось, что это очередная кость. Сердце грохочет громко, уверенна, Рэн это слышит. Наверняка радуется, что довёл меня до такого состояния. Очередная вилка, летящая в мой рот, была перехвачена и отложена на тарелку. Рэн поваливает меня на диван, и неторопливо проникая руками под платье, целует в губы. Я думала мой язык готов к разговору, но я ошиблась. Он был готов ко встрече с постыдным языком Рэна. Я дрожала в его руках от предвкушения, но скверное предчувствие не покидало меня. В какой из моментов меня накрыла горячая слабость, я не поняла, но пытливые руки мужчины настойчиво двигались к цели, пока я постанывала, лёжа на диване под ним.

– О Белла, ты чулки одела, – пробегается горячим дыханием по моим губам. Пальцы цепко хватают резинку чулка и тянут его вниз.

Внутри всё распаляется, сердце, кажется, вот–вот остановится. Нет, в прошлый раз такого не было. В прошлый раз было иначе.

– Рэн, – останавливаю его, еле дыша. – Ты просил тебя не дразнить, я и не дразнила, но ты перегибаешь сейчас. Остановись. Пожалуйста. Мне кажется, мы спешим.

– А мне так не кажется, – отвечает, также тяжело дыша. – С учетом того, что ты пробралась ко мне в дом, да и трусы ты стащила с меня очень решительно.

– Это было другое.

– Что прости? – отстраняется в непонимании. – Другое? Пока я ласкал тебя, это было «другое»? Интересно какое? Мы были оба на грани и хотели друг друга. Что–то изменилось за два дня?

– Просто… просто, – никогда не думала, что это так сложно сказать.

– Просто что, Белла?

– Живот болит!

– Хорошо, что не голова, – отстраняется он. – Но знай на будущее, что от всех болезней помогает физическая нагрузка... в постели.

Расстегнув несколько верхних пуговиц на рубашке и на рукавах, Рэн откидывается на спинку дивана и тяжело вздыхает. Я поджимаю ноги под себя и натягиваю платье вместе со сползшим чулком. Стыд сжирает меня заживо в этой тишине. Нельзя молчать, но и что сказать не знаю.

Во всем виновата фуа–гра… тьфу ты, форель!

– Знаешь кто ты? Птица. Птица обломинго.

– Приму это как комплимент.

– Не-е-е-ет, это был не комплимент, Белла.

Резко поднявшись, он начал растёгивать рубашку.

– Я пойду в душ, – сказал, не поворачиваясь ко мне. – Ещё одна ванная комната через кухню. Думаю, ты найдешь дорогу сама.