Глава 12

Время будто замедляется. Каждый удар о снег, каждый ледяной булыжник, о который я ударяюсь, кажется, длится целую вечность. В ушах звенит, а в голове пульсирует только одна мысль: «Только бы не потерять сознание и не переломаться».

Наконец, падение прекращается. Я лежу, тяжело дыша, чувствуя, как боль разливается по всему телу. Пытаюсь пошевелиться, но каждое движение отзывается острой болью.

— Господи, ты жива? — слышу я чей-то голос сквозь звон в ушах.

Передо мной появляется размытая фигура. Это тот самый мужчина, из-за которого я упала. Он опускается рядом со мной на колени, его лицо выражает искреннее беспокойство.

— Не двигайся, — говорит он, осторожно касаясь моего плеча. — Сейчас вызову спасателей.

— Не надо, — выдавливаю переводя дыххание. Голова кружится и пульсирует от боли. — Я жива. Вроде.

— Тише, тише, — успокаивает он, доставая телефон. — Сейчас вызову скорую и тебя отвезут в больницу.

— Тут рядом есть травм пункт. Можно и без скорой обойтись, — пытаюсь подняться, но сил не хватает. оь

Закрываю глаза, чувствуя, как накатывает волна тошноты. В голове крутятся мысли о том, как глупо всё получилось. Всего несколько минут назад я наслаждалась свободой и скоростью, а теперь лежу здесь, не в силах пошевелиться.

Слышу приближающиеся голоса и топот ног. Тут и там собираются люди и случайные зеваки. Кто-то интересуется, не нужна ли мне помощь, кто-то спрашивает, жива ли я. А кто-то вообще пытается меня поднять.

— Дайте мне пять минут полежать!

От моего крика галдеж прекращается, как и попытки насильно меня поднять. Но при этом голова начала гудеть сильнее из-за повышения голоса. Минут пять мне приходится выделить, чтобы более-менее прийти в себя. Очень медленно поднимаюсь.

Мужчина тут же пытается помочь, но я отмахиваюсь. Так. Вроде ничего не сломано. Кровь нигде не хлещет. Начинаю подниматься самостоятельно, но горизонт немного плывет перед глазами. Пошатываюсь, но мужчина подхватывает меня под локоть. Морщусь от прострелившей руку боли, но благодарно улыбаюсь ему, понимая, что все же сама не справлюсь.

При попытке полноценно встать на ноги понимаю, что повредила ногу. Опять. Та же самая нога, которую я ушибла, когда спрыгивала с забора, которой я постоянно бьюсь мизинцем о тумбочку. И вот сейчас либо вывихнула, либо подвернула. Потому что наступить на нее теперь не могу.

Да что же за проклятье на меня наслали? Может, я этой ногой случайно наступила на сапог какой-нибудь глазливой бабульке в очереди? Но я не слышала, чтобы мне вслед кричали: «Да чтоб нога у тебя эта отвалилась».

Одинокая слеза скатывается по щеке от понимания, что все идет не так, как я планировала. Ненавижу менять планы!

— У вас что-то с ногой. Давайте я вас донесу.

Не успеваю ничего сказать, как мужчина подхватывает меня на руки и с легкостью шагает, будто я вешу не больше вилка капусты.

— Спасибо, без вас бы я не дошла, — тихо произношу и кладу руки ему на шею, хватаясь покрепче.

— Да было бы за что, девушка! Это же из-за меня вы упали. Простите меня. Мне неловко, что вы из-за меня пострадали.

Все десять минут до травмпункта смотрю в сторону. Словами мы больше не перебрасываемся и «идем» молча.

Уже в приемной он сажает меня на металлическую лавку и зовет медсестру с поста. Девушка, глянув на меня, уходит в глубь коридоров и зовет двух мужчин в белых халатах.

— Не двигайтесь, — говорит один из них, опускаясь рядом со мной. — Мы сейчас вас осмотрим.

Их руки действуют профессионально и уверенно. Меня осматривают, фиксируют, укладывают на носилки. Всё происходит быстро и слаженно.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает мужчина.

— Нога и тело болит, — честно отвечаю я, стараясь не показывать, насколько сильно мне плохо. — Голова гудит. Но жить буду.

В этот момент в голове проносится мысль о подругах. Они, наверное, даже не подозревают, что со мной случилось.

Врачи продолжают осмотр, задают вопросы, записывают ответы. Всё происходит как в тумане.

— Нужно сделать рентген и убедиться, что нет серьёзных повреждений, — говорит врач, помогая мне усесться на каталку.

Киваю, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Адреналин постепенно уходит, оставляя после себя лишь боль и слабость.

Проходит ещё минут сорок. Мне поставили ушиб мягких тканей головы и легкое растяжение ноги. Наложили эластичный бинт и сделали обезболивающее. Отлично. Новый год через три дня, и все эти три дня у меня постельный режим. Класс. Просто супер.

— Давайте я отвезу вас домой? — предлагает виновник сегодняшней аварии. Он все это время так и сидел тут?

— Было бы здорово. Спасибо.

Его внедорожник уже стоит прямо рядом с входом в медпункт. Аккуратно сажусь, пристегиваюсь.

В этот момент телефон в кармане начинает вибрировать. Вижу на экране имя Полины.

— Алло, — отвечаю на звонок, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Господи, где ты? Мы уже весь курорт обзвонили! — кричит Полина в трубку.

— Меня увезли в травмпункт, — признаюсь я.

— Что? Что с тобой? Ты в порядке? — её голос дрожит от волнения.

— Вроде да, — пытаюсь улыбнуться, хотя это больно. — Просто небольшая авария.

— Мы едем к тебе! — кричит Полина, и связь обрывается.

Закрываю глаза, чувствуя, как накатывает облегчение. Подруги рядом, помощь есть, а остальное — мелочи. Главное, что я жива и отделалась не самыми серьёзными травмами.

— Меня везут домой. Лучше едьте туда, — сбрасываю звонок и убираю телефон в карман.

— Куда вас везти?

Называю адрес и откидываюсь на сиденье. В животе уже урчит, есть охота неимоверно. Но ничего. Надеюсь, в холодильнике хоть что-то осталось.

— Вас Яна зовут верно? — переспрашивает мужчина, уверенно заворачивая на нужную улицу.

— Да. Это вы в травмпункте услышали? — спрашиваю устало.

— И да, и вы на днях сами похожее имя назвали, — смущенно улыбается шатен.

— Когда это? — распахиваю глаза в непонимании и смотрю на мужчину.

— Когда помогал вам перелезть через забор, — он неловко чешет висок.

Да ладно⁈ Вглядываюсь в его лицо, пытаясь выловить размытые в памяти черты случайного спасителя. Как же его зовут? Данил? Денис? Дмитрий? Да, точно, Дмитрий.

— Тогда спасибо, снова спасибо вам за помощь, — смущенно улыбаюсь и отстегиваю ремень. Машина плавно затормозила у наших ворот, и мужчина заглушил мотор.

Он помогает мне выйти, подает откуда-то взявшиеся костыли и провожает до дома.

— Могу я вас попросить отвезти костыли обратно в травмпункт?

— О, нет. Вернете сами, как выздоровеете. Я договорился, можете не переживать на этот счет.

Мы прощаемся, я успеваю раздеться и откинуться на подушки в гостиной прежде, чем в дом врываются два торнадо. Вика и Полинка.

— Как ты?

— Что случилось?

Произносят они вразнобой. Киваю им на перемотанную ногу.

— Как видите. Три дня придется дома торчать.

— Три дня? — воскликает Полина. Но тут же расстроенно добавляет. — А мне тридцать первого улетать обратно нужно. Мама истерику сегодня устроила, что Новый год — это семейный праздник и встречать я его должна дома.

— Ты можешь прилететь второго числа. Если нужен будет билет, то мы купим, — предлагаю, поглядывая на Вику. Та согласно кивает.

— Ох, девочки, спасибо, но я даже и не знаю, — смущение так и видется на лице Птициной.

Вижу, что подруге неловко, поэтому перевожу тему. Поля в отличие от нас с Викой поступила сама, на бюджет. Родители у неё из обычной семьи. И чтобы полететь с нами в Байкальск, она подрабатывала везде, где только можно. Несмотря на то, что мы и до этого предлагали сделать ей подарок к Новому году в виде поездки сюда, девушка мягко отказалась.

За это мы с Викой очень ценим нашу Полинку. Она идет напролом, даже если у нее не все получается.

— Кто хочет приготовить мне еды? — спрашиваю шутливо. Но в каждой шутке есть доля правды.

— Так ты голодная! — ахает наш воробушек, прикладывая руку ко рту, её глаза загораются.

— Мы сейчас! — вскакивает вслед за Полей Вика, и обе бегут на кухню.

Как хорошо иметь подруг. Особенно таких заботливых. Через час на столе появляется настоящий пир. Мне приготовили аж три! Блюда на выбор. Ароматный куриный суп, рыба, мясо, салат и даже десерт. Девочки хлопочут вокруг, подкладывая мне самые вкусные кусочки. Сделали и чай, и кофе.

Какие они у меня все-таки хорошие.

Остаток вечера мы провели за просмотром фильмов. Зажгли везде гирлянды, ёлку, девочки принесли мандарины. Мы смеялись, болтали и классно проводили время.

А потом Вике позвонил Марат. По видеосвязи. Как же мне хочется, чтобы его приворожила к себе какая-нибудь истеричка. И чтоб этот энергетический вампир перестал высасывать из моей рыжули всю энергию.

Перед сном позвонил папа. Пришлось ему соврать, что всё в порядке, скинуть несколько фоток с подругами, подтверждая, что у нас тут идеальней не бывает. И заверить, что с Демьяном мы договорились и находимся в полном понимании и сотрудничестве.

Ночью спалось плохо. Болела голова, ныла нога, я никак не могла найти удобную позу. Девчонки и сегодня решили провести со мной день в заперти. Мне, конечно, льстила их забота обо мне, но я не настолько эгоистка, чтобы всерьез позволить им просидеть весь день дома, когда вокруг всего столько интересного.

— Так. Сегодня я хочу побыть одна, — заявляю, пока они спорят — включить «Один дома» или «Иронию судьбы».

— Что значит «побыть одна»? — хмурит рыжие брови Вика. Это так забавно смотрится. Покрасить брови и корни девушка перед праздниками, похоже, не успела.

— А то и значит. Поле улетать скоро, а она всего лишь один раз на лыжах покаталась. Иди и развлекай её. Съездите на Байкал, покатайтесь на коньках, в кафе, в клубешник сходите или в спа. Нечего дома торчать.

Некоторое время они ещё пытаются возразить, но после сдаются и отправляются на выход. Машу им из окна и очень медленно спускаюсь на первый этаж. Нога все ещё ноет, поэтому выпиваю обезбол и принимаюсь за завтрак. Хоть готовить не пришлось. Это радует.

Пока листаю приложения, прикидывая, чем бы мне сегодня заняться, слышу, как со второго этажа спускается Демьян тяжелой поступью.

Он идет к холодильнику и словно не замечает моего присутствия за столом. Достает молоко, выпивает оставшуюся треть залпом, а я прожигаю его недовольным взглядом.

— Доброе утро. Тебя здороваться не учили? — спрашиваю сердито.

— Угу, — только и прилетает мне в ответ. Оболтус продолжает, словно саранча, поедать всё, что попадется на его пути.

Да как так можно⁈ Это вообще-то мне девчонки оладьи приготовили! И я ещё не успела до них доковылять. Демьян съедает пару штук, а потом принимается делать бутерброды. Спасибо, что хоть не всё слопал. Самая настоящая саранча.

В обычное время мне еды не жалко. Но сейчас, когда я не могу нормально стоять на двух ногах, меня жаба душит.

— Что с ногой случилось? — спрашивает он, наливая кофе.

— Не твое дело, — бурчу обиженно. Я сейчас скорее напоминаю нахохлившегося суслика.

— Что, все-таки навернулась с трассы? — самодовольная улыбка так и не сходит с его лица. — А я предупреждал, чтобы шли на трассу попроще.

Тут я начинаю понимать, как это выглядит в его глазах. Вчера мы подшучивали друг над другом. Я назвала его неумехой. Он показал такие трюки, что сердце замирало. А сегодня я сижу с перемотанной ногой.

Мои щеки моментально алеют, лицо бросает в жар. И ведь не объяснить, что я не сама упала! Всё будет выглядеть как жалкие оправдания. Поэтому молчу. Злюсь, стыжусь, но молчу.

— А где твои подружки? Разве они не должны вокруг тебя виться? Окутывать заботой свою пострадавшую принцессу? — снова эта раздражающая ухмылка. Весело ему. Как же меня бесит. Придурок!

— Не твое дело. Жуй свои бутеры и вали, куда ты там собирался, — ответ выходит достаточно грубым и резким. Лицо Демьяна вытягивается, от злости начинают ходить жевалки и нижняя челюсть. Я моментально начинаю жалеть о секундном срыве. Но уже поздно забирать слова назад.

— Не смею перечить вашей воле, ваше высочество, — также сердито выдыхает он и уходит в коридор.

Как ни странно, но меня каждый раз задевают его слова про принцесску и «высочество, величество». Я не настолько себя высокомерно и веду. Или настолько???

Тишина наполнила дом. В моменте стало так одиноко и противно от своих слов, своего поведения. Папе, может, позвонить? Но он работает, не хочется отвлекать. Да и в памяти снова всплыли слова сводного: «Что, папочке побежишь жаловаться?».

Беру стоящие рядом костыли и тихонечко ковыляю к дивану в гостиной. Может, фильм скрасит время до того, как девочки вернутся. Щелкаю каналы и останавливаюсь на какой-то комедии. Когда-то давно я её смотрела, но уже не помню сюжета.

Одиночество накрывает меня тяжёлым одеялом. Я пытаюсь сосредоточиться на фильме, но мысли разбегаются в разные стороны. Картинки на экране сливаются в одно размытое пятно, а смех актёров кажется искусственным и чужим.

Телефон лежит рядом, но я не решаюсь позвонить никому. Подруги на прогулке, папа на работе, а с Демьяном я только что поругалась. Внезапно чувствую себя такой маленькой и беззащитной, как будто весь мир отвернулся от меня.

В носу щиплет от подступающих слёз. Стараюсь глубоко дышать, чтобы не расплакаться. Зачем я так грубо ответила Демьяну? Да, он часто раздражает своими насмешками, но это не повод срываться на нём. Особенно когда я сама сейчас в уязвимом положении.

Внезапно слышу, как в замке поворачивается ключ. Кто-то вернулся. Неужели девчонки так быстро вернулись?