Эпилог · Фёдор

— Ну как вам, папка? — распахиваю дверь новой квартиры и пропускаю папу и тетю Веру. Представляете, папуля на старости лет решил снова жениться. Так что я обзавелся второй мамой, а Варюшка — свекровью.

— Хорошо, сынок. Круто! Так вы говорите? — присвистывает папа и забирает из рук Веры Алексеевны пакеты с продуктами. Родные так и не отучились от привычки снабжать нас домашними гостинцами — деревенские яйца, варенье, сыр, маринады — чего только они нам не передают!

Мы с Варей купили квартиру в спальном районе города. Компенсации, выплаченной фирмой-заказчиком, хватило на первый взнос по ипотеке. Новый кирпичный дом, три небольшие комнатки. Малогабаритная, но… В общем, пока так. Мое архитектурное бюро пока не пользуется сумасшедшей популярностью, но семью обеспечить я сумею.

— Кухня какая просторная, Феденька! А ремонт сами делали? — щебечет Вера Алексеевна, выкладывая ароматные продукты на стол.

— Сами. Мы с Венькой Самохваловым выравнивали и красили стены, ламинат тоже сами клали. — Отвечаю я, виновато почесывая затылок. Если честно, до окончания ремонта нам, как до Китая! Как оказалось, самостоятельно отремонтировать санузел мы с Веником не смогли — пришлось нанимать бригаду. И вздумалось мне дать прорабу аванс! Вы догадались, что произошло? Да, они ушли в запой и перестали отвечать на мои звонки. А Варьке рожать скоро!

— Все с вами понятно, деятели! — кряхтит папка. — Детскую-то закончили?

— Да, можете посмотреть. Скоро и Варька из женской консультации придет. У нее последнее посещение перед родами.

Тетя Вера и папа с видом оценщиков из страховой компании бредут в детскую.

— Ну… Что тут у нас? — протягивает папа. — Красота!

Варька выбрала для стен светло-желтую краску. Окно занавесила разноцветной, как радуга, портьерой. Комнату украшает белоснежная детская мебель — кроватки, тумбы для белья, пеленальные столики, а в центре громоздится красная коляска для двойни. Коврики, игрушки, коробки с детскими мобилями — тетя Вера по-хозяйски прохаживается, разглядывая и ощупывая предметы.

— Значит так, деточки, — папа упирает руки в бока. — Мы с Верой вам ремонт сделаем в санузле. Нехорошо это… без кафеля.

— Да ладно вам…

— Не спорь, Федька. Деньги вам понадобятся. Памперсы там всякие нужны… целый вагон. Смеси.

— Да, Феденька. Я в молодости маляром на заводе работала, но мне и плитку приходилось класть. Помогу Юре и вам заодно. — Убеждает меня тетя Вера.

Не успеваю ответить — меня отвлекает телефонный звонок. Варька! Ну, конечно, она. Поликлиника от нашего дома находится всего в десяти минутах ходьбы, но я боюсь отпускать ее куда-то одну, всегда провожаю и встречаю.

— Варюш, папа и тетя Вера приехали. Думали, будут позже, но бомбила довез быстрее. Тебя встречать?

— Федька, я в роддоме! Федечка! — кричит она.

— Как?! Тебе же еще неделю ходить?

— Да вот так, Горностай. Тридцать восемь недель уже. Меня врач прямо после осмотра отправила в роддом. Ты меня расспросами мучить будешь или все-таки приедешь? — бурчит Варька.

— Еду. Сумка синяя, так? В коридоре?

— Да! — Варька отбивает вызов.

— Родители, Варя в роддоме. — Объявляю торжественно. — Что теперь делать?

— Собраться надо, сынок, — суетится папа. — Бери сумку и поезжай. Вера сейчас похозяйничает, кушать приготовит. Да, Вер? А я плиткой займусь.

— Ну папа! Какая сейчас плитка?

— Цыц! Я успею к выписке, если мешать не будешь. Что стоишь, такси вызывай.

Никогда не думал, что умею бегать так быстро. На автомате обуваюсь, вызываю такси, хватаю сумку… Дрожащими пальцами тянусь к дверной ручке… Меня останавливает папа — касается плеча, а потом крепко жмет руку.

— Все будет хорошо, сынок! Мы поможем чем надо. Беги.

Врач не обнаружила противопоказаний к самостоятельным родам. А это значит, что моя Варька будет мучиться и рожать сама. Сердце сжимается от мыслей о ее боли. Если бы я мог — взял ее на себя! Всю до последней капельки.

— Федь, я родила, — звонит Варюха, когда я вхожу в родильный дом. Всхлипывает и шумно дышит в динамик.

— Чего? Ты шутишь, Горностай? Полчаса прошло, я попереживать еще толком не успел!

— Стремительные роды. Вот такие дела. Роды прямо в приемном отделении приняли. Не успели даже до родзала довезти.

— Варька, ты где сейчас?

— В приёмном лежу. Федька, хочешь послушать, как они орут?

— Я сейчас приду.

— Тебя не пустят.

— Посмотрим. Лежи, Горностай, никуда не уходи.

— Очень смешно.

Покупаю в аптеке одноразовый халат, бахилы и шапочку, медицинскую маску. И вхожу, прикидываясь студентом-ординатором. Главное — сделать лицо кирпичом и по сторонам не оглядываться.

— Вы куда, молодой человек? — слышится за спиной строгий голос медсестры.

— Как куда? Меня заведующий прислал посмотреть на стремительные роды. — Отвечаю недрогнувшим голосом. Хорошо, что на лице маска — иначе, строгая тетенька увидит мой багровый румянец.

— Понятно, Иван Сергеевич из родильного отделения?

— Да.

— Ну так бегите. Роды, правда, уже закончилась, но роженицу можете осмотреть.

Первая смотровая, вторая… Из третьей доносятся крики моих детей. Стучусь осторожно и, получив разрешение войти, заглядываю.

— Феденька… — шепчет Варька и пытается подняться на локтях.

— Тише. — Шиплю, стараясь не привлекать внимание.

— Кто это тут у нас? — врач отрывается от кричащих малышей и хмурится. — Кто вас пустил?

— Эм-м… Я от Ивана Сергеевича (господи, прости за ложь!). Он разрешил мне прийти. Мы договаривались о родах заранее, и он…

— Ясно. А все произошло быстро, да?

— Можно мне… малыша? Я папа.

— Руки помой, папаша. — Смягчается она.

Пулей бросаюсь к раковине и мою руки, еще и каким-то антисептиком брызгаю на ладони.

— Берите сыночка, папаша. Три кило. Можешь жене помочь приложить к груди.

Врач кладет в мои руки кричащего Сашку, а я застываю, словно молнией оглашенный. Смотрю на его пухлые щечки, розовые губки, вытянутые трубочкой, голубые глаза, похожие на мои…

— Ну чего застыл? Сейчас и доченьку отдадим. Крикливые малыши, здоровенькие. Молодцы, родители! С любовью, видать, делали.

— Варюшка, спасибо тебе… — хочется плакать, целовать ее, говорить нежные слова, но я сдерживаюсь — обнимаю жену и передаю Сашеньку. Я потом скажу… У нас вся жизнь впереди, чтобы говорить…

— Федька, я такая счастливая. Давай его сюда. Как я их кормить буду, Федь, двоих?

— Без паники, мамочка! — врач слегка отталкивает меня и передает Настюшу. — Сейчас научим тебя двоих кормить. Не ты первая, детка.

Если бы можно было остановить мгновения счастья… Собрать их в невидимую копилку и доставать, когда становится грустно. Любоваться, трогать, смотреть, окунаясь в прошлое, а затем класть обратно, как ценную реликвию. Варька плачет, Настюша плачет, Сашка, так вообще, истошно орет… А я любуюсь семьей и делаю фото украдкой. Потом буду показывать повзрослевшим детям, какие они были маленькие и крикливые!

Варюшку выписывают через неделю. Тетя Вера суетится с утра на кухне, стирает занавески, моет новый, сделанный папиными руками, санузел. Папка выносит остатки стройматериала в мусорный бак, складывает инструменты на балконе. Все как так и было! И следа не остается от ремонта. Варька точно обрадуется сюрпризу. Вера Алексеевна ставит курицу в духовку и нарезает овощи для салата. Мы с папой одеваемся, завязываем друг другу галстуки и вылетаем на улицу.

— Быстрее давайте! — командует Венька. Он купил машину и теперь хорохорится. Подумаешь, я тоже скоро куплю — семья большая, да и работы невпроворот: Сорокин три дня назад подогнал заказ на проект мини-гостиницы. Деньги обещают приличные. — Скоро дождь начнется, а нам еще цветы покупать!

— А ты что же сахарный? — ворчит папа. — Успеем все. Какие моя невестка цветы любит? — важно произносит папа.

— Из памперсов, — на полном серьезе отвечаю я.

— Да? Надо поразмыслить. Ты не думай, сынок, мы с Верой конвертик приготовили. Вручим Вареньке.

— Спасибо, пап. Вечером ее родители приезжают. Не представляю, как вас всех размещать.

— А мы можем с Верочкой уехать. Деток посмотрим и домой поедем. Я, между прочим, устал…

Покупаю жене корзину белых роз и большие шары. Созваниваюсь с Майкой Малининой — любительница устраивать сюрпризы, похоже, готовит нам что-то грандиозное! Ну вот, так и есть! Издали замечаю близких нам людей — Лешку Вареникова, Костика Чередниченко, Личку Беккер. Вокруг веселой компании крутится оператор с камерой, двое незнакомых мне парней устанавливают на выходе арку из розово-голубых шаров.

— Что вы тут устроили, Майка? — улыбаюсь я, обнимая подругу.

— Хочу, чтобы вы запомнили этот день навсегда, — певуче протягивает она. — Впереди у вас трудные дни, Горностай. Два ребенка — не один!

— Спасибо, что напомнила, Малинина! Приходи помогать.

— С удовольствием! Жалко, Беккер в Москву переезжает, а то бы и ее запрягли!

А потом из дверей выходит моя красавица… Длинная коса спускается по ее плечу до талии, глаза сияют неподдельным счастьем… А в руках два кулечка — розовый и голубой.

— Быстро становимся на фото! — кричит фотограф. Бегает вокруг нас и подсказывает, как лучше стать.

— Варюшка моя, вот вы и дома… — шепчу и целую ее в щечку. — Как наши крикуны?

— Федька, они сосут все время и кричат. — Отвечает Варька и передает мне Настюшу. На улице мелкие блаженно спят. Заметив это, предлагаю жене:

— Буду гулять с ними. Видишь, как им нравится на улице дрыхнуть?

— Хорошая идея. Я спать хочу, не представляешь как! Если не посплю, превращусь в монстра.

— Я тебя расколдую, Горностай.

— Знаю я… к чему твое колдовство приводит! — хмыкает она. — Ну все, улыбаемся…

— Говорим «чииииз»! — командует фотограф. Запечатляет наше счастье в фотографию и разрешает шевелиться.

— Ты счастлива, Варюха? — пользуясь коротким моментом уединения, спрашиваю я. Хочу поскорее домой — в уютное гнездышко, созданное нашими руками.

— Все, что я загадывала, сбылось, Федька!

— А что ты загадывала? Принца, дворец и белого коня? — хитро улыбаюсь.

— Тебя… Я попросила у Вселенной тебя. И она исполнила мою мечту. А больше мне ничего не надо…

— И мне, Варька.

Мы целуемся и запускаем в хмурое осеннее небо разноцветные шары — надеюсь, вселенная заметит наш маленький «привет»!