Глава 7 · Варвара

Знаете, о чем я сейчас жалею? О том, что здесь нет Нюрки Васнецовой. Так и представляю ее вытянутую рожу при виде меня и Степана. Вот она останавливается, как вкопанная, бессильно опускает руки, а потом сразу же приосанивается (надо же держать марку), поправляет кудрявую копну и вытягивает пухлые губы трубочкой. Надевает на лицо маску опытной соблазнительницы и походкой от бедра шагает к нам. Хотя нет… не нужна здесь Нюрка. Потому что следующая картинка, молниеносно, как вспышка, всплывающая в мозгу, — сладенькая улыбочка Степана, в мгновение ока потерявшего ко мне интерес. Тьфу эту Нюрку! Она даже в голову ко мне лезет.

— На старт, внимание, марш, Поленкина, — шепчет Майка, коснувшись моего плеча и устремив взор к дальнему столику. Агент ноль ноль семь, блин! Малинина так смешно прищуривается и поджимает губы, что мне хочется рассмеяться в голос. — Выпрями спину, Варюха, втяни живот и постарайся не сломать каблуки чужих сапог.

— Напомни, у кого ты их выпросила?

— У Светы Осиповой с четвертого курса. Все, пять минут прошло. Степан уже ерзает на месте и озирается. Ни пуха, Полено.

Степан… Это не парень — картинка модного журнала. Высокий, симпатичный брюнет с красивыми скулами и мужественным подбородком. Модно одетый — на нем стильная рубашка и джинсы, на ногах блестящие кожаные ботинки. Он даже сидит, как модель — держит спину и словно позирует. Не разрешает себе расслабиться ни на секунду. Интересно, у него когда-нибудь бывает дурацкое выражение лица? А в носу он ковыряет? А слюни пускает во сне? Хм… Что-то меня не туда понесло… С каждым пройденным метром внутри расползается холодок волнения. Руки дрожат, ноги предательски заплетаются, подворачиваются… Эй-эй, полегче! А не то я упаду к ногам Степана, как глупенькая поклонница.

— Привет, я Варя, — выпаливаю я, приблизившись к столику.

— Чего тебе, Дюймовочка, автограф? — не удостоив меня взглядом, лениво мурлычет Степа.

Чего, чего?

— Вам звонили, Степан. И встреча у вас со мной. — Обиженно поджимая губы, произношу я.

— Чего-о? Развести меня решили? Я на такое не подписывался. Так и знал, что преподаватель философии липовый! — Степан хлопает по краю столешницы растопыренными пальцами и собирается встать. Медленно, понемногу поднимается и нависает надо мной, как гора. Господи, какой же он высокий!

— Подождите! Пожалуйста! — пищу пронзительно, выставляя руки вперед. — Только вы можете мне помочь!

— Валяй, мелкая, только быстро. — Степа бросает взгляд на часы и взмахом кисти указывает мне на место. — Черт те что! Один свободный вечер выдался и тут пролет.

— Почему же пролет? Я вам заработать предлагаю, Степан.

Парень придирчиво оглядывает меня, слегка задерживается на губах, ползет взглядом ниже, к выпирающим холмикам грудей. Не то, чтобы мне есть чем гордиться… Но все же это мои холмики и лапать меня взглядом я не позволяла!

— Эй, о чем это ты подумал? — инстинктивно скрещиваю руки на груди и, по-моему, краснею.

— А о чем тогда речь? Давай-ка закажем что-нибудь, эм… э…

— Варя.

— Да, Варя. — Степан элегантно взмахивает ладонью и подзывает официанта. Не хватает только протяжного: «Garson!»

Степан заказывает роллы, и я наконец, начинаю дышать спокойно. Рассказываю ему всю историю, начиная с девичника в общаге и дурацкой книги. Не забываю упомянуть Андрюшу, Нюрку, родителей, родственников и свадьбу, будь она неладна!

— То есть ты предлагаешь мне отменить съемки для Ostin и поехать в твой далекий таежный поселок? — сложив пальцы в замок, произносит он.

— Да. Сыграть роль моего жениха и утереть нос Нюрке…

— Бред какой-то… Нюрка, свадьба, беременность. Вляпалась ты, Дюймовочка. А почему бы тебе не попросить кого-то из знакомых парней?

— Они… все при девушках. А мне нужен самый красивы-ый.

— Я помню, — тяжко вздыхает он. — Нюрка. Варя, а ты знаешь, какие у моделей расценки?

— Нет, но… У меня есть немного денег… Я работаю в ночную смену в кафе, пишу рефераты на заказ, курсовые. Ты не думай, я заплачу все… Могу и кредит взять, если надо.

— Кредит, — хмыкает он. — Тебе не дадут.

Чего-о? Нашелся тут умник! Да я, да мне! Похоже, от негодования у меня повалит из ушей пар!

— Варя, ты девушка симпатичная. Можем договориться… — Мазнув по мне сладострастным взглядом, шепчет Степан. — Часть деньгами, а часть — ну… сама понимаешь…

— Что?! — закашливаюсь, подавившись роллом. — Ты… да ты…

— Ой, только не надо тут строить из себя… целочку! — зло фыркает Степан. Нервно взмахивает рукой и ерзает на месте в ожидании официанта. Козел он похотливый, а не красавчик!

— Козел, вот ты кто! — вскочив с места, шиплю я. — Я тебе заплатить хотела, помощи поросить… Ты на подиуме все мужское растерял, да? Одним местом думаешь… Я одергиваю полы дурацкого платья — строгого, темно-зеленого и совсем не сногсшибательного.

Степан качает головой и раскрывает губы, чтобы ответить. Но в этот момент из-за угла, как черт из табакерки, вылетает Майка. Летит на нас — лохматая, с выпученными глазами и красными щеками, как будто за ней гонится маньяк или насильник. Так и знала, что Малинина будет подглядывать и подслушивать вместо похода по магазинам!

— Поленкина! Ты в порядке? — возбужденно вскрикивает она и начинает меня ощупывать. В самом-то деле, детский сад.

— Дуры две! — Степан поднимается в полный рост, теперь уже нависая над нами обеими. — Вам не жениха, вам лечиться надо! Правильно твой парень тебя бросил, чокнутую такую!

Он небрежно сует купюру в папку со счетом и уходит, меряя длинный коридор фуд-корта трусливыми, совсем не «подиумными» шагами…

Фёдор

Как же хорошо, что рядом Лика! Она, как нейтрализатор, успокаивает и тушит мою дурную силу. А ее, скажу я вам, так много, что хватит на ядерный взрыв.

— Федь, ты же не будешь его бить? Ну… Степана, — ее теплые ладони касаются моей тяжело вздымающейся груди, а глаза словно пытают умоляющим взглядом. Зеленым и колдовским. Может, попробовать отношения? Ведь правду говорят: клин клином вышибает.

Несколько лет назад отец рассказал мне странную историю. Он учился в мореходном училище на пятом курсе, когда повстречал Таисию. Увидел девчонку, танцующую на дискотеке под летним небом, и влюбился до беспамятства, прямо как я в Варьку. Только эта особа нос от папы воротила, «на свидание я не пойду» или «пойду, но через неделю». Крутила им и вертела, как жонглер кольцами, встречалась с папиными приятелями, но и отца за нос водила, оставляя надежду. «Нравишься ты мне, Юра, только давай чувства сначала проверим. Пусть время пройдет, куда нам торопиться?» Отец уходил в плавание, писал Таське письма, а потом узнал от одного из друзей, что она замуж вышла за некоего Сергея. Она даже не удостоила папу объяснением или извинением — просто вычеркнула его из жизни, выбросила, как ненужную, вышедшую из употребления вещь. Папа долго страдал — пил, ходил в рейсы зимой, простужался и тяжело болел. Горевал. Словно убивал себя собственными руками… Не мыслил жизни без Таси, задыхался без ее звонкого, как ручеек, голоса, нежной улыбки, мягких губ и волос, пахнущих медом. Знаете, как я стеснялся, когда отец все это мне рассказывал? Вроде бы взрослый парень уже, а краснел, как рак от этих подробностей.

А потом он познакомился с моей мамой — Людмилой Шейкиной. Молоденькая медсестричка колола непутевому моряку уколы, таскала мандарины и домашний куриный бульон — больше ведь было некому, папа рос в детском доме. А после приехала в его холостяцкую однушку, выданную государством, и осталась навсегда… Папа не стал возражать — принял ее любовь и женскую ласку, и просто жил. Плыл по течению, как тяжелая, неповоротливая баржа…

— Я не знаю, Лик. Если он оскорбил Варю, я, безусловно, ему наваляю…

Смотрю в доверчивые зеленые глаза и задыхаюсь от воспоминаний. Я совсем не хочу Анжелике такой судьбы! Мамуля всю жизнь пыталась завоевать любовь папы, но так и не успела… Вот скажите, почему жизнь такая нелепая? Почему мы любим не тех? Живем с одними, а любим других? Плывем по течению, как бесхребетные существа или глупые ржавые корабли?

А ведь они были счастливы! Мои родители. Отец до сих пор не отошел после смерти мамы, поседел, постарел, осунулся. Может, он, все-таки, любил ее? А я редко его навещаю… Работаю, как каторжный, коплю деньги, чтобы вылечить папу от застарелого бронхита — единственного напоминания о Таське и тех временах… Мы обязательно поедем летом в Сочи. Я куплю папе путевку в самый лучший санаторий на берегу моря.

— Федечка, о чем ты задумался? — Дыхание Лики касается моей шеи. Она стоит на той же ступеньке эскалатора, что и я, и обнимает меня за талию… Не потому, что ступить больше некуда — ей просто хочется быть ко мне ближе. Чувствую цветочный аромат ее духов, влажное дыхание, шевелящее пряди у виска… Черт.

— Да глупости все это. То, что задумала Варя. Я бы на ее месте поговорил с родителями Андрея — его можно привлечь к ответственности, независимо от того, хочет он ребенка или нет. Она слишком многое хочет решить в одиночку, хорохорится, пытается казаться взрослой и самостоятельной.

— Да это из-за подруги все. Вернее, не подруги, а врага — Нюрки, будь она неладна. — Качает головой Лика. — Варя мечтает утереть ей нос, поставить на место. Я сразу сказала, надо идти к декану. Почему девчонка должна тянуть все на себе, как вол? А ребенок родится, его же еще кормить надо? Чувствую, ей «академ» светит, — Лика меняется в лице и заламывает руки. — А Андрюша вместе со своим папашей-профессором будут довольно потирать руки и жить припеваючи, так, значит?

Как хорошо, что Лика отрезвила меня! Я же подумывал притащить ее в свою берлогу и… воспользоваться слабостью. Забыть о честности и поступить не лучше, чем этот Андрюша.

— Если Варя скроет новость о ребенке от родителей Андрея, я скажу им сам, так ей и передай!

— Кому это ты что-то хочешь передать, Федечка? — Варя встречает нас на входе в зону фуд-корта. Довольная и улыбающаяся, она мало походит на девушку с истерикой. Разве что темные разводы туши и слегка припухшие глаза выдают ее недавнее беспокойство. — Малинина спасла меня, вот! — Варька возбужденно хлопает по плечу ошалевшую Майку.

Выглядят девчонки не очень — какие-то одурманенные, болезненно румяные, зачарованные… Увидеть бы этого Степу… От ревности у меня проступают на лице напряженные желваки, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— В общем, мы не стали рисковать второй раз. Со Степой ничего не вышло — он такую цену заломил, вы бы слышали! — Варя стыдливо отводит глаза и краснеет, а я понимаю, что парень предложил ей расплатиться совсем не деньгами… Даже не знаю, как объяснить свою убежденность. — Майка позвонила Марку Грому и поговорила вместо меня. Просто я сама не могла — ну… вы же понимаете?

— Поговорила? А почему меня не дождались? Я же у вас играю роль переговорщика? — поджимает губки Лика.

— Я косила под тебя, Беккер. Скопировала в точности все твои ухмылки, протягивание гласных, короче, вышло неплохо. — Гордо встревает Майка. — Главное — я по телефону объяснила ситуацию и назначила этому модельному красавчику встречу. Он знает, что от него требуется. Вопрос денег тоже успели обсудить. Варька потянет.

— И когда ты с ним встречаешься? — бросаю я сухо, с трудом различая довольный силуэт Варюхи — он скрывается за чернотой, затопившей глаза…

— Завтра в парке возле универа, — сияет Поленкина, как начищенный пузатый самовар. Того гляди, пар от радости повалит. Тьфу!

— Будь осторожна. — Бросаю куда-то в сторону и перевожу взгляд на Лику… Впереди меня ждет неприятный разговор.