Глава 15 · Проклятие Диона

После случившего на полигоне ректор запретил кадетам выход за пределы академии. Он воспользовался своим правом и объявил полную изоляцию для всех обитателей подконтрольного ему учебного заведения. Всю территорию накрыл мощнейший магический купол, пройти через который без личного разрешение капитана Гранниса не мог никто.

— В Хариасе тёмных не будет! — заявил он нам с трибуны, когда объявлял своё решение. — Я проверю каждого кадета, выясню, как зараза просочилась в эти стены, и обязательно найду виноватых. А до тех пор мы все посидим в изоляции.

С этого объявления прошло почти две недели. Но, как ни странно, они выдались на редкость спокойными. Чувствуя взрывоопасное настроение ректора, кадеты стали вести себя почти идеально, даже мы с Дионом умудрились найти ту самую точку равновесия, которая позволила нам нормально сосуществовать в одной комнате. Мы не спорили, не цепляли друг друга, но и почти не разговаривали. Всё наше общение теперь происходило лишь на занятиях, да и то лишь на тех, когда нам приходилось работать в паре.

И ладно я ‒ сама ведь приняла решение держать дистанцию со своим соседом. Но мне было категорически непонятно, в чём причина отчуждения Диона. Мы ведь не ругались, наоборот. Я сама того не желая, проявила заботу о нём, пусть немного грубовато, зато искренне. А он пообещал хранить мою тайну.

Как ни крути, но это два шага вперёд… которые почему-то привели к противоположному результату. Правда, иногда я ловила на себе странные, изучающие взгляды принца. И, бывало, видела в них горькую тоску или острый интерес.

А ещё я стала видеть его везде. Вот зайду в столовую, где толпится несколько сотен кадетов в одинаковой форме, а глаза сами собой находят Диона. И что самое интересное, эта способность была обоюдной. Наверное, даже если бы нас поместили в полную темноту, я бы всё равно легко определила местонахождение принца, как и он — моё.

Да, наши взгляды встречались часто, но потом мы просто едва заметно кивали друг другу и отворачивались. Вот таким теперь стало наше общение.

И, казалось бы, всё хорошо. Я же сама хотела, чтобы принц держался от меня подальше. Вот только стала ловить себя на том, что скучаю по нашим перепалкам. Как это ни глупо, но мне не хватало Диона… даже при том, что жили мы в одной комнате.

Наверное, именно поэтому сегодня вечером я всё-таки нарушила молчание и заговорила с принцем первой.

— Слышал, в карцер отправили ещё троих, принявших тьму, — проговорила, сидя с ногами на своей кровати и лениво листая учебник по боевым плетениям высшего порядка.

Дион оторвался от конспекта, в котором что-то увлечённо записывал, и посмотрел на меня с лёгким удивлением.

Я уже решила, что сейчас он демонстративно промолчит. Потому, когда принц заговорил, невольно улыбнулась.

— Там их уже восемь, — ответил он. — Все с пятого курса. Четверо — боевики.

— Как думаешь, они сами пришли к тому, чтобы принять тёмную силу? — поинтересовалась задумчиво.

Он покивал. Снова попытался вернуться к работе, но вдруг опять посмотрел на меня.

— Дес, все, пострадавшие от тьмы, кто был в лазарете, идут на поправку. Старший целитель называет это чудом, но у меня такое чувство, что не обошлось без вмешательства светлой силы.

Теперь я демонстративно уставилась в учебник.

Дион ждал ответа довольно долго, а потом покачал головой, поднялся из-за стола и сел на свою кровать напротив меня.

— Ты понимаешь, что тебя могли поймать? — спросил он напряжённым тоном.

— Не поймали бы, — ответила, продолжая пялиться в книгу. — Мои маскировочные плетения почти идеальны.

— Дестер, вот ты вроде умный, но иногда не учитываешь очень важные моменты, — в голосе принца звучал упрёк. — Как ты считаешь, если ты чувствуешь тёмную магию, могут ли тёмные чувствовать светлую?

Я моргнула, а учебник почти выпал из внезапно ослабевших рук.

— Ты в этом уверен? — спросила, посмотрев в глаза Диону.

Он отрицательно мотнул головой, но его следующие слова только сильнее меня напугали:

— После проклятия я много книг перечитал по тёмным ритуалам, — вдруг признался он. — Все, что нашёл. Думал, смогу отыскать способ его снять. — Он холодно усмехнулся и отвёл взгляд.

— Не смог. Зато о тьме теперь знаю довольно много. Так вот, однажды мне попался ритуал получения «абсолютной тьмы», и там было описано, что на алтарь должен лечь светлый маг. И вскользь упоминалось, что светлая сила пахнет летним лугом и вызывает обжигающий жар на кончиках пальцев.

Я сглотнула.

— Мы ощущаем тьму холодом и покалыванием, — призналась вдруг.

— И это только подтверждает тот факт, что вы чувствуете друг друга. А ты, Дес, когда лечил кадетов в лазарете, явно использовал светлый дар. Если только кто-то из тёмных или тех, кто желает принять тьму, узнает о тебе…

Он не стал продолжать, всё и так было понятно. На меня откроют охоту, а ведь я даже не смогу никого попросить о помощи. Ведь это будет равносильно признанию, со всеми вытекающими последствиями.

— Думаю, они уже поняли, что в академии есть светлый маг, но из-за твоей маскировки пока не выяснили, кто именно, — продолжил принц. — Настоятельно рекомендую тебе перестать пользоваться светлой силой. Даже во благо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Такое чувство, что тебе не всё равно, — бросила, притянув колени к груди.

Правда, быстро опомнилась и приняла куда более подходящую мужчине позу. Боги и Священный лес, как же надоело контролировать каждый свой вздох, каждое движение, слово!

— Мне не всё равно, — вдруг подтвердил Дион.

И это было сказано искренне. Я бы почувствовала фальшь.

— У меня есть родня в Эсварте, — проговорила, поддавшись внезапному порыву. — Я могу обратиться к ним с вопросом о том, как снять тёмное проклятие. Если светлая сила способна излечивать отравление тьмой, то, возможно, и в твоём случае сможет помочь?

Принц смотрел недоверчиво, будто боялся поверить в мои слова.

— Моя подруга полукровка пыталась, но ничего не вышло. Да и та самая тёмная ведьма уверена, что её проклятие нерушимо, — проговорил он, но в глазах я увидела проблески надежды.

— Значит, она сама не в силах его снять, — кивнула я. — Но свет разрушает тьму.

— Как и тьма — свет, — напомнил принц. И вдруг спросил: — Ты на самом деле готов помочь мне? Что попросишь взамен?

Сначала я хотела возмутиться. В душé поднялась волна настоящего гнева, я же предлагала помощь искренне и бескорыстно. Но потом вспомнила, что Дион мне не друг, а возможности у него в этой стране почти безграничны.

— Я бы сделал это и так, но раз уж ты предлагаешь плату… — сказала я с лёгкой ухмылкой. — Возможно, мне тоже однажды понадобится твоя помощь. Серьёзная. И я хочу, чтобы ты помог, если я попрошу.

— Если это никак не навредит моей стране, — уточнил Дион, подняв вверх указательный палец.

— Я не стану вредить Лердонии. Это моя родина, и я хочу жить здесь.

Принц кивнул.

— Тогда договорились, — сказал он и протянул мне руку.

Договор следовало закрепить хотя бы рукопожатием, потому я протянула свою в ответ. Но когда мои пальцы коснулись ладони принца, помимо тепла кожи я почувствовала ещё и тепло его магии.

Всё повторилось точно также, как когда-то давно… будто в прошлой жизни.

Дион сжал мою руку, но отпускать не спешил, тоже прислушиваясь к своим ощущениям.

— Ты ведь чувствуешь это? — спросил он, а в голосе звучало непонимание и даже немного растерянности.

— Это моя магия. Она… — попыталась сформулировать я.

— Принимает меня, как и моя — тебя, — закончил принц. — Я видел такое, Дес. Не раз.

Он отпустил первым, да так быстро, будто ему было противно ко мне прикасаться. А потом и вовсе отсел подальше.

Стало даже немного обидно, но пришлось спрятать эти чувства.

Полагаю, Дион тоже вспомнил девушку, к которой тянулась его магия. И эти воспоминания явно вызвали у принца лишь неприязнь.

— Что там за проклятие? — я заставила себя спросить, хотя хотелось немедленно сбежать из комнаты.

Дион хмыкнул.

— На самом деле, та ведьма пыталась меня спасти… от удара своей же тьмой. Тёмная сила убила бы меня, если бы её не трансформировали в проклятие.

Он вздохнул.

— Не знаю, почему она выбрала именно такое. Да оно, по сути, безобидно. Я почти смирился с ним, но иногда накатывает.

— Волосы из-за него побелели? — спросила я.

— Да, но это скорее побочный эффект.

— И в чём суть проклятия? — мне стало так интересно, что я даже почти забыла про обиду.

Дион посмотрел исподлобья и поджал губы. Ему явно не хотелось говорить, но он сам понимал, что теперь уже придётся.

— Мне перестали нравиться девушки. Любые. Они больше не вызывают у меня никаких эмоций. И никаких желаний. Мне просто всё равно.

Некоторое время я молча смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. И с каждой секундой моя улыбка против воли становилась всё шире.

Первый смешок сорвался с губ, словно вор, и я тут же поспешила закрыть рот ладонью. Вот только это не помогло. И я расхохоталась. Громко, искренне, от души.

Дион молчал и даже не улыбался. Наоборот, мне показалось, что в его глазах стоит раздражение.

Я понимала, что смеяться над чужими проблемами неправильно, но не могла остановиться.

— Есть на свете справедливость, — проговорила, когда приступ хохота начал сходить на нет. Но настроение у меня зашкаливало за все мыслимые и немыслимые пределы.

— Где твоя мужская солидарность? — буркнул Дион.

— Боги, ты со сколькими переспал до проклятия? Уверен, число твоих девушек исчислялось сотнями.

— Я не считал, — ответил он, тоже забравшись на постель с ногами.

— Ты хоть понимаешь, что ведьма наказала тебя за дело? И если бы я знал суть проклятия, не стал бы помощь предлагать.

— Я никогда никого не принуждал, — выдал принц, посмотрев на меня, как на врага. — Они липли ко мне с самой юности. А зачем оказываться от удовольствия, которое тебе сами настойчиво предлагают? Вот скажи мне Дестер, ты бы стал отмахиваться от красотки, которая сама лезет к тебе в штаны?

— Да, — ответила уверенно. — Никогда не любил доступных.

— Поэтому при каждом удобном случае наведываешься в одно сомнительное заведение? — съязвил он в ответ.

— Откуда ты..?

— Я должен был выяснить, с кем живу.

— Много ли ещё выяснил?

— Достаточно, — бросил принц. — Но разговор сейчас о том, что не тебе меня упрекать.

— Я уже несколько лет сплю только с одной девушкой, — заявила я.

— У которой помимо тебя немало любовников. И разве это не доступность? — Дион иронично приподнял бровь.

— Так и отдыхал бы со своими доступными, — бросила я. — Чего тебя на недоступных-то потянуло? Разнообразия захотелось? Или это был просто спор?

— Ты сейчас о чём? — он насторожился. — Снова о своей подруге? Не было такого.

— Да ты издеваешься?! — воскликнула я. — Хочешь сказать, что у меня случились галлюцинации? И Агнара сама с собой на свидания бегала?

— А ты не допускал мысли, что это мог быть кто-то, решивший использовать мой образ? Да, за такое предусмотрено суровое наказание, но иного объяснения я пока не вижу.

— Это был ты, Дион, — я сказала это, вставая с кровати. После такого заявления дальше находиться рядом с ним просто не могла. — Я не понимаю, зачем тебе понадобилась та игра. Но апогеем стала именно общая ночь. Ты неделю добивался своего, и в итоге получил, а потом пропал.

Схватив китель, я пересекла комнату и уже коснулась ручки двери, когда на створку легла ладонь принца.

— Нет уж, не уходи. Если затронули эту тему, то давай говорить, — в его голосе звучал холодный приказ.

— Не хочу я с тобой говорить!

— Я не помню твою Агнару, как и событий, о которых ты говоришь. Прошло три года…

— Ах, конечно, за это время в твоей постели побывало столько красоток, что образ какой-то мимолётной девушки давно стёрся из памяти. Да и зачем помнить ту, что была лишь игрушкой. Поиграл и выбросил!

Я дёрнула дверь на себя, но та не спешила открываться.

— И снова мы вернулись к тому, что я негодяй, — с наигранной усталостью протянул он.

— Это бессмысленный разговор, и он может закончиться дракой, — сказала я, несколько раз медленно вздохнув.

И продолжила уже гораздо более спокойным тоном:

— Дион, у нас и так шаткие отношения, давай не усугублять. Дай мне уйти, я похожу, проветрюсь и вернусь. А тему Агнары с этого момента прошу считать запретной.

Несколько секунд он смотрел на меня, и в его глазах царили решительность и уверенность в собственной правоте. Но в итоге Дион всё же отступил от двери, а потом и вовсе молча вернулся на свою кровать.

— Хорошо, закроем тему, — проговорил он. — Скажу ещё только одно: я её не помню. Совсем. И если однажды ты созреешь для этого разговора, буду рад услышать о той истории. Вдруг какие-то детали растормошат мою память.

Я покачала головой.

— Эта тема меня слишком цепляет, так что спокойно мы не поговорим. Потому давай просто поставим на неё табу, ведь нам нельзя ругаться. А скоро ещё и полевая практика. Не хочу считать своего напарника врагом.

— Ладно, иди уже, — махнул рукой Дион. — Сам разберусь.

И я ушла. Действительно отправилась во внутренний двор общежития. На свежем воздухе мне всегда думалось гораздо лучше. И этот раз не стал исключением.

Вскоре эмоции немного поутихли, злость отступила, а вот мысли приобрели чёткость. Но я сознательно запретила себе думать о прошлом.

Дион не помнит меня? Отлично. Мне тоже давно пора его забыть.

Но как тут забудешь, когда он живёт со мной в одной комнате и спит на соседней кровати. Это же настоящее издевательство, будто боги решили пошутить.

Потом мои мысли свернули к проклятию принца, и на губах снова расцвела улыбка. Аплодирую той ведьме стоя! Для Диона нельзя было придумать чего-то более изощрённого. Это ж надо — главному бабнику страны перестали нравиться девушки! То-то он так разозлился, когда я заявила, что он хотел меня поцеловать во время прохождения полосы препятствий. Ещё бы.

Хотя… странно получается, неужели он на самом деле из-за проклятия стал испытывать особую симпатию к парням? Не-е-ет! Это было бы перебором!

И всё же на меня он иногда смотрит с явным мужским интересом. И если раньше я считала, что он просто чувствует во мне девушку, то теперь возникли сомнения. Кажется, Диону на самом деле симпатичен именно щуплый невзрачный Дестер Шарс.

И от этой мысли я снова рассмеялась.

Вот уж точно — приятное возмездие.

* * *

Когда, нагулявшись, возвращалась обратно в общежитие, наткнулась на сидящего на лавочке однокурсника. Генри выглядел задумчивым и немного подавленным, но, увидев меня, приветливо улыбнулся.

— Дес, гуляешь?

— Да, — ответила, останавливаясь напротив него. — Решил голову проветрить перед сном. А ты чего тут?

— Да так. Вышел воздухом подышать, — проговорил он и спрятал в карман свёрнутый вчетверо листок, который до этого вертел в руках. — Слышал, куда нас на практику отправят?

— Ещё нет, — ответила я и села рядом.

— В Изумрудный лес на границе с Эсвартом. Говорят, эльфы в последнее время стали часто нарушать границу, вот нас туда и сошлют, чтобы немного пошумели да напомнили ушастым, чья это земля.

Я только кивнула, но так и не нашла, что на это можно сказать.

Генри продолжил:

— А ещё ректор вроде смягчился и намерен в ближайшие выходные разрешить выход в город. Но предупредил, что при первом же случае с тёмной магией вызовет сюда тайную полицию. А эти ребята церемониться ни с кем не станут.

— Здравое решение, — ответила, снова покивав.

Генри всегда умудрялся первым узнавать все новости. Думаю, именно это стало причиной, по которой Крис, наш староста, сделал его своим заместителем. Причём часто Генри знал даже то, о чём многие не слышали. Но своих тайн не раскрывал. А я всё шутила, что из него вышел бы отличный шпион.

— Не могу понять ребят, которые принимают тьму, — проговорила я. — Это ведь билет в один конец. Да, могущество и сила, но временная, и основанная на чужих страданиях.

— Ты вряд ли их поймёшь, — пожал плечами парень. — У тебя очень мощный дар. Возможно, глядя на таких, как ты, на магов, которым играючи даются плетения любой сложности, у других и возникает соблазн использовать тёмную силу.

— Зависть? — бросила спокойно.

— Скорее, желание прыгнуть выше головы, — развёл он руками.

А потом вдруг вынул из кармана тот самый лист и протянул мне.

— Глянь. Я сегодня нашёл под дверью.

Приняв записку, поспешила её развернуть. Внутри было послание, написанное печатными буквами:

«Мы сможем сделать мир лучше, свергнем гнёт королевской власти, дадим силу всем, кто способен её удержать. Тьма с нами. Она не убивает, как врут вокруг, она помогает переродиться.

Когда-то тёмных магов истребили и стёрли упоминания из книг. Но мы вернём былое могущество великой силе!»

— Что за бред? — не сдержала возмущения. — Это… глупости! Все знают, что тьма — это разрушение. Она постепенно уничтожает и самого мага, и мир вокруг.

— А ты уверен? — с лёгкой иронией поинтересовался Генри. — Я вот, чем больше думаю над этими строками, тем сильнее сомневаюсь. Сам посуди, ведь в мире всё должно быть в равновесии. Сейчас получается, что светлая сила есть — у тех же эльфов, а тёмной — нет. А ведь, по сути, они как день и ночь, не должны существовать друг без друга.

— Мне не нравятся твои мысли, — сказала, вставая.

— Это всего лишь рассуждения, — ответил он. — Ты же знаешь, я люблю докапываться до истины.

— Главное слишком не увлекайся этой темой, а то привлечёшь ненужное внимание.

— Хорошо, Дес, — улыбнулся Генри. А потом спросил: — Тебе известно, как принимают тьму?

— Не интересовался, — ответила я. — Знаю лишь, что нужна жертва и какой-то там жуткий ритуал.

— Интересно, а существуют ли в нашем мире истинно тёмные? — снова задал он вопрос. — Те, в чьих родах эта сила живёт веками? Те, кто рождается с таким даром? Вот было бы хорошо узнать.

Когда я уходила, он сидел с блаженной улыбкой на лице, а в глазах плескались азарт и интерес.

В этом был весь Генри — он обожал загадки, тайны, особенно любил копаться в истории. И при всём этом был в курсе всего важного, что происходит в академии и стране.

Но его увлечённость тёмными меня изрядно настораживала. Хотя теперь даже мне стало любопытно, а есть ли в мире истинно тёмные? Но в моём случае лучше вообще никогда об этом не узнать.