Глава 2. Тени прошлого

В ступоре смотрю в прищуренные глаза ректора. Внутри мешаются смущение и страх. Сердце подпрыгивает к горлу и где-то там и колотится бешено.

В голове только одна мысль: он ведь меня не узнал?

Не должен был! Я ведь под иллюзией к нему проникла. Хотя, я слышала, что высшие маги способны распознать иллюзию и (но это только слухи) даже видеть сквозь нее. А раз этот господин – ректор, то в уровне его мастерства сомневаться не стоит.

О боги, почему он так смотрит? Будто я у него что-то украла… Ну, то есть….

– Разве? – он неожиданно отрывает от меня пристальный взгляд и смотрит на того мужика, что до сих пор терпеливо и уже немного нервно ожидает ответ. При этом все искры в темных глазах гаснут, а лицо, что только что напоминало опасного хищника становится удивительно равнодушным и строгим.

Одним движением ректор ставит меня на ноги, и я опять чувствую себя не то котенком, не то ребенком, в общем, каким-то беспомощным существом по сравнению с ним.

Что же, выходит, все-таки не узнал?

– Уверен, что пришел заблаговременно, профессор Ставр.

– Да-да, мы просто все в ожидании. Не каждый день меняется руководство. Простите за нетерпение, – заискивающе улыбается тот, кого назвали профессором.

Выходит, ректор то у нас новоиспеченный? Ага, и потому пугающе горячий.

– Что ж, пойдемте, – командует подчиненному ректор, и я уже хочу выдохнуть с облегчением, как он вдруг решает глянуть на меня вновь. Да та, что я опять вздрагиваю против воли.

– А вы, адепт…, – он притормаживает, явно, ожидая, что я незамедлительно представлюсь.

Вот не хочу говорить ему свое имя. Вот зачем оно ему? Уверена, даже местный профессор и четверти студентов по имена не знает.

Ну, и что же делать? Чем дольше я молчу, тем хуже. Он ведь не вынесет мне дисциплинарное наказание за то, что я в него врезалась. Это, конечно, весьма неловко, но я не набедокурила же!

– В-вивьен Аллеро, – выдавливаю из себя, и глаза тут же становятся еще более пугающими.

Фамилию узнал?

Дядя у меня был скромным, да только в последний момент наделал шуму, что даже известниках писали о его “банкротстве”. Вот только они не упомянули о том, как нам пришлось бежать в ночи из собственного дома и чем это закончилось…. Нет!

Я не хочу вспоминать о Хозяине. Не хочу! Бррр!

Тише, сердечко, прошлое в прошлом. У меня теперь новая жизнь, если господин ректор ее не испортит….

Стряхиваю с себя холод воспоминаний и вновь оказываюсь во власти пристального взгляда ректора.

– Что ж, адепт Аллеро, вам тоже стоит поторопиться, если планируете заселиться в комнату до открытия учебного сезона. О системе штрафом за опоздание вам известно? – спрашивает он.

Вот опять чувствую себя нашкодившим ребенком перед ним. Еще опоздать не успела, а уже отчитали. Совершенно не похоже, что он только недавно ректором стал, выглядит так, будто ректором и родился.

– Д-да, – отзываюсь я, жду, пока мужчины уйдут, чтобы пойти, куда мне надо, но ректор продолжает давить взглядом, значение которого становится для меня все большей загадкой.

– Я тогда пойду? – мямлю едва слышно, и сама поражаюсь тому, как взволнованно звучит мой голос. Кажется, никто не против, и, сделав неуклюжий книксен, спешу с всех ног к зданиям, а спиной все еще чувствую пристальный взгляд.

В голове снова мысли, что если узнал или догадывается? Или дело в фамилии? Ох, эти мысли сводят с ума. Не меньше чем картинка до сих пор врывающаяся в сознание против воли в самый неподходящий – то полуобнаженное преставление.

Как теперь быть?! И почему между лопатками все еще жжет, будто меня свербят взглядом?

Оглядываюсь, но никого пугающего рядом нет. Лишь адепты стягивающиеся к стойке посреди просторного красивого холла в нежно-лиловых тонах, чтобы записаться в журнал и пройти в назначенную комнату.

И мне туда нужно.

Вперед, в новую жизнь!

– Вивьен? – раздается голос за моей спиной, как только подхожу к толпе, и я однозначно узнаю.

Голос из моего прошлого….

Поворачиваюсь и вижу перед собой уже не веснушчатую низкорослую девчонку, а настоящую красавицу с рыжими волосами.

– Лейла? – не могу поверить я, но кажется, подруга и сама в полном шоке от нашей встречи.

Об этом она и говорит наперебой несколько минут подряд, а потом задает опасный вопрос:

– Куда ты пропала? От тебя за два года и весточки не было! – искренне сердится моя школьная подруга, а я закусываю губу.

Не могу рассказать ей о том, что со мной произошло, хотя отлично помню тот роковой день. Он въелся чернильным пятном в мою память!

Начало лета. Скоро бал в лицее. Мой первый бал! И я, как порядочная счастливая выпускница целый день провожу с Лейлой выбирая наряды, и потому возвращаюсь домой ближе к вечеру.

– Вашество, прибыли, – сообщает кучер, и я тут же подхватываю пакеты и спрыгиваю со ступеней повозки.

– Вашевство! Но так же нельзя! Расшибётесь! – ворчит он мне в след, а я, хохоча, бегу к дому. – Вы же леди!

– Юной леди тоже хочется иногда пошалить! Не знали? – хочу пошутить я, но застываю, когда замечаю странную суету.

Не сразу понимаю, что происходит, потому что слуги носятся, как сумасшедшие, собирая у порога сундуки.

Хотелось бы мне думать, что гости прибыли, но все указывает на то, что уезжаем мы. Куда? Почему без предупреждения?

Сколько бы не спрашивала, слуги только вздыхают, а в глазах такая печаль, что мне становится страшно. Скорее бегу к кабинету дяди, но замираю, едва подойдя к двери.

– Это все Диргар, будь он трижды проклят! Как он мог так со мной поступить?! – кричит он кому-то, а затем дверь кабинета распахивается так быстро, что я чудом успеваю уберечь свой нос.

– Дядя? – шепчу я, во все глаза глядя на мужчину, в котором едва ли узнаю своего всегда спокойного опекуна.

Он такой взвинченный, что напоминает оголенный нерв. Короткий белый чуб, который обычно стоит домиком сейчас прилипает к потному, блестящему лбу.

– Что происходит? – тихо шепчу я, в то время как все внутри уже сжимается в ожидании ужасных новостей.

– Собирайся, Вив, мы уезжаем! Сейчас же! – рявкает он так, что я подпрыгиваю от непривычно резких интонаций.

– Но… как же? – только и выдавливаю из себя я, глядя на пугающую суету. – Куда? Надолго?

– Куда подальше и навсегда! – отрезает дядя и тут же принимается орать на слуг.

Клянусь своим любимым браслетом, раньше он не позволял себе подобной грубости.

– А как же академия? Скоро ведь экзамены, – додумываюсь спросить я, но в ответ получаю такой взгляд, что больше приставать с расспросами не хочется.

По его велению я лечу в комнату и собираю все, что только могу. Когда мы выходим из дома на улице уже темно. Все добро дяди не умещается в двух повозках, и он попросту бросает свои сундуки.

Как так?

Дядя не тот, кто делится нажитым. Он знатный скупердяй, и раз уж сейчас идет на такое, значит, дела наши очень плохи.

– Скорее, Вивьен! Скорее! – подгоняет он, и я забираюсь в повозку.

Он плюхается рядом, плотно закрывает дверь и велит извозчику гнать на полную мощь. Я только и успеваю увидеть в окно имение, в котором родилась и выросла.

Я больше сюда не вернусь? Никогда? Почему?

– Будь ты проклят, Диргар! – ругается себе под нос дядя, но я не успеваю спросить, кто это такой, как повозка резко тормозит, а снаружи доносится пугающий шум.

– О боги! Что там происходит? – вскакивает дядя и бледнеет до бела.

В ответ раздается болезненный вопль, а затем звук, отчетливо ассоциирующийся с падением. Дверца повозки резко отворяется, и внутрь залезает огромная страшная голова с лохматыми черными, как смоль, волосами.

– Думал одурачить нас и сбежать, Якоб? – рявкает громила дяде, а затем замечает меня, и от его пугающего, плотоядного взгляда сердце убегает в пятки. Ик!