Глава 1

- Лия, Лиечка, проснись, пожалуйста! - раздавался над ухом плачущий детский голосок, которому вторил еще один, помладше. - Не оставляй нас, ты же обещала!

И опять отчаянные всхлипы, одни громкие, в полный голос, а вторые - как будто кто-то пытался их приглушить, но получалось не очень.

Господи, как же мне плохо! Голова совсем не соображает, а по ощущениям в теле я бы сказала, что меня переехал грузовик, причем туда-обратно раз десять и не пропустил ни сантиметра тела…

- Что произошло? - хотела я спросить, но из горла вырвались лишь глухие хрипы, и те отняли последние силы.

- Вот, выпей, - мою голову приподняли чьи-то дрожащие руки, и в горло полилось теплое питье, но какое именно, я даже не смогла разобрать - такое ощущение, что даже органы чувств у меня сейчас не работали.

Едва не захлебываясь и временами проливая жидкость мимо рта, я все-таки напилась и снова отключилась.

Второй раз пришла в себя уже в менее плачевном состоянии. Ну, относительно. Тело до сих пор жутко ломило, но хотя бы голова уже соображала достаточно для того, чтобы осознать: что-то не так.

Еще несколько минут я с трудом пыталась сообразить, что меня смущает во всем этом, как вдруг осенило: дети! Откуда в моей квартире дети?!

Последнее, что я помню - как измерила температуру, которая подобралась к сорока градусам, потому что я, судя по всему, подхватила грипп, напилась жаропонижающего и остальных таблеток, что прописал наш участковый терапевт, и завалилась под плед. Спасибо этой замечательной женщине - видя, что я живу одна, а мне срочно нужны лекарства, она, ни слова не говоря, сходила в аптеку в соседнем доме и купила все, что сама мне только что прописала. Дай ей Бог здоровья и долгих лет жизни!

Но тогда все-таки остается открытым вопрос - что в моем жилище могут делать дети? Может, это детвора врача? Вера Михайловна снова ко мне пришла, чтобы проверить самочувствие? Хотя зачем тянуть своих малышей в дом к болеющему и заразному пациенту? Странно все это…

Я попыталась открыть глаза и осмотреться, но ничего не вышло - веки были пудовыми и не хотели подниматься. Да я даже пальцем пошевелить не могла! И так стало от этого страшно…

- Вот, Лиечка, выпей еще отвар радуницы, ты говорила, она лечебная, я вчера травку под снегом нашел в лесу и собрал, еще летом там полянку заметил, - тонкий детский голосок прошелестел над ухом, а мою голову снова приподняли, прислоняя к губам теплую кружку.

На это ушли мои последние силы, и я опять отключилась.

Проснувшись в третий раз, я почувствовала себя немного лучше. Боль в теле уменьшилась, горло не так саднило, и я даже смогла с трудом разлепить веки, чтобы мутным взглядом осмотреть окружающее пространство.

Какого...?!

Вместо своей квартиры я увидела незнакомое помещение. Темная комната средних размеров освещалась стоящей рядом на тумбочке странной лампой - светодиодная, что ли? Правда, не вижу провода, наверно, батарейки, хотя о лампе на батарейках я никогда не слышала, да и не имело смысла такой предмет делать - слишком большой был бы расход батареек. Наверно, я плохо смотрела, или с этого ракурса просто не видно проводов.

Я лежала на односпальной кровати, укрытая ворохом одеял и какой-то старой верхней одеждой. Мебель в комнате была добротной, но в общем убранство показалось мне скудным или даже бедным. У стены справа стояли еще две кроватки, явно детские, судя по размерам. Между двух окон, одно из которых было заколочено досками, располагался камин, в котором сейчас тлели угли, а рядом с ним на полу навалена куча веток и дров.

Слева послышались всхлипы, я повернула голову и оторопела, увидев двоих маленьких детей. Они оба сидели на стульчиках возле кровати, положив на нее руки и уткнувшись в них лицом. Девочка плакала, не скрываясь, а мальчик пытался заглушить всхлипы, впиваясь зубами в рукав одежды.

- Что случилось? - прокаркала я, стараясь понять, что здесь происходит.

- Лия, Лиечка, ты очнулась! - подскочили оба ребенка, глядя блестящими от слез глазенками, и бросились мне на шею.

От неожиданности я замерла, а потом обняла обоих, ожидая, что будет дальше. Пусть сначала успокоятся, а после расскажут мне, где я и как тут оказалась.

Минуты через две меня отпустили, и я смогла рассмотреть детей. Мальчик выглядел лет на восемь, а девочка - от силы на четыре, но я могла и ошибаться, потому что оба были худенькими, почти прозрачными, на лицах остались одни глаза! Боже, сколько эти дети нормально не ели?!

- Мы боялись, сто ты умейла, - прошепелявила девочка, вытирая мокрые глазки пальчиком.

- А что произошло? Как я тут оказалась? - осторожно спросила я.

Даже если меня куда-то вывезли из квартиры, почему рядом со мной сейчас чужие малыши? Где взрослые? Может, пока я валялась в отключке, мою жилплощадь отобрали черные риелторы, а меня вывезли куда-то? Писали же в газетах, что раньше были такие случаи, когда у стариков отбирали жилье, а их самих вывозили в глушь, а то и прикапывали в ближайшем лесочке. Если так, то хорошо, что хоть не убили!

- А ты не помнишь? - серьезно глядя на меня, спросил мальчишка. - Ты сильно простудилась и заболела, потому что тебя после работы отказались подвезти прямо до поместья, и тебе пришлось долго идти ночью по снегу, а на лекаря у нас денег нет… - он опустил глаза, как будто чувствовал свою вину в этом. - Но я помню, как ты показывала мне радуницу и рассказывала, что она лечебная, от болезней помогает, сил придает, я запомнил, на какой полянке она росла, и выкопал, у нее же листики зимой зелеными остаются, легко было найти.

- А есё Ней сам длова в лесу налубил, - девочка залезла с ногами на кровать и примостилась рядом со мной, держа меня за руку.

«Лекаря? Радуница? Восьмилетний мальчишка сам дрова в лесу нарубил?! Господи, да где я оказалась?!»

- Лия, ты в порядке? - внимательно посмотрел на меня мальчуган. - Ты странно на нас смотришь, как будто не узнаешь.

«Да я вас в первый раз в жизни вижу!» - хотелось мне закричать, но я сдержалась, боясь напугать этих и так явно обделенных малышей, которые вдобавок обо мне заботились, пока я болела, и сами лечили. Может, я и правда знаю их, просто из-за болезни не помню? Все же температура у меня под сорок была.

- Прости, у меня сейчас такая каша в голове, ничего не помню, - сделала я виноватый вид.

- Хи-хи, каса в голове, - засмеялась девчушка, прикрывая рот ладошкой.

- И выражаешься ты странно, - удивленно протянул Ней, так, кажется, назвала его малышка. - Анника, наверно, Лее нужно еще поспать, отпусти ее руку.

Девочка послушно отпустила мою ладонь. Ей в глаза лезли растрепавшиеся волосики, и она безуспешно пыталась смахнуть их, проводя ручкой по лицу, но прилипшие пряди не убирались. Я не выдержала и потянулась к ней, чтобы помочь, и так и замерла на месте. То, что я увидела, не укладывалось в голове. Это была не моя рука! Потому что вместо загорелой руки взрослой тридцатипятилетней женщины я сейчас видела худую, прозрачную, бледную до синевы конечность с тоненькими пальчиками.

Сглотнув, ошарашенно осмотрела ее, подвигала пальцами и покрутила кистью, чтобы удостовериться, что это именно я ей управляю и мне все это не привиделось.

- Ты странно себя ведешь, - нахмурился мальчишка, с подозрением глядя на меня.

- А зеркало у нас есть? - перевела я на него растерянный взгляд.

- Есть, мамино еще осталось, - все так же искоса поглядывая на меня, Ней отошел к столу и вернулся с маленьким зеркальцем.

Замирая от страха, я взяла его из рук ребенка, не решаясь взглянуть на себя.

- Так ты будешь смотреть? Или зачем оно тебе?

Вот прицепился как банный лист!

Ладно, сколько ни тяни, а смотреть придется. Я резко повернула изящную вещицу отражающей стороной к себе и чуть не вскрикнула. Из зеркала на меня смотрела… точно не я! Светлые волосы, огромные зеленые глаза, такое же худое изможденное лицо, как и у младших… Кто бы ни была эта незнакомка, это точно не Амалия Владимировна Резникова, коей я являлась от рождения! А еще этому тощему тельцу навскидку было не больше пятнадцати-шестнадцати лет.

Кажется, я попала!