ГЛАВА 6

Пятый день жила как в тумане. Не могла прийти в себя после моей унизительной встречи с Робертом Альбертовичем. Сложно забыть, как меня трясло когда Вадим провожал до машины, как рыдала дома под душем, пытаясь смыть с себя позор и чужие прикосновения. Не представляла, как теперь смотреть в глаза Паше. Ведь по сути, Гершвин не дал утвердительного ответа на счет моей просьбы. Лишь смешал меня с грязью, зная, что вытерплю, из-за безвыходной ситуации. Мне было противно смотреть на своё отражение в зеркало и стыдно не только перед мужем, но и детьми, родителями, свёкрами. Я предала супруга и всю семью. Что они скажут, если всплывет эта история?

Действовала на автопилоте: работала, занималась детьми, бытом. Повисший в воздухе вопрос с деньгами и пережитое в пятницу вечером потрясение, не позволяли полноценно сосредотачиваться на чём-то. Адвокат звонил, интересовался, приняла ли я решение, а у меня не было ответа на данный вопрос. Для меня он стоял еще острее, чем для кого-то другого.

И когда мне уже начало казаться, что Роберт решил не связываться со мной и нужно искать другие варианты поиска двадцати миллионов, мне позвонили.

– Ульяна Андреевна, – услышала приятный женский голос.

– Да, – растеряно слушала незнакомку.

– Роберт Альбертович приглашает вас на встречу, – сердцебиение участилось при звуке имени мужчины. – Будьте готовы к двадцати одному ноль ноль. За вами приедет машина.

– Хорошо, – проговорила взволнованно.

– Всего доброго, – попрощалась девушка.

– И вам.

Растерянно смотрела на смартфон, начиная осознавать случившееся. Значит, он всё же решил помочь мне. Не понимала как относиться к этому известию. Радость за скорое освобождение мужа, омрачалась внутренними переживаниями. Я не из тех, кто с радостью меняет любовников. По правде говоря, Паша у меня второй мужчина. Первым был пацан из параллельного класса и то потому что влюблена была, а не эксперимента ради. А теперь, должна буду удовлетворять неприятного мне человека. Разве могла я этому радоваться?

Отвезла сыновей к родителям, под предлогом того, что решила заняться здоровьем и с утра мне придется сдавать анализы. Они вроде бы даже ничего не заподозрили. Но, если честно, то я совсем не думала об этом. У меня оставалось время лишь для того, чтобы заскочить в магазин и на последние две с половиной тысячи купить новое черное белье. Вряд ли ему захочется платить за любовницу в хлопковых трусах. Ведь он пригласил меня точно не для светской беседы. Если Роберт одолжит деньги, то непременно потребует их отработку.

Провозившись с макияжем, рекордные тридцать минут, всё еще осталась недовольна результатом. Из зеркала на меня смотрела вульгарная девица с жирными черными стрелками и алой помадой. Фыркнула. Непроизвольно получилось выглядеть той, кем собиралась стать. Продажной девкой. Дешёвкой. Шлюхой. Нарядившись в новое белье, чулки и то самое черное платье, в котором ходила на день рождения к Таньке в ноябре, шагнула в красные лодочки и накинула пальто.

Рэндж Ровер ждал у подъезда в назначенные девять вечера. Вадим с лучезарной улыбкой открыл мне дверь, помогая забраться в салон.

– Прекрасно выглядите, Ульяна, – комплимент из его уст прозвучал естественно, без всякого подтекста и это немного успокаивало. Если быть честной, то рядом с этим лысым бугаем я чувствовала себя в безопасности. Чего нельзя сказать о его пугающем боссе.

– Спасибо, Вадим! – улыбнулась, с заднего сидения. – Работаешь сверхурочно?

– У меня ненормированные рабочие сутки, – громко рассмеялся парень.

– А как вообще работа? Нравится? – пыталась разговором заглушить переживания.

– Скучать не приходится. У Роберта Альбертовича есть чему поучиться. Да и оплата такая, что будешь готов не спать неделями ради заработка.

– Он всем своим сотрудникам так щедро платит? – хотелось хоть немного понять, какой человек этот Роберт. Пока у меня вырисовывался не очень приятный образ. И при всем при этом, как только вспоминала его руки на мне, то как доводил меня до оргазма, говоря при этом гадости. Сразу же непроизвольно чувствовала пульсацию между ног.

– Только очень ценным, – довольно улыбнулся Вадим.

– Ловко ты обозначил свою важность, Вадик, – улыбнулась.

Похоже, что парень был правой рукой Роберта и круг его обязанностей явно шире, чем вождение автомобиля и встреча любовниц босса. Ничего более конкретного о роде своей деятельности Вадим не сказал. Отчего стало немного не по себе. Чем же он занимается таким, о чем лучше не рассказывать посторонним.

– Вадим, а жена у Роберта Альбертовича есть? – почему-то только сейчас подумала о том, что Гершвин мог быть женатым. А я лезла к нему, влезая в чужую семью.

– Жена? – переспросил Вадим, а затем снова рассмеялся. – Жены точно нет, – продолжил хохотать басом, вгоняя меня в краску.

Реакция парня на вопрос, говорила о многом. А точнее о многих женщинах в жизни Роберта. В любом случае, я на него не претендовала. Мне нужны только деньги и возвращение мужа домой.

Погрузившись в мысли, следила за дорогой. Мы выехали из города на трассу и спустя час оказались в курортной зоне. Подъехали к большому гостиничному комплексу. Вадиму не пришлось даже предъявлять пропуск. Охрана сразу же пропустила автомобиль на территорию отеля. Он проезжал все дальше, минуя главный корпус, не остановившись и у маленьких отдельных домиков. Проехал теннисный корт, бассейн и стадион. В восхищении смотрела на множество огней, и ухоженную территорию отеля, напоминавшую больше Европу из кадров передач о путешествиях, чем отель, находящийся всегда в часе езды от нашего города.

Вдалеке от гостевых домиков и многоэтажного корпуса отеля, появился забор. Снова пропускной пункт охраны и мы въехали на огромную, просторную территорию, отгороженную от отеля. Асфальтированная дорога вела к двухэтажному шале. Огромный простор окружал одинокий дом, спрятанный от любопытных глаз не только забором, но и огромными соснами и елями.

В доме горел свет и я тут же вспомнила о человеке, напоминая о том, что меня ждут. Почувствовала волнение, приправленное страхом перед неизбежным.

Вадим проводил меня до самой двери. Чем больше я приближалась к дому, тем сильнее слабела. Стук сердца отдавался в ушах, ноги будто принадлежали кому-то другому, не желая идти по прямой. С трудом поднялась по ступенькам и перешагнула порог. Замерла, осматривая просторное помещение.

– Хорошего вечера, – пожелал Вадим на прощание, закрывая за мной массивную дверь.

Дом встретил меня приглушенным светом и пылающим в камине огнём. Гигантская гостиная, оказалась пуста. Роберта не было ни на огромном диване, стоящем у камина, ни у лестницы. Сняла туфли, пройдя в центр комнаты. Села на край кожаного дивана, зарываясь в мягком бежевом ковре пальцами ног. Осмотрелась по сторонам, подмечая с каким вкусом обставлен интерьер. На стеклянной столешнице играли блики света и отражался огонь. Деревянные балки под потолком, возвышались надо мной на несколько метров вверх. Даже встав на диван, я не смогу дотянуться до них. Потолок, испещренный светильниками и люстра из дерева, имитирующая переплетенные оленьи рога, выглядели настолько внушительными и мощными, будто дом принадлежал не человеку, а великану.

Но наибольшее впечатление произвело огромное окно со вторым светом. Столько воздуха я еще не видела ни в одном помещении. Всегда мечтала построить дом и обязательно со вторым светом. И вот сейчас смотрела через окно-мечты на ночную руку и лес, находясь под каким-то гипнозом. Наверное, это огромное счастье смотреть каждое утро через это стекло , встречая рассвет и любоваться отблесками солнечных лучей на воде.

– Добралась? – вздрогнула, услышав знакомый голос с хрипотцой.

– Здрасьте, – только и смогла из себя выдавить, оборачиваясь к хозяину дома.

– Ну здравствуй, – появился предо мной Роберт Альбертович, располагаясь в кресле рядом. Четко очерченные губы изогнулись в ухмылке. Похоже, для мужчины не осталась незамеченной моя реакция на его появление.

Посмотрела на него, тут же смутившись. За эти несколько дней отвыкла от колючего, проникающего под кожу взгляда. Покрывающая щеки черная щетина, выросла еще, превратившись в короткую бороду. Он развязал галстук, откидывая его на подлокотник, расстегивая воротник рубашки. Откинувшись в кресле, оценивающе посмотрел на меня.

Желваки ходили и казалось, что он хочет что-то сказать, но вместо этого продолжал молчать, со злой усмешкой на губах.

– Подписывай, – кинул папку на стол. – Двадцать миллионов в обмен на тебя. Полностью.

От его слов по телу пробежала дрожь, оставляя после себя мурашки. Открыла папку , пробегаясь глазами по содержимому.

– Ты приезжаешь тогда когда я скажу и куда скажу, – говорил чётко, размеренно, равнодушно. – Берешь трубку когда бы я ни позвонил, и делаешь абсолютно все. Неважно в постели или за ее пределами.

– А как же дети? – не понимала как я могу прибежать к нему по любому зову, бросив детей.

– Дети, – потер переносицу. – У них будет няня.

– Чужая женщина? – испугалась, что с моими мальчиками будет проводить какой-то совершенно посторонний человек и делать с ними неизвестно что. Вон сколько в сети истории про нянь-садисток.

– У меня только проверенный персонал, – сказал как-то холодно. – Не хочешь няню, оставляй одних. Но ты будешь следовать договору или можешь искать бабки в другом месте, – кивнул на дверь.

– Нет, – испугано замотала головой. – Пусть будет няня.

– Хорошо, – нахмурился, продолжая прожигать меня взглядом. – Ты уходишь из языкового центра. Будешь переводчиком у меня на заводе. Часть зарплаты будет уходить в уплату долга, другая будет оставаться на жизнь. Это понятно?

– Да, – кивнула.

– Подписывай, – снова приказал.

Несколько минут я еще изучала текст, откуда становилось понятно, что я перехожу в частное пользование Гершвина Роберта Альбертовича на ближайшие пять лет. Цифра повергла меня в шок. Что? А как же Паша?

– Что будет когда мужа выпустят на свободу? – спросила дрожащим голосом.

– Это не мои проблемы. Я даю деньги и беру взамен то, что считаю соразмерным этой сумме. Буду трахать тебя, пока не надоешь. Если приешься раньше, останешься работать на заводе и будешь помогать с другими объектами. А до тех пор, мне совершенно плевать, как ты будешь устраивать личную жизнь. Подписываешь?

Равнодушные холодные слова, несущие за собой лишь выгоду. Теперь я видела, для него существовали лишь товарно-денежные отношения. Сухой расчет и ничего больше. Мужчина словно окатил меня ледяной водой, спуская с небес на землю. Я не думала, что всё будет так. Смотрела на бумаги перед собой, сжимала ручку, пытаясь осознать ситуацию в которую себя загоняю. Под ребрами болело и стало тяжело дышать. Должна решать. Сейчас же. Да или нет?

Пять лет рабства, не только трудового, но и сексуального. При живом муже. При любимом муже. Разве нужна будет ему женщина, которая бежит по первому зову к другому? Бросающая его, детей, исчезающая из семьи на неизвестный срок? Потаскуха. Кукушка. Продажная тварь.

Представила искаженное отвращением лицо любимого и грудь сдавило тисками. Невозможно было сделать вдох. Казалось, что меня ломают на части, раздрабливая молотком кости. Настолько невыносимо было представить подобную картину. Я не смогу вынести его презрения. Не смогу жить, зная, что разрушила своё счастье.

Тяжело дыша бросила ручку на стол, смотря на договор перед собой, как на заразу, намеренную уничтожить мою семью и раздавить меня, как насекомое.

– Нет! – мой голос отдавался эхом от стен дома. – Я не подпишу это! – взглянула в лицо человеку, не имеющего ничего общего со спасителем, протянувшим несколько раз мне руку помощи.

– Нет? – удивленно вскинул бровь Роберт. Его взгляд темнел.

– Нет! – Повторила, чувствуя как по венам струится гнев. Он сгущался, приготовившись прорваться наружу.

– Я не кукла! Не девочка по вызову и не груша для битья! Я человек, женщина, мать! И не собираюсь жертвовать семьёй, – плотину, сдерживающую злость, прорвало. Я понимала, что после такой тирады, нельзя будет просить ни о какой помощи. Да и не ждала я её больше от этого человека.

– Хочешь, чтобы когда я отработала долг, осталась в полном одиночестве? Лишить меня мужа, детей, любимого дела? Чтобы на панель только могла пойти, так? – вскочила на ноги. Во мне горела ярость, обжигая каждую клеточку и выливаясь языками пламени наружу.

– Сядь, – пробасил Роберт.

Я не послушалась, продолжая испепелять его глазами.

– Сядь! – Рявкнул так, что я вздрогнула и сделала как велено. – А на что ты рассчитывала, девочка? – усмехнулся он, смотря на меня с прищуром.

И было в черных глазах столько холода и жестокости, что я внутренне сжалась.

– Думала придёшь, предложишь свое деревянное тело. Ляжешь один раз под меня с лицом мученицы, чтобы я пользовался тобой как резиновой куклой. И при этом отвалю тебе двадцать миллионов на спасение твоего муженька идиота? – кинул лицом меня в беспощадную правду.

– Паша не…, – не успела закончить, как Роберт прервал меня.

– Я ещё не договорил! – прорычал. В этот миг он меньше всего походил на человека, а на настоящего дьявола. В глазах отражались всполохи огня, всклокоченные волосы и шрам на скуле, частично прикрытой черной бородой, словно сам Сатана вышел из преисподней, чтобы затащить меня в ад.

– Думаешь мне не с кем трахаться? Так стоит раскрыть глаза, – подался вперёд, опершись локтями о колени и не разрывая со мной зрительного контакта. – И знаешь, мне даже не приходится платить за секс. Женщины сами готовы ползти ко мне на коленях, просто чтобы отсосать. А ты умеешь сосать? – понизил голос, но от этого стал звучать ещё более устрашающе.

– Или такие как ты только в темноте под одеялом спариваются? Думала, раз когда-то хотел тебя разок трахнуть, то все готов бросить к твоим ногам, за доступ к этому телу? – презрительно окинул меня взглядом с головы до ног.

Никогда ещё со мной не разговаривали в таком тоне. Даже Паша. Он, конечно, во время сор пытался задеть за живое и был переодически очень груб. Но не так, чтобы вытереть об меня ноги и высморкаться напоследок. Захотелось, убежать из этого логова монстра и никогда не вспоминать о нём. Меня словно помоями облили. С трудом старалась не показывать, какое действие произвели на меня его слова.

– За всё нужно платить в этой жизни. Хочешь деньги, дай взамен нечто стоящее. Услугу, способную покрыть расходы. Одна ночь, и даже две, и три, пусть и с самой Анджелиной Джоли не стоят таких денег. Хотя, нет. Возможно, Джоли я бы заплатил. Но ты – никто. Дважды рожавшая, обычная баба. Не хочешь принимать условия, проваливай.

Выплюнул, словно яд. В глазах столько надменности, что задалась вопросом, как я вообще могла подумать, что смогу продаться этому чудовищу?

– Благодарю за потраченное время, – сказала без эмоций, не давая голосу дрогнуть.

Поднялась на ноги, поправляя на плече ремешок сумки.

– Последую вашему совету, – не смотрела на Роберта Альбертовича, устремив взгляд к двери. – Я знаю где выход. Можете не провожать.

Твёрдым шагом и с высоко поднятой головой пошла к выходу, быстро вступая в лодочки. Дёрнула за ручку, но замок не поддался. Подергала ещё, но дверь по-прежнему оставалась закрыта.

Услышала шаги за спиной. Мгновенно напряглась как струна. Мужчина подошёл, потянувшись к двери из – за моей спины, через плечо. Я не оглядывалась на него. Лишь рвано вдыхала древесно – мускусный аромат, и старалась не разреветься при этом мужлане. Его грудь прикоснулась к моей спине. Внутренне вся сжалась, в ужасе распахнув глаза. На лбу выступила ледяная испарина. Он шумно дышал, а я боялась даже пошевелиться. Но Роберт и не думал трогать меня. Открыл замок и в следующее мгновение я уже бежала по ступенькам вниз, чувствуя на себе разъярённый взгляд.

Никогда! Никогда в жизни я не попрошу этого мужчину о помощи и не вернусь в его дом! Но Бог, похоже покинул меня, посмеявшись над моими планами.