Глава 1-2
Заговор на любовь
ГЛАВА 1
— Я отдам тебе деньги, Коля. Завтра перечислю, нормально будет? — глядя, как подруга исчезает с этого… полного сюрпризов вечера вместе с губернатором, заметила Алена.
Меньше всего ей хотелось быть обязанной брату лучшей подруги. Или чтоб он подумал, будто она пытается это нелепое недоразумение с аукционом как-то использовать… Потому что и так все сложно. И Алене лишние проблемы не нужны и подавно. Тем более себе лгать она не смогла бы: Николай интересовал ее вовсе не как брат Маши…
— Попробуй только. Придумала… умница!
Николай, только вернувшийся к столику, после разговора, в котором участвовали все те же Маша, губернатор и Петр, старший брат ее подруги и Николая, фыркнул. Осмотрел ее выразительно насмешливым темным взглядом с ног до головы и взялся за свой бокал с водой. Она видела, что алкоголя там ни разу за этот вечер не наблюдалось… А вот зачем сама Алена наблюдала за этим мужчиной — бог знает! Лучше бы по сторонам смотрела!
И все же раньше Коля не отказывался выпить. Не терял контроля над собой, но частенько бывал на подобных вечерах навеселе. А сегодня даже не тянулся в сторону вина или виски.
— Завтра вечером мы идем в ресторан, красавица. И я даже слышать не желаю ни о возврате денег, ни об отказе… Честно лот приобрел, между прочим, — чуть наклонившись к ней, он понизил голос.
И это прозвучало иначе, ближе и … Куда более интимно, чем действительно стоило бы. У Алены из-за этого внезапно слабостью сжался горячий ком в животе, а дыхание предало, провалившись куда-то, значительно ниже диафрагмы. И она то совсем потеряла. Замерла, уставившись в его глаза, словно неопытная пугливая девчонка, которую ни разу мужские руки не обнимали. Неуверенно зачем-то облизнула губы, ставшие тут же сухими и горячими.
У Коли глаза еще больше потемнели — он точно уловил все, что сейчас с ней происходило. И тоже равнодушным не остался: черт бы побрал ее профессионализм, но взгляд Алены прекрасно знал, куда пялиться! Она заметила и участившееся биение пульса на шее, и заигравшие на лице Коли желваки. А причудливо падающие на его лицо тени из-за сумеречного освещения в зале и от того, что он так и не сел, завис над ней, добавляли всему этому резкости и глубины. Какой-то мужской грубости. Не пугающей, но усиливающей притяжение, словно отсекающей ее от всех остальных в зале. Вдруг начавшей довлеть над Аленой, ее эмоциями и чувствами.
Все, на что хватило сил, отвернуться, разрывая контакт взглядов. Потянулась к бокалу. Однако тот оказался пуст.
— Вина? — Николай тоже не пропустил этот момент.
И с чего это он вдруг так внимателен?!
— Спасибо, лучше воды, вина уже хватит. Хоть и не за рулем, но голову хочется ясной сохранить, — так и не повернув взгляд в его сторону, выдавила из себя беззаботную улыбку.
— А, может, ну ее, эту ясную голову, красавица? — усмехнулся Коля. — В топку! Иногда имеет смысл поддаться безумству, — то ли поделился опытом, то ли ее искушал Николай. — А домой я тебя в целости и сохранности доставлю…
Однако стакан наполнил минералкой под этот разговор.
— Искуситель ты, Коля, — не поддалась на его разговоры Алена, с жадностью глотнув прохладной воды. Аж прояснилось в голове.
Хоть и не сказать, что сердце успокоилось или дыхание стало нормальным. И близко нет… Может, потому, что близко был Коля?
Резкий звук отодвигаемого стула заставил отвлечься. Петр вернулся. И он был сильно раздражен, это даже она заметила. А еще поймала взгляд вновь назначенного Верховного Судьи на соседнее место с Аленой. Туда, где еще несколько минут назад сидела Маша. И где осталась ее сумка. Содержимое явно вызвало интерес Петра.
Не колеблясь ни минуты, Алена протянула руку и забрала сумку подруги, поставив у своего стула. Так же без дрожи выдержала взгляд Петра, даже с вызовом — пусть попробует ей что-то предъявить или сделать! Она не Маша, ради семейной привязанности ни терпеть, ни скрывать ничего не станет, даже угроз на словах!
И Петр это понял. Нахмурился еще больше. Да и все, кто остался за столом, словно ощутили напряжение, повисшее между ними, как туман над тарелками. За соседними столиками продолжали переговариваться, смеяться, звенеть бокалами и вилками, а над их — тишина полная. И дышать тяжело, только теперь от злости, которая явно вспыхнула во взгляде Судьи.
— Пей воду, красавица, теплая она не такая вкусная, — Николай привстал, чтобы поставить бутылку с минералкой, которую до этого держал в руках.
Перекрыл собой траекторию их «гляделок» с Петром, закрыл Алену. А сам на брата глянул прямо… И Алене даже вдруг жалко стало, что она сзади и смотрит в затылок Коли. Потому что нечто, изменившееся в выражении лица Петра, указывало на то, что ему поведение младшего брата не по нраву. Как и то, что там Николай ему давал понять глазами.
Не споря, Алена еще раз отпила. И оглянулась, пытаясь понять, всем ли так сложно сейчас или только на нее атмосфера давит?
Настя, жена Петра, сидела молча и напряженно смотрела на мужа и деверя. Казалось, она тоже пытается понять, что значат их переглядывания. А вот Ольшевский, с которым Алена только сегодня шапочно познакомилась, наблюдал за происходящим с интересом, и точно делал какие-то выводы. Тоже непростой он, вдруг поняла Алена. Совсем непростой. И не такой уж «рубаха-парень», как весь вечер это демонстрировал. Казалось, Александр в голове просчитывает, что он для себя может извлечь из этой накалившейся ситуации, которая разворачивалась на его глазах.
Следил за происходящим и прокурор, Алексей, которого Алена, по правде сказать, тоже не особо хорошо знала.
— Ладно, потом, — вдруг резко бросил Петр, похоже, заметив, что все взгляды за столом обращены на них.
Вроде и брату сказал, а при этом на нее глянул еще раз через голову Николая. И в этом тяжелом и злом взгляде Алене почудилось предупреждение. Она только выше голову подняла. Подумаешь, и не с такими приходилось на работе сталкиваться! Должность начмеда подразумевает, что начальство на нее все стычки и спорные вопросы сбрасывает, заставляя улаживать конфликты и с облздравом, и с недовольными пациентам-клиентами. А в частной клинике люди любили скандалить не меньше, чем в бюджетной.
— И все же зря, зря ты от вина отказываешься, оно здесь хорошее, — словно и не было этих нескольких давящих мгновений, повернулся Коля вновь к ней.
Настя, будто только этого и ждала, повернулась к Алексею и спросила что-то про громкое судебное дело, которым сейчас его отдел занимался. То освещалось на всех телеканалах, и не было ничего удивительного, что жена Петра, когда-то так же работавшая в прокуратуре, заинтересовалась деталями. Алексей начал отвечать, Петр сделал вид, что ему интересно…
А Алена вновь под магию темного взгляда Николая попала, непонятного и непривычного сегодня. Из огня да в полымя, как говорится. Зря инстинктивно на вопрос обернулась. Стоило в тарелку уставиться. Эти два брата сегодня играли на ее нервах, пусть и каждый по-своему.
— Что же ты сам не пьешь, если меня так уговариваешь? — хмыкнула, чувствуя, как пальцы начинают мелко дрожать, и проклиная собственную слабость к этому мужчине. Ну ведь не стоит он этого!
Коля же на ее вопрос рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Вроде и расслаблен, и вольготно себя здесь чувствует, а ее словно накрывает какой-то штормовой и бурной волной сумятицы, мятежности, которые Николай излучает, несмотря на прикрытие вечного бесшабашного амплуа. Да что же это с ним?! И почему Алена так остро этого мужчину воспринимает? Отчего не может махнуть рукой на этого шалопая и принять явные и однозначные знаки внимания со стороны заведующего травматологией в их клинике? Толку в разы больше бы было!
— А я решил завязать с алкоголем, — хохотнул Коля, внимательно вглядываясь в Алену, будто мысли ее читал. Не позволял отвести глаза, как гипнотизировал. — И так на душе и за душой хватает грехов, куда мне еще такие зависимости? — вроде и в шутку, и с усмешкой в пол лица…
Но темное выражение глаз не давало Алене рассмеяться в ответ, пусть и растянула губы в притворной улыбке. Сама же внимательно всмотрелась в Колю.
— А дело уже дошло до зависимости? — таким же беззаботным тоном, как и он говорил, поинтересовалась, прячась за бокалом с водой.
Ее вопрос заставил Николая расхохотаться, привлекая уже к ним всеобщее внимание за столом. Но не было похоже, чтобы Колю это смутило. Он подался вперед, приблизившись к ней, словно они сидели здесь одни:
— Нет-нет, красавица, доктора выключи. Меня уже не спасти. Случай безнадежный и неоперабельный, так что и пытаться не стоит, — подмигнул ей, но выражение глаз все такое же глубокое и странное, затягивающее.
— Где ты слов таких набрался, специфических, Николай? — против воли рассмеялась Алена, отставив бокал с водой. — Это наш профжаргон, медицинский, а никак не юридический.
— Так у тебя и набрался, Леля, — неожиданно для нее назвал ласкательно, как только Маша и окликала Алену. — Я тебя всегда внимательно слушаю, — снова подмигнул…
У Алены слов не нашлось. Так и замерла опять, как будто ей мужчина впервые приятные глупости говорил, растерялась, растеклось что-то в душе от этого обращения, непривычного и такого значимого именно в его устах… Но и резануло внутри от смысла, который он шуткой пытался замаскировать. И бог его знает, как бы Алена выкручивалась, не включись у нее телефон, выставленный на беззвучный. Пришло сообщение.
Честно сказать, с радостью ухватилась за этот предлог. Номер был не знаком, и, вполне допуская, что вызов может быть связан с работой, поднялась со стула… через секунду промедления подхватила и свою сумку, и подруги.
— Извините, по работе, — бросила сразу всем за столом, и поспешно вышла из зала, пусть это больше напоминало бегство, на ходу читая…
Маша просила забрать ее вещи, обещая, что сейчас кто-то подъедет и заберет.
«Уже. Жду», отписалась Алена, остановившись в холле у большого окна. Поставила на подоконник сумки. «Это он?», не то чтобы рассчитывая на ответ, поинтересовалась в свете их сегодняшнего разговора о влюбленности Марии… Вот даже Алена не могла предположить, что таинственный мужчина, вдруг возникший в жизни подруги — это их губернатор. При всем-то багаже непростых отношений их семей, однако!
Маша и не ответила. Точнее, отделалась загадочным смайлом. Но Алене этого хватило. Он, значит.
Что ж, неудивительно тогда, что Маша в последнее время такая встревоженная — есть отчего. Оторвавшись от телефона и сама примостилась на подоконник, наплевав на платье и образ, посмотрела в отражение стекла. Так старалась: макияж, прическа, платье… Зачем? На что рассчитывала? Вроде бы ни на что, если мозгами думать, а не глупым сердцем. Но оно, сердце это, голове упрямо отказывалось подчиняться и наивно замирало при одной мысли, что Николай обратит внимание и… Что «И», лучше не углубляться! Ну ведь действительно! Она же знает, кто он и какой, тем более в отношении женщин!
Ну да, ну обратил внимание, и что?
Алена, очнись! Он на вечер с одной пришел, потом на тебя переключился, потому что рядом и удобно, а уйдет, вообще, с третьей, небось! Это же Коля! Такого бабника еще поискать надо, как до сих пор не придушил никто из бывших пассий. Или жена бывшая…
Настроение стремительно ухудшалось, как и всегда, когда Алена позволяла себе углубляться в анализ своих безумных и ничем не мотивированных чувств к Николаю. Тем более что головой все понимала: и бесперспективность, и наивную девчачью глупость.
— Надеюсь, ты не пытаешься скрыться? — он возник позади нее в отражении окна, как из ниоткуда, заставив Алену даже вздрогнуть от неожиданности. Словно из мыслей ее материализовался.
Не успела взять себя в руки, уставилась в этого иллюзорного Николая, внимательно наблюдающего за ней в стекле. А вдруг и он все ее эмоции и мысли сейчас прочтет, нараспашку же. А Коля, хоть и шалопай, но разумом не обделен, даже с излишком, да и привык к интригам, недомолвкам, разгадыванию мотивов слов и поступков.
Глупости! О чем она думает?! Просто задумалась, не услышала и все.
— Не поняла претензии, — попыталась скрыть свою растерянность за улыбкой и шутливым тоном. — Маша попросила передать ее сумку, сейчас подойдет кто-то, вот и жду…
— А я уже решил, что ты надумала скрыться, красавица, — Коля стоял очень близко.
Куда теснее, чем это было безопасно для ее самообладания. Алену накрыло ароматом его парфюма, который и сам по себе был чертовски хорош, а уж на этом конкретном мужчине!.. Ммм, просто уткнуться бы носом ему в шею и дышать…
Интересно, как Николай на такой ее поступок отреагировал бы?
— Ну уехала бы, и что? — вместо этого поинтересовалась Алена, стараясь дать себе мысленный подзатыльник и оклематься. — Там и без меня говорить есть с кем, — пожала плечами. Попыталась отступить в сторону, но неудачно.
— Я серьезно предлагал отвезти тебя, Лель. И даже готов настоять на этом, — Коля и не думал отодвигаться.
Ну вот что с ним делать?! Вновь не понять: шутит или серьезно, хоть и говорит таким тоном, что мурашки по спине бегут, а на губах играет шутливая усмешка… На слишком соблазнительных, казалось, немного широковатых для его лица, губах… Не должен рот у мужчины быть настолько привлекательным! Просто права не имеет!
— Хорошо, вези! — она так устала разгадывать его загадки этим вечером и бороться со своими разыгравшимися эмоциями, что решила идти ва-банк. Вот и посмотрим, серьезно он или нет. — Сейчас отдам вещи Маши, и можем ехать.
Глянула на него через плечо, даже с некоторым вызовом в глазах. Николай это заметил. Усмехнулся иначе…
— Заметано, красавица, — поднял руку и поправил прядь волос, которая упала ей на глаза, задев при этом щеку. У Алены вновь дыхание куда-то подевалось. Прям апноэ постоянное, надо бы причины искать…
ГЛАВА 2
Погода за окном не радовала. Хотя чего ждать от осени, тем более поздней? Даже нормально, что холодный дождь льет с полуночи и до сих пор. А небо, затянутое плотным серым покровом туч, не оставляет ни единого шанса на появление хоть одного солнечного лучика. Еще и работы, как назло, полно! Да и все пациенты, с которыми Алене предстоит разбираться, непростые, непонятные, нужна консультация смежных специалистов, дополнительные обследования, а ей это все организовывать и согласовывать, еще и в спешном порядке. Впрочем не привыкать. И не с таким справлялись.
Проблема в том, что сегодня мысли вовсе не желали на рабочий лад настраиваться, а целиком и полностью сосредоточились на вчерашнем непонятном поведении Николая. И на том, что именно он придумал для нынешнего вечера. Алена тяжело вздохнула, прижав пальцами глаза… Она и на сегодня уже позвонила договорилась о макияже и укладке. Вне очереди. Очень непросто было, но она умела уговаривать, да и постоянный клиент — кого-то другого перенесли, кого-то сдвинули в записи, и вот… Разумеется, Алена не могла пойти на ужин с Колей не «при параде»! Что бы он там ни замышлял. Сколько бы ни убеждала себя и не напоминала, что это безумная затея и ей точно не стоит голову терять. Не от этого мужчины. Только голова головой, а сердце, глупое, частило и замирало в ожидании и предвкушении. Да уж, Алена, даже столько лет в медицине не избавили тебя от мечтательности и веры в чудеса, смешно, ей-богу! Уже не маленькая девочка, чтобы верить в бабушкины сказки! Да и бабушки давно нет. Надо бы вспоминать про здравый смысл, чтобы потом не жалеть.
Пытаясь напомнить себе об этом, она закрыла кабинет и пошла в отделение — стоило отставить в сторону мысли о Николае и сосредоточиться на работе. Ей предстояло уговорить одну из пациенток пройти МРТ, чего та никак не желала делать в силу возраста и непонимания процесса, а отсюда — естественного страха перед «жуткой махиной», в которую врачи «пытались засунуть» пенсионерку. Хорошо, что внуки, оплачивающие лечение бабушки и весьма заинтересованные в ее здоровье, были адекватно настроены и понимали необходимость проводимых обследований и процедур. Но сама пациентка категорически отказывалась слушать своего лечащего врача.
Кроме этого Алене сегодня предстояла встреча с поставщиками расходных материалов для клиники, надо было перезаключить контракт. Да и текущих дел хватало, писанины, но своевольные мысли все крутились вокруг совсем нерабочих моментов.
Вчера Николай довез ее до дома, а Алена всю дорогу пыталась понять, с чего это вдруг озадачился? Да, они нередко общались, особенно там, где пересекались благодаря Маше: на всех этих вечерах, концертах, встречах. Алена никогда не скрывала, что не особо любит братьев подруги, позволяла себе резкие высказывания и достаточно прозрачные намеки… Но если Петр отвечал ей тем же, то Коля всегда поддевал, шутил, балагурил — на него просто невозможно было сердиться! Да и на контакт, в случае чего, с подругой сестры всегда выходил именно он. В принципе, они нормально общались и были даже в курсе дел один другого в какой-то степени. Возможно, Алена знала о мужчине немногим больше, так как нет-нет, а спрашивала что-то у Маши. Пусть и сама понимала, что не стоило бы.
Но с чего это он вдруг вчера так озаботился ее комфортом, мыслями и временем — Алена так и не поняла. Как и того, с чего вдруг он потратил немалые деньги ради вечера в ее компании? И данное непонимание Алену нервировало.
— Доброе утро! — отодвинув пока личные проблемы подальше, Алена ослепительно улыбнулась, входя в палату. — Мы почему врача не слушаем, Марина Семеновна? И внуков расстраиваем. Разве так можно? — с шутливым укором пожурила она пожилую пациентку.
— Ой, деточка, поживешь с мое, поймешь, что иногда не все советы слушать стоит, — не осталась в долгу Марина Семеновна, ответив ей такой же улыбкой. — Я своей интуиции доверяю больше, чем всем этим вашим новым открытиям и технологиям, — словно, чтобы подчеркнуть это, пациентка закрыла и отложила на прикроватную тумбочку самую обычную бумажную книгу, а не электронную читалку, как это чаще в последние годы бывало.
Для своих восьмидесяти пяти Марина Семеновна не просто прекрасно держалась. На самом деле Алена была удивлена ее бодростью, оптимизмом, да и состоянием здоровья. Невыраженные жалобы на скованность в суставах да чуть снизившееся зрение — сущие мелочи, учитывая, что многие в их стране до такого возраста просто не доживали! А вот периодически возникающие боли в пояснице и не совсем понятная картина на УЗИ почек — настораживала. И Алена полностью поддерживала лечащего врача Марины Семеновны в том, что этот вопрос стоит как можно скорее прояснить, чтобы их бодрая пациентка и дальше била рекорды долгожительства.
— И разве ваша интуиция говорит, что внуки вам плохого желают, Марина Семеновна? — и не думала отступать Алена. — Или я? Это простое обследование, совершенно безопасное…
— Безопасное, как же! — прервав ее, возмутилась Марина Семеновна. — Тебя бы раньше времени в гроб засунуть пытались, иначе бы заговорила!
Это было непрофессионально, но Алена искренне рассмеялась.
— Марина Семеновна, вы же образованный человек! Творческий! Ну какой гроб, что вы, в самом деле?! Это только наука, техника. Все совершенно безопасно! Я сама неоднократно такое обследование проходила…
— А вот и зря, деточка. Зря, — по виду совсем неубежденная ее доводами, Марина Семеновна покачала головой. — Лучше бы не по этим трубам лазила, а к себе больше прислушивалась и внутреннему голосу доверяла, — и она погрозила Алене пальцем. — У тебя внутреннее чутье сильное. Слушайся его, доверься и сможешь правильную дорожку в жизни найти, то, что по сердцу, выбрать.
Интересное направление принял их разговор, не отнять. И малопонятное. Не растерявшись, однако, потому как за годы работы и не с таким сталкивалась, Алена тут же ухватилась за эту идею.
— Так мой внутренний голос и говорит, что вам обязательно надо пройти это обследование, Марина Семеновна! Так что не будем спорить уже с моей интуицией, договорились? — подмигнула она старой женщине.
А та неожиданно внимательно и пристально глянула на нее, так глубоко как-то, из-под светлых бровей, даже пронзительно, почему-то заставив пробежать по затылку Алены непривычный и непонятный холодок.
— Не обманываешь? — с каким-то странным, если честно, интересом, уточнила Марина Семеновна. — Нутром чувствуешь?
Странный подбор слов, если бы кто-то спросил мнение Алены. Но сейчас было важно не ее впечатление, а необходимость уговорить пациентку.
— Нутром, — кивнула она. — Именно нутром. Так что, поехали? — решила не терять времени.
— Что ж, давай, если так, — как-то совсем неожиданно согласилась Марина Семеновна. Подозрительно даже, после двух дней безуспешных уговоров и вдруг так…
Хотя, может, ей просто внимания хотелось, чтоб побегали вокруг? Мало ли, причуды у пожилых и не такие бывали. Не желая упускать удачу, Алена тут же вызвала медсестру с креслом-каталкой и сообщила лечащему врачу.
— Вот и правильно, Марина Семеновна. Это вы верно решили, — подбодрила она пациентку, уже выходя из палаты, чтобы толпу не создавать и не мешать готовиться.
— Надеюсь, что не пожалею, — без особого оптимизма отозвалась та, с подозрением косясь на молодого лечащего врача, казалось, искренне благодарного Алене за помощь. — А ты ко мне вечером еще зайди, детка, — добавила Марина Семеновна, глянув в ее сторону.
— Хорошо, — пообещала, не желая ей настрой сбивать, и пошла дальше.
Ему не стоило этого начинать. И Алену трогать тем более не стоило. Но вчера был настолько паршивый день, да и вся последняя неделя хр***вая настолько, что как головой не двинулся?! Вот и накрыло… или, точне, сорвало все с тормозов, то, что давным-давно пометил у себя в мозгах табличкой «не лезь — убьет». Только он ее или она его доканает? Загадка.
И все же, несмотря на отвратно-поганые дни, ему не стоило смотреть в сторону Алены с какими бы то ни было поползновениями. Они не пересекающиеся линии. Даже не параллельные… Просто два разных мира. И нечего ее тянуть даже в тень от своего. Просто лишнее. Алене в его реальности делать нечего. Ради бога! Она дожила до тридцати шести лет, ни разу и правил дорожного движения не нарушив! Да, Николай по своим каналам проверял. Ничего. Абсолютно законопослушная, и от налогов никогда не уклонялась, он и там узнавал. Целиком посвятила себя медицине, многого добилась своими силами и умом. Не зря Машуня, сестра Коли, с ней сдружилась сразу: два сапога пара. Две святоши, епт!
Коля был на другой стороне. В полной тени. Может, и не увяз так глубоко, как Петр, но и того, что за плечами имел, с лихвой хватило бы не на один круг пекла. И по фигу, что законник, адвокат… Поэтому же и знал, что да как провернуть. А Фемида что? Она слепа, ей все равно, главное факты правильно подать, чтоб не придраться. Это он умел лучше многих, потому и был так успешен, что даже Петр…
Ладно, к черту брата! Итак достал за эти дни. Еще и сейчас думать о том, что узнал о махинациях Петра против родных, не хотел. Гори оно все синим пламенем! Пожалуй, Коля впервые понимал в чем-то Машу, его реально мутило от понимания, в чем они столько лет «варятся» и чего своими руками наворотили. Потому и потянулся к Алене вчера, видимо. Она всегда для него казалась глотком чистого воздуха. Оттого и не позволял никогда себе приближаться, четко выдерживая дистанцию.
Он вообще не особо стремился с женщинами сближаться или душу кому-то выворачивать. Не его принципы и подход. Даже с бывшей женой не откровенничал: у них было взаимовыгодное сотрудничество. Этот брак помог ему продвинуться в карьере и снять все вопросы в семье, отчего Николай так тянет с женитьбой и детьми. Да и бывшей жене на руку семейная жизнь пошла — она прилично улучшила свое материальное состояние. Секс иногда, когда лень метаться, а тело разрядки просит — удобно. В остальном они друг другу не мешали. Партнеры. Никаких чувств. И развелись так же спокойно, когда оба пришли к мысли, что партнерство себя изжило.
Он тогда уже знал Алену… и не это ли способствовало накоплению раздражения на жену и остальных ситуативных пассий?
Х**н знает! Видит бог, Николай не хотел об этом размышлять! Иногда он испытывал раздражение на сестру, что та себе такую подругу нашла — все в Алене словно притягивало Николая, взывало к чему-то слишком глубинному внутри него, малоосознанному… Жизненно необходимому…
И это было самым опасным. Потому что Николай не был никогда рыцарем или героем. И близко не про него. Наоборот, он всегда был грубой и жестокой скотиной, только сверху прикрытой попытками сдержаться и смягчить, навести лоска ради положения и имени семьи, упрятать это в рамки цивилизации и воспитания. Но чем ближе и дороже для него был человек, тем тяжелее Николаю становилось держать себя в руках. Потому что тем больше он боялся потерять этого человека, а вместо этого терял контроль над собой и срывался. А если к этому еще прибавлялся алкоголь…
Офигенная шутка психики. Реальное проклятие, учитывая их семейное суеверие. Впрочем, не то чтобы для таких его заскоков не имелось предпосылок. Их отец бил и мать, и сыновей. Бил хаотично и жестоко, так же срываясь по любому поводу. Потому что любил… Так говорил.
Отец дико ревновал мать к каждому встречному мужчине и иногда доходило до того, что и их, Петра и Николая, называл ублюдками, которых мать нагуляла с выдуманными им любовниками… а ее наказывал за это.
К рождению Маши характер отца поутих. Николай и сейчас не знал до конца, что послужило причиной, но отец перестал рукоприкладствовать. И даже отношения с матерью у них наладились. Впрочем в остальном воспитание осталось таким же жестоким, практически игры на выживание. Отец одобрял соперничество между сыновьями, не вмешиваясь, если возникали драки. А Петр тогда уже вырос достаточно, чтобы пытаться доминировать. Да и методы получения желаемого они с детства усвоили прекрасно. Драки были обычным явлением в их доме.
Маша… Николай ее никогда не бил. Он не понимал, как у Петра рука на младшую сестру поднималась. Но, к своему стыду, сам он достаточно боялся отца и старшего брата, чтобы не всегда вмешиваться или заступаться. За что и сейчас себя проклинал… еще и трус. Только что толку в самобичевании, когда уже ничего не исправить?
Николай был паршивым старшим братом и честно это понимал, пусть сейчас и старался это исправить. Оказался он и ужасным мужчиной.
Это открытие пришло к нему тогда, когда Николай впервые влюбился в однокурсницу, еще в университете. Все было хорошо и прекрасно, они встречались, наслаждаясь молодостью и друг другом… А потом что-то начало меняться. Она устала, ей захотелось идти дальше. Эти чувства не были постоянными, и Николай понял, что ее теряет. Однажды вечером, после какой-то гулянки у друзей, девушка сказала, что не любит больше и рвет с ним отношения…
Его как подменили. Николай знал только один способ удерживать тех, кого любил, тот, что ему все детство показывали… Он утратил контроль над собой на какие-то мгновения, да и алкоголь подогрел. Вспыхнул скандал, оба орали, а потом Николай осознал, что уже схватил ее за плечи и занес руку, чтобы ударить… Он хотел ударить ее. Почти почувствовал, как сделает это.
Потому что просто не знал, как еще повлиять. Последний аргумент слабого? Что ж, видимо, он и был слабаком. Моральным уродом. Мудаком.
Но тогда ему хватило силы воли отпустить уже расплакавшуюся девушку, не причинив вреда. Спасло то, что в ушах тут же зазвучали крики и плач матери, когда ту отец избивал.
Замяли. Он не пытался больше встреч искать, изживал, исторгал ту любовь из себя, заставляя отворачиваться и не видеть, как она уже с другими гуляет и целуется на территории студгородка, разбивал кулаки о тренировочный снаряд в спортзале… Но главное, что не об ее кожу или лицо. А урок запомнил, и правду о своем темном и гнилом нутре не забывал.
Николай менял женщин часто и бессистемно, был грубоват в сексе, но на всех ровно дышал. Специально таких выбирал, чтобы не привязываться, чтобы потерять не страшно. Да и не потеря это.
А потом Маша его с Аленой познакомила…
Нет, все же зря он затеял этот ужин. Зачем еще больше в эту потребность влипать? Становиться от нее зависимым? Самый тупой расклад.
Но вчера, после того, как в пух и прах разругался с братом, обвинив Петра в таких махинациях, про которые вслух и упоминать не стоило, утратил вечный самоконтроль. И когда увидел Алену… Не выдержал, не справился. Ему просто захотелось передышки: поговорить с ней, посмеяться, провести домой, чтобы точно знать, что с этой женщиной ничего не случится. Как пауза. Оазис, полный солнца и душевного тепла посреди его, довольно мрачной и каменистой внутренней пустыни. И ее взгляды, которые иногда на себе ловил, несмотря на все высказываемое вслух недовольство и поддевки, редкие искренние улыбки, полные того, о чем не стоило думать и хотеть…
Так что сегодня… хорошо, он подарит этот вечер себе, ей. Один вечер. Один ужин. Просто разговор. Ничего больше.
Как сильно Николаю ни хотелось бы уложить Алену на любой стол или тот подоконник, у которого они вчера ждали охранника Горбатенко с вещами Маши. Как бы дико он ни желал облизать каждый сантиметр ее кожи, втягивая в себя, оставляя засосы-метки, прикусывая до дрожи… И ворваться напряженным до боли членом, который ломило от страстного и полного похоти желания к этой женщине, в ее такое сладкое, манящее тело, наверняка окажущееся идеальным для него… Вбивать бы себя в нее до предела, сжимая, сминая руками мягкую, упругую грудь, втягивать в свой рот ее вечно улыбающиеся губы, глотая стоны… Хотелось до одурения.
Но что-то подсказывало Коле, что ей это все может понравиться совсем не настолько, как ему самому. Алена не производила впечатления человека, которого тянет на «темную» сторону в чем-либо, да и на любителя грубого или жесткого секса она слабо походила. А Николай меньше всего хотел бы причинить боль или огорчение этой конкретной женщине.
Потому сегодня будет ужин, вино и хороший разговор. Ничего более того, за что он уплатил, покупая этот лот на их дурацком аукционе…