ГЛАВА 7

Рейт проснулся от того, что кто-то забрался в его кровать и возился, устраиваясь поудобнее. К его удивлению, он не ощущал никакой опасности от неизвестного пришельца. Несколько секунд Рейт смотрел в темноту комнаты, пытаясь угадать, кто же осмелился потревожить его среди ночи, а затем знакомый рычащий голос поинтересовался:

— Ты долго с-с-собираешьс-с-ся рас-с-сматривать это пятно на с-с-стене?

Рейт улыбнулся и повернулся так, чтобы видеть жену, наконец высунувшую голову из-под одеяла.

— Ты снова забываешь, что я не вижу в темноте. Как ты себя чувствуешь?

Эфа на мгновение задумалась и совершенно серьезно ответила:

— Живой.

Рейт подавил неуместный смех и осторожно, чтобы случайно не порезаться, провел рукой по ее жестким волосам.

— Я рад, что ты жива. В следующий раз постарайся так не рисковать. Кстати, пока ты отсутствовала, на меня было совершено неудачное покушение…

— Я знаю. — Эфа тихо зарычала. — Нужно было его уничтожить!

— Не замечал за тобой склонности к необдуманным поступкам. — Рейт внезапно пожалел о том, что темнота в спальне не позволяет видеть выражение ее лица. — Что тебя так разозлило?

— Ничего. Как там с-с-с владениями уничтоженных герцогов?

Рейт вздохнул. Все признаки того, что его вопрос останется без ответа, имелись в наличии. Спорить и настаивать было бесполезно. Пока сама не захочет, Эфа не скажет ни слова. Оставалось только поддерживать предложенную ею тему разговора.

— Все владения мятежников переданы Короне. Соответствующий указ был обнародован вчера утром. В каждое из них отправлен управляющий из числа верных мне людей и небольшой отряд солдат в поддержку. Хотя после устроенной тобой демонстрации силы в этом нет особой необходимости. Все наши подданные слишком боятся разделить участь мятежников, а то, что они не понимают, как тебе удалось уничтожить флот, в десятки раз превосходящий твои силы, заставляет их быть особенно осторожными. Кстати, я тоже не понимаю, в чем секрет твоей победы и как связано уничтожение мятежников с твоим пребыванием в биорегенераторе. — Рейт вопросительно посмотрел на жену, ни на мгновение не сомневаясь, что она прекрасно видит его лицо и благодаря своим необычным способностям точно знает, что именно он в данный момент чувствует.

— Прос-с-сто новое оружие ус-с-силивает мои врожденные с-с-спос-с-собнос-с-сти. — Эфа повела ушами и снова заговорила, тщательно подбирая слова: — Понимаешь, от рождения я обладаю некоторыми паранормальными с-с-спос-с-собнос-с-стями. Этот прибор на корабле ус-с-силивал их в дес-с-сятки тыс-с-сяч раз, но за это мне приходитс-с-ся рас-с-сплачиватьс-с-ся с-с-сильным ис-с-стощением, ну и некоторыми другими неприятными побочными эффектами. А уничтожить корабли было нес-с-сложно. Двигатели перехода работают на антиматерии, с-с-стоит только убрать поле, изолирующее корпус-с-с двигателя от топлива, и корабль превращаетс-с-ся в маленькую звездочку. Антиматерия, с-с-соприкас-с-саясь с-с-с материей, мгновенно аннигилирует. Вот и вс-с-сё. Разъединила контакт в генераторе поля — и никаких проблем.

Рейт потрясенно молчал, слушая бесстрастный голос Эфы. Такогоон не ожидал! Подумать только, взорвать корабли простым усилием воли! Его жена напичкана сюрпризами.

— И как действуют твои паранормальные способности?

Эфа недовольно фыркнула:

— Не знаю! Дейс-с-ствуют, и вс-с-сё! А ес-с-сли тебя интерес-с-суют подробное-с-сти — с-с-спрос-с-си у Хальзара и Тальзы, они в этом лучше разбираютс-с-ся! — Тонкая рука с длинными острыми когтями вскользь задела Рейта по лицу, и он поспешно отшатнулся, чтобы избежать глубоких царапин.

Уже понимая, что не успеет, принц схватился за пострадавшую щеку и с удивлением обнаружил отсутствие на ней малейших следов когтей. Эфа довольно зарычала, темнота не мешала ей любоваться крайним изумлением Рейта, отразившимся на его лице, и, судя по всему, она получала от этого удовольствие. Рейт вздохнул и пытался поймать ее за руку. Но состязаться в скорости с Эфой было бесполезно. С таким же успехом он мог попытаться поймать ветер. В конце концов, бросив это бесполезное занятие, принц лег на спину и подчеркнуто безразличным тоном поинтересовался:

— А что ты умудрилась сделать со своими когтями? Надеюсь, ничего непоправимого не произошло?

Эфа тихо рассмеялась:

— Нет, ничего непоправимого. Прос-с-сто мы с-с-с Хизой придумали, как обезопас-с-сить тебя от моих когтей во время с-с-сна, не покидая общей кровати и не проводя вс-с-сю ночь напролет в с-с-созерцании потолка.

— И что же вы придумали? — Рейт был уже не в состоянии скрыть первую заинтересованность. Он никак не мог забыть брачную ночь и ту крайнюю осторожность, которую им приходилось соблюдать, чтобы не отправить его на тот свет в самый неподходящий момент.

— Ничего ос-с-собенного. — Эфа явно была в курсе его переживаний, слишком уж довольно звучал ее голос. — Прос-с-сто на каждый коготь с-с-сделали с-с-своеобразные ножны из твердого металла с-с-с закругленным кончиком и маленькой защелкой, чтобы эта штука не с-с-слетала во время с-с-сна, вот и вс-с-сё. А волос-с-сы я с-с-сейчас-с-с заплету в косу и с-с-спрячу под с-с-специальную с-с-сетку, чтобы ты не порезался об их кончики.

Рейт ошеломленно слушал жену, не зная, ругаться ему или смеяться. Всё оказалось до изумления просто, а он столько времени потратил, пытаясь найти решение этой проблемы! Вспомнить страшно! Эфа заплела косу и, с довольным ворчанием устроившись у него на плече, добавила:

— Вс-с-сё мое оружие на прикроватном с-с-столике, а за дверями с-с-спальни дежурят диины, в с-с-случае нападения у меня хватит времени на то, чтобы до него добратьс-с-ся и с-с-снять эти штуки с-с-с когтей. Вс-с-сё продумано.

Рейту подобное и в голову бы не пришло, и он благоразумно промолчал. Бесспорно, в вопросах безопасности Эфа разбирается гораздо лучше него. Так какой смысл об этом говорить? Гораздо разумнее постараться выспаться перед завтрашним приемом.

Лотан Сел проснулся от того, что у него безумно болела голова. «Саан побери, и где я умудрился так напиться?» — удивленно подумал посол, никогда в жизни не злоупотреблявший спиртным. Он попытался открыть глаза. Но веки, казалось, весили тонну и никак не хотели разлепляться. Лотан с трудом поднял руку и потер глаза, пытаясь заставить их открыться. Это простое движение вызвало новый приступ головной боли, к которой почему-то добавились головокружение и тошнота. «Неужели меня отравили? Но где? Кто?» — Сел почувствовал, что его охватывает паника, и постарался справиться с постыдной слабостью, недостойной настоящего мужчины. И тут же вспомнил, что с ним произошло, и, от ужаса забыв про боль и слабость, сел на кровати и открыл глаза.

Он находился в собственной спальне, в посольстве Объединения свободных планет — в легкой пижаме лежал в кровати и, судя по ощущениям, был, бесспорно, жив, и если не считать неприятной слабости, здоров. Но не могли же события последних дней оказаться чересчур реальным кошмаром? Лотан вскочил с кровати и бросился к зеркалу. Он точно помнил, что, после того как очнулся в камере, у него болела шея. С внутренней дрожью Сел расстегнул верхнюю пуговицу пижамы и со смешанным чувством облегчения и страха уставился на характерные следы пальцев на шее. Всё-таки это был не сон. Он действительно покушался на принца-консорта, был схвачен и заключен в камеру. И ему не приснился визит принца и диина. «Но тогда почему я жив? И не просто жив, но еще и совершенно свободен? Что происходит?» — Лотан на мгновение зажмурился, борясь с вновь подступившей паникой, а затем решительно направился к коммуникатору и нажал кнопку вызова секретаря.

— Доброе утро, господин посол. Слушаю вас, — раздался голос его подчиненного, и Селу стоило огромных усилий не ущипнуть себя. Он никак не мог избавиться от ощущения, что всё вокруг — просто затянувшийся кошмар. Справившись с собой, он спросил, стараясь, чтобы голос не выдал его состояния:

— Доброе утро, Доротан. Когда я вчера вернулся в посольство? — Лотан затаил дыхание, ожидая ответа.

— Не знаю, господин посол. Вас не было два дня. Господин Дол даже собирался начинать поиски, а сегодня в шесть часов утра служанка зашла прибрать вашу комнату и обнаружила вас спящим на кровати. Она доложила об этом господину Долу, и он приказал дежурной смене охраны явиться к нему для выяснения. Но охрана вас не видела, и датчики слежения не зафиксировали вашего возвращения на территорию посольства. Поэтому сейчас программисты проверяют компьютер на наличие вирусов, а охранников допрашивают. — Доротан замолчал, и Лотан почувствовал, как у него нехорошо засосало под ложечкой.

Никто в посольстве не знал о полученном им задании, но начальник Службы безопасности Дол явно стремился привлечь к его отсутствию как можно больше внимания, чего при обычном двухдневном отсутствии посла делать бы не стал. Всем было известно, что представители правящего дома Империи отличались чрезмерной импульсивностью, и внезапная поездка по планете или за ее пределы в сопровождении всего двора и дипломатов, случайно оказавшихся в момент принятия решения в поле видимости монарха, была делом обычным. Подчас о перемене планов Его Величества узнавали только через несколько дней, поскольку имперская Служба безопасности имела привычку дезинформировать всех, кого только возможно, в целях защиты монарха и первых лиц государства от покушений, заговоров и прочих неприятностей, неразрывно связанных с их высоким положением в Империи.

Лотан выключил коммуникатор, не заботясь о том, что по этому поводу подумает его секретарь, и без сил опустился в кресло. Чрезмерная бдительность Дола могла означать только одно — Лотан долженбыл попасться. Президенту нужен был повод для объявления войны. И этим поводом должен был стать скандал вокруг покушения на принца, в котором обвинили бы человека с безупречной репутацией. Человека, в чью виновность никто бы не поверил, а значит, в глазах всей Галактики президент превращался в защитника, стремящегося спасти гражданина своего государства от произвола сумасшедших имперцев, а когда ему это не удастся — отомстить за него. И Долу заранее было дано распоряжение привлечь к отсутствию посла как можно больше внимания, не дать замять конфликт.

Лотан закусил губу, но даже резкая боль и соленый привкус на языке не заставили его встряхнуться. Он всегда был уверен в том, что его страна отличается от прогнившей до самого основания Империи. Что президент никогда не опустится до безобразной подлости Императора. Однако то, что случилось в последние дни, наглядно доказывало ошибочность его убеждений. Президент, Император — они были похожи, как близнецы-братья, только один не стеснялся демонстрировать свою сущность, а другой умело ее скрывал.

Звонок коммуникатора заставил Села очнуться от размышлений. Звонил начальник охраны. Ощущение надвигающейся опасности заставило Лотана собраться. Он слишком хорошо знал Дола, чтобы сомневаться в том, что отчет обо всём происшедшем ушел наверх сразу после того, как его обнаружили, и отчет этот был составлен таким образом, что в его предательстве не усомнился бы и родной отец, а не только вечно подозрительные ищейки из Службы государственной безопасности. Заставив себя успокоиться, Лотан нажал кнопку включения связи и спокойно поинтересовался:

— Что вам угодно, Дол?

— К вам направляются два сотрудника Службы охраны, соблаговолите проследовать с ними в мой кабинет и не делайте глупостей: ни сбежать, ни покончить с собой вам не удастся.

Лотан скрипнул зубами от неприкрытого торжества в голосе начальника Службы безопасности и с сожалением согласился с тем, что он прав. Наверняка компьютер, контролирующий его комнаты, уже получил соответствующую команду и в случае попытки самоубийства просто погрузит его в сон каким-нибудь безопасным сонным газом или найдет другой способ лишить его сознания до прихода Службы безопасности. Проклятье! Остается только сидеть и ждать. Лотан с ненавистью посмотрел на коммуникатор. Дол празднует победу, и то, что Сел не сделал ему ничего плохого, не делает его торжество менее значимым. Дол из тех людей, которым доставляет удовольствие уничтожать себе подобных. Когда Лотан открыл рот, чтобы высказать всё, что он думает о начальнике охраны, он внезапно услышал, как в кабинете Дола запищал сигнал экстренного вызова.

Через несколько секунд он едва сдержал истерический смешок. Империя, сбросив его на самое дно пропасти, теперь давала ему возможность оттуда выбраться. Сотрудникам посольства было от чего запаниковать. По официальным каналам пришло приглашение на церемонию принесения присяги герцогами новой Императрице, которая состоится через час. Лотан злорадно покосился на коммуникатор, теперь Дол оказался перед нелегкой дилеммой: либо арестовать посла как предателя и на три десятилетия прервать все дипломатические отношения с Империей, либо отправить человека, предупрежденного о том, что его ждет, в место, где Служба безопасности посольства не сможет его контролировать. Сел невольно поблагодарил Саана за приверженность имперцев древним традициям. Еще со времен первого Императора действовал закон, гласящий, что послы дружественных государств обязаныприсутствовать на пяти церемониях: свадьбе Императора, представлении наследника народу, принесении присяги новому Императору герцогами, коронации и похоронах Императора.

Неявка на такое мероприятие означала разрыв дипломатических отношений на тридцать лет и высылку всего посольства за границы Империи на тот же срок. А согласно международному соглашению пять тысяч какого-то бородатого года, дипломаты были обязаны соблюдать законы государства, в котором находится их посольство. Для президента все эти соглашения вряд ли имеют большое значение, но другие государства не дадут ему их проигнорировать — и не из-за приверженности букве закона, а преследуя цель убрать конкурента с политической арены региона. Вот уж повезло так повезло.

Лотан слушал ругань Дола, забывшего о том, что у него включен коммуникатор, и не сомневался в том, какое решение он примет. За час, оставшийся до церемонии, другого посла назначить просто не успеют — одни верительные грамоты необходимо согласовывать с принимающей стороной не менее семи дней! А это значит, что он сможет вырваться из-под опеки Службы безопасности на достаточный срок, чтобы успеть избавить себя от пребывания в подвалах СГБ.

Лотан невольно вздрогнул, когда услышал свое имя. Дол наконец перестал ругаться и теперь требовал его внимания.

— Я слушаю вас. — Сел старался ничем не выдать своего торжества.

— Вы пойдете на императорский прием. — В голосе начальника Службы безопасности была бессильная ярость. — Вы пойдете туда в сопровождении двух моих сотрудников, у которых будет приказ уничтожить вас при малейшей попытке предать интересы своей страны. Сразу после приема вы вернетесь в посольство и будете арестованы. Вы поняли меня? — Лотан растерянно уставился на коммуникатор.

Такогоон не ожидал даже от Дола! Убийство на императорском приеме вызовет как минимум международный скандал! Вдобавок ко всему сотрудники Службы безопасности при исполнении подобной акции на территории другого государства без разрешения на осуществление профессиональной деятельности — это уже повод для войны! Или он этого и добивается? Сел вздрогнул от такой мысли. Даже самый сумасшедший сторонник военных действий не будет их развязывать заведомо проигрышным для себя способом, ведь такое наглое попрание международных законов даст повод другим государствам под предлогом защиты международных соглашений не только растащить Империю по кусочкам, но и хорошенько пощипать Объединение свободных планет!

— Вы меня слышите? Посол Сел, извольте отвечать, когда с вами разговаривают!

Лотан взял себя в руки и спокойно произнес, ничем не выдавая охватившей его растерянности:

— Я всё понял. Буду готов через двадцать минут.

— Прекрасно! — удовлетворенно буркнул Дол. — И не забывайте, что всё время пребывания за пределами посольства вы будете под наблюдением.

— Буду иметь в виду. — Лотан сделал над собой усилие, успокоился и начал обдумывать ситуацию. Ему необходимо покончить с собой, до того как его убьют, чтобы избежать повода для развязывания войны, которая, он был уверен, не принесет пользы ни одной из сторон, и в то же время сделать это так, чтобы даже у самых пристрастных дознавателей не возникло сомнений в том, что из жизни он ушел добровольно. Непростая задачка!

Эфа стояла перед зеркалом и думала, какое оружие взять с собой на прием. То, что основной набор будет при ней, не вызывало сомнений. Но, может быть, стоит прихватить что-нибудь в дополнение? Например, отравленные иглы?

Эфа покосилась на мужа, который с отвращением рассматривал свое парадное одеяние, явно не испытывая особого желания его надеть. Н-да, вот об этом она не подумала! Придворный портной лишенный возможности продемонстрировать собственную фантазию и вкус, создавая наряды Императрицы, пытался восполнить утраченное, формируя гардероб принца-консорта. В результате Рейт постоянно щеголял в каких-то невообразимых одеждах, которые доставляли и ему и Эфе одни неудобства. Принц вынужден был ходить в том, что ему не нравилось, а Императрица — постоянно следить за тем, чтобы случайно не задеть тонкую ткань когтем или еще чем-нибудь столь же острым и не оставить мужа голым перед большим скоплением народа. Вдобавок ей приходилось наблюдать за малейшей угрозой его безопасности, так как эти Сааном проклятые тряпки совершенно не годились для защиты жизни и здоровья того, кто их носит. Сплошные неприятности и бездарная трата нервов.

Рейт, как и она сама, предпочитал носить костюмы, не стесняющие движений и способные заменить в случае чего легкий боевой скафандр. А Эфа использовала в одежде ткань-хамелеон, которая позволяла ей сливаться с любым фоном, и для того, чтобы подданные не теряли периодически свою Императрицу, базовый цвет ткани был черным, а маскировка активировалась прикосновением к маленькой пуговке на рукаве. Удобно и практично…

Возмущенный возглас Рейта вывел Эфу из задумчивости. Н-да-а, ничего себе наряд! Такого она еще не видела! Этот ненормальный портной превзошел самого себя! Глядя на бесчисленные слои разноцветного шелка, было непонятно даже, как это нужно надевать, не то что носить! Пора, кажется, сменить портного! И избавить мужа от переживаний по поводу каждого нового наряда! Эфа мысленно дотянулась до диина, дежурившего у двери, и попросила принести костюм, в котором Рейт присутствовал на испытании. Неплохо будет напомнить господам герцогам про этот день. А затем поинтересовалась у Рейта, всё еще вертевшего в руках кусок шелка непонятного назначения:

— Как идут реформы?

Рейт оторвался от созерцания ткани и неопределенно пожал плечами:

— Сейчас еще слишком рано судить. Но, похоже, если мы продержимся ближайший год, то сможем выбраться из тупика, в который загнали Империю твои предки. Нам бы еще побольше толковых специалистов! Но самое печальное в том, что большинство из тех, кто хоть что-нибудь стоит в своей области, уже имеют работу, преимущественно за границей, и не захотят терять ее из-за призрачных перспектив государственной службы. А те, кто еще не покинул родину и не собирается это сделать — слишком молоды, неопытны и в значительной своей части бездарны.

— А ты не пыталс-с-ся привлекать к работе женщин?

Рейт удивленно вскинул брови, услышав подобное предложение:

— Зачем? У них еще меньше опыта, чем у тех зеленых юнцов, которых мы сейчас набираем!

— Не с-с-скажи. — Эфа застегнула на талии пояс с ножнами и проверила, легко ли в них двигаются клиники. — Многие женщины-дворянки в провинции ведут дела с-с-своих имений, пока их мужья развлекаютс-с-ся в с-с-столице. С-с-сам понимаешь, это не так-то прос-с-сто.

— Вот об этом я не подумал! — Рейт усмехнулся. — Ретрограды подымут вой до небес. Такое покушение на основы и традиции!

— А ты обс-с-ставь это как попытку помочь вдовам и с-с-сиротам в наше непрос-с-стое время. Бедняжки не могут о с-с-с-себе позаботитьс-с-ся, а на гос-с-сударс-с-ственной с-с-службе хоть какой-то доход, чтобы с-с-с голоду не умереть.

Рейт задумчиво кивнул, соглашаясь с ее мнением, и поинтересовался:

— Ты же вроде утверждала, что ничего не понимаешь в экономике. Откуда такие познания?

Эфа еще раз осмотрела себя в зеркало, убедилась в том, что заметно только то оружие, которому и полагается по замыслу быть на виду, и заявила:

— Знаешь, Рейт, я заметила за людьми с-с-странную ос-с-собеннос-с-сть — некоторые вещи они вос-с-спринимают как данность, с-с-совершенно не задумываяс-с-сь над тем, почему они такие, какие ес-с-сть. У тебя эта черта проявляете-с-ся в меньшей с-с-степени, чем у большинс-с-ства знакомых мне людей, но она вс-с-сё равно прис-с-сутс-с-ствует. Я прос-с-сто указала тебе на нес-с-соответс-с-ствие твоих предс-с-ставлений об окружающей реальнос-с-сти, а в экономике я по-прежнему ничего не смыслю. — Эфа усмехнулась, глядя на Рейта, ошарашенного ее заявлением, и нарочито безразлично добавила: — К тому же я изучала кое-какие материалы по с-с-социологии. Не тебе одному не хватает хороших с-с-специалис-с-стов. Мне, например, нужен командующий флотом. Диин в этой роли нес-с-сколько нервирует людей как у нас-с-с, так и в с-с-сос-с-седних гос-с-сударс-с-ствах, да и не с-с-сможет Тальза в с-с-случае чего командовать людьми. Она прос-с-сто их не понимает.

В дверь постучали, и Эфа удовлетворенно отметила про себя, что ее распоряжение выполнено. Но, пересекая комнату по диагонали, чтобы открыть дверь, незаметно достала один из кинжалов. Может быть, у нее и паранойя, однако это еще не повод забывать об элементарной осторожности. Недавно установленный замок, запрограммированный только на код ДНК ее и Рейта, тихо пискнул, разблокировав дверь. Хороший замок, одноразовый. Он, конечно, стоит, как новый грузовой катер, зато перепрограммировать его еще никому не удавалось. Сколько ни пытались заговорщики всех времен и народов открыть это приспособление, но если в память замка при его изготовлении не были внесены код их ДНК и еще куча всяких параметров, не позволяющих спутать одного человека с другим, а живого с мертвым — все попытки оказывались пустой тратой времени. Хорошее изобретение, и было бы удивительно, если бы придумали его не в Империи. Конечно, у таких замков были свои минусы — например, слуг приходилось пускать в комнату кому-то, на кого настроено это приспособление, и в отсутствие хозяев помещение не убиралось, но эти незначительные неудобства с лихвой компенсировались возможностью спать, не опасаясь неожиданного визита своего заклятого врага или просто недовольного тобою человека. Когда ситуация в Империи немного стабилизируется, то с таким замком даже можно будет отказаться от диинов-телохранителей, постоянно дежуривших за дверью покоев, если, конечно, они доживут до этого светлого дня.

Эфа открыла дверь и взяла из рук слуги вешалку с костюмом Рейта. Вот так-то лучше! По крайней мере, эту ткань можно держать в руках, не опасаясь, что когти превратят ее в неровно нарезанные лоскутки. Закрыв дверь, подошла к мужу, который явно собирался вышвырнуть свой наряд в утилизатор и не сделал этого до сих пор только потому, что ему тогда не в чем будет идти на прием. Когда поверх ярко-желтого шелка лег его старый костюм, отглаженный и почищенный, Рейт поднял глаза на свою жену.

— Когда?.. — Принц оборвал себя, не закончив вопроса.

Эфа насмешливо фыркнула и, выхватив шелк у него из рук, метко запустила им в сторону утилизатора. Ткань с шелестом пролетела через всю комнату и повисла красивыми складками на едва заметном выступе стены, под которым прятался аппарат по уничтожению отходов. Рейт проводил ее взглядом и покачал головой. Эфа так и не поняла, выражал он свое неудовольствие подобной расточительностью с ее стороны или тканью наряда, в который его намеревался одеть придворный портной. Выяснять это у нее не было никакого желания. Еще раз проверив свое оружие, она устроилась в кресле, наблюдая за тем, как Рейт заканчивает одеваться. Сегодня им предстоит нелегкий день, и то, что ее муж задумал очередную авантюру, только добавит сложностей. И зачем ему это надо? Вечно он пытается кого-нибудь спасти! И вообще, попадать в переделки — это ее прерогатива!

Когда щегольской флаер посольства остановился перед парадным крыльцом, Лотан Сел вышел из него, не дождавшись, пока шофер откроет ему дверцу, и направился к парадным дверям, демонстративно игнорируя двух сотрудников Службы безопасности, приставленных к нему Долом.

Мажордом узнал его и едва заметно кивнул, приветствуя, прежде чем объявить о его приходе. Лотан прошел в зал, проклиная про себя традиции Империи, позволяющие послу дружественного государства иметь двух человек сопровождения, присутствие которых на императорском приеме заранее не согласовывалось. «Как бы избавиться от них? — Сел огляделся по сторонам и вздохнул. — Ну когда в конце концов Империя откажется от этого дурацкого пережитка прошлого?»

В зале было невыносимо душно. Допотопные кондиционеры, установленные, наверное, еще при строительстве дворца, как всегда, не справлялись с нагрузкой. Они явно не были рассчитаны на такое количество народа. А поскольку один из давно покинувших этот мир Императоров издал указ о том, что убранство тронного зала должно оставаться неизменным — не иначе старался под благовидным предлогом скрыть факт, что его казна пуста — то заменить их, нарушив тем самым волю предка, до сих пор даже и не пытались.

Лотан, поймав себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах, нахмурился. «Неужели Дол всё-таки умудрился накачать меня какой-нибудь дрянью? Хотя я ничего не пил и не ел с момента нашего разговора, а газ начал бы действовать сразу…» Сел заставил себя сосредоточиться, видя, как напряглись все находившиеся в зале дворяне: Императрица должна была вот-вот выйти к своим подданным.

Наконец невидимый оркестр заиграл гимн Империи, и в тронный зал в сопровождении принца-консорта шагнула Ее Величество в парадном одеянии, которое до сих пор вызывало шок среди представителей дипломатического корпуса из-за того, что слишком напоминало боевое облачение. Присутствующие поклонились, а императорская чета, пройдя сквозь живой коридор из дворян, послов и гвардейцев, поднялась по мраморным ступеням возвышения и заняла свое место на троне. Все склонились в глубоком поклоне, приветствуя Императрицу. Лотан краем глаза отметил, что его надзирателям в этом зале сильно не по себе от обилия титулованных особ и агентов императорской Службы безопасности. Что ж, тем лучше.

Императрица бесстрастно оглядела придворных и подняла руку ладонью вверх, древним жестом разрешая им выпрямиться. Мажордом тут же шагнул на отведенное ему место слева от трона и громким голосом объявил имя и титулы первого герцога, удостоенного чести принести присягу Короне. Лотан пропустил всё сказанное мимо ушей. В данный момент его интересовало несколько другое, а именно: возможность хоть на пять минут ускользнуть из-под опеки сопровождающих…

В следующую секунду тревожные крики привлекли его внимание. То, что он увидел, заставило его неосознанно податься вперед. «Неужели у меня уже начались галлюцинации», — вертелось у него в голове. Картина, открывшаяся его глазам, действительно напоминала скорее наркотический бред, чем реальность. Принц-консорт вскочил с трона и с несколько растерянным видом наблюдал за тем, как его жена одной рукой удерживает занесенные над ее головой руки напавшего на нее юнца, а другой аккуратно вынимает из его ладоней меч, при этом даже не удосужившись подняться с места. Рядом с ней стоял диин и бесстрастно рассматривал нападавшего, внимательно фиксируя малейшее движение несостоявшегося цареубийцы. Лотан пригляделся и узнал в юнце наследника герцога Ростемского.

Ситуация еще больше запуталась. Только герцогам разрешалось входить в тронный зал с оружием для принесения клятвы Императрице, так каким же образом меч оказался у этого мальчишки? И почему его с этой железякой допустили так близко к Императрице? Сел привычно перебрал все возможные варианты и остановился на наиболее вероятном из них: в неразберихе последних дней смерть герцога Ростемского осталась незамеченной никем, кроме его семьи. Ничего себе наследничек! Недаром старый герцог так не хотел его признавать, хотя и сам был изрядной сволочью. Сын не только сволочь, вдобавок ко всему он еще и дурак: кто же такустраивает покушения? Неудивительно, что Императрица смотрит на него со смесью интереса и отвращения. Тот еще экземпляр!

Диин, всё еще глядя на бьющегося в руках Императрицы мальчишку, странным рычащим голосом произнес:

— Интересный способ.

Императрица перевела взгляд с неудавшегося убийцы на диина, и, вместо того чтобы выяснить, что нелюдь имеет в виду, холодно уточнила:

— И чем же он интерес-с-сен?

— Необычностью.

— Н-да, дейс-с-ствительно необычно. Я хочу с-с-с ним познакомитьс-с-ся. — Голос Императрицы не предвещал ничего хорошего несчастному, заинтересовавшему ее. К трону подошел еще один диин, перед нелюдем придворные расступались почти с неприличной поспешностью, и Ее Величество вручила ему наследника герцога. — В камеру, до ос-с-собых рас-с-споряжений.

Диин непринужденно подхватил мальчишку, который после слов Императрицы обмяк и теперь только смотрел на нее каким-то мертвым взглядом, и спокойно вынес его из зала. Лотан покачал головой, глядя ему вслед. Парень вел себя более чем странно. Ни крика ненависти, ни мольбы о пощаде — такое впечатление, что он просто парализован страхом перед своим будущим, но тогда почему он попытался убить Императрицу при таком скоплении народа? Ведь это автоматически означало для него смертный приговор, вне зависимости от того, удастся ему это сделать или нет. Странный способ самоубийства. А диинов при дворе боятся. Сильно боятся, хотя в этом как раз нет ничего странного. Люди издавна боятся того, что не понимают. Вот и на Императрицу они смотрят, как на демона Саана, внезапно появившегося из бездны. Впрочем, в этом случае вполне заслуженно: Ее Величество в полной мере унаследовала жестокость своих предков, сочетая ее с вызывающей уважение практичностью и расчетливостью. Страшное сочетание.

— Вс-с-сю с-с-семью герцога Рос-с-стемс-с-ского дос-с-ставить во дворец для рас-с-следования инцидента не позднее завтрашнего полдня. Вс-с-сех! Даже с-с-самых дальних родс-с-ственников! — Голос Императрицы вывел Лотана из ступора. — Ес-с-сли хоть один из них не прибудет — вс-с-се три планеты, являющиес-с-ся майоратом герцога, будут уничтожены. — В тронном зале установилась оглушительная тишина. Такого не позволяли себе даже ее безумные предки. Уничтожить несколько миллионов живых существ просто потому, что одного из дальних родственников преступника не доставили пред очи Императрицы в установленный ею срок!

Сел огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что не он один безоговорочно поверил в способность новой Императрицы отдать такой чудовищный приказ. Лотан тихо вздохнул: и почему последнее время он только и делает, что разочаровывается в сильных мира сего? В следующую секунду Сел едва не выругался вслух — и за каким демоном он тут размышляет на отвлеченные темы, упуская великолепную возможность ускользнуть от своих конвоиров?

Лотан украдкой глянул на агента, застывшего с открытым ртом в нескольких шагах от него, и попытался незаметно отойти подальше. Растерянность человека, не привыкшего к неприкрытой жестокости императорского двора, была ему на руку, но, когда он уже собрался затеряться в толпе придворных, прозвучало его имя, и внимание всех присутствующих сосредоточилось на нем. Сел шагнул вперед сквозь раздавшуюся толпу и склонился в глубоком придворном поклоне. Императрица холодно глянула на него звериными янтарными глазами и бесстрастно произнесла:

— Пос-с-сол С-с-сел, я рада приветс-с-ствовать вас-с-с на нашем приеме и надеюс-с-сь, что моя просс-сьба не вс-с-стретит отказа. — Посол склонился еще ниже и усмехнулся про себя. Хотел бы он посмотреть на безумца, способного отказать Императрице после того, что всего минуту назад прозвучало в тронном зале! Он почтительно ждал, пока Ее Величество соизволит изложить свою просьбу.Императрица смотрела на него слишком, как ему показалось, пристально. И Лотан внезапно понял, что она знает о том, что он покушался на жизнь ее мужа, знает и не одобряет милосердия принца-консорта.

Сел бросил взгляд на Рейта, в его насмешливых глазах читалась спокойная уверенность, необъяснимым образом пробудившая в душе посла надежду. Но следующие слова Императрицы крайне удивили его:

— Моя названная с-с-сес-с-стра Хиза изучает традиции людей, и в данный момент предметом ее интерес-с-са с-с-стали обычаи вашей родины. С-с-соблаговолите прос-с-следовать с-с-с ней в ее кабинет и ответить на вс-с-се ее вопрос-с-сы, ес-с-сли, конечно, — Ее Величество тихо засмеялась, — они не будут с-с-связаны с угрозой вашей безопас-с-снос-с-сти и безопас-с-снос-с-сти Объединения с-с-свободных планет. Никто не требует от вас-с-с предательс-с-ства интерес-с-сов с-с-своей с-с-страны. — Лотану не оставалось ничего иного, как выразить готовность исполнить просьбу Императрицы. Он глубоко вздохнул и, стараясь, чтобы его голос не дрожал самым позорным образом, ответствовал:

— Для меня огромная честь выполнить вашу просьбу, Ваше Величество. Если миледи Хиза соблаговолит сообщить мне, где и когда она желала бы меня видеть, я прибуду туда незамедлительно…

— Сейчас. Следуйте за мной! — раздался странный рычащий голос, и диин, до этого момента неподвижно стоявший возле трона Императрицы, шагнул вперед, поравнялся с послом и кивнул в сторону двери из зала. Лотан покорно направился с ним в указанном направлении.

Его конвоир тихо ругнулся и начал проталкиваться в его сторону. Сел на секунду замер, не зная, что предпринять. Ситуация выходила из-под контроля. Если он откажется идти — дело закончится громким скандалом, а он очутится в застенках СГБ, если пойдет — этот ненормальный попытается убить его прямо в тронном зале в присутствии императорской четы! Неважно, что это, скорее всего, ему не удастся! Самого факта покушения будет достаточно. Ведь на приеме Императрица гарантирует безопасность гостей, так как самим им оружие иметь не дозволяется, и подобная попытка будет расценена как покушение на честь Ее Величества. Лотан заметался, не зная, на что ему решиться, когда внезапно из толпы рядом с ним вынырнул сотрудник Службы имперской безопасности и, прежде чем кто-нибудь успел хоть что-то понять, подхватил конвоира Села под локоть и, словно старого знакомого, увлек в сторону от Лотана. Второй охранник, слишком неопытный в искусстве маневрирования среди толпы возмутительно родовитых, а соответственно невероятно самодовольных аристократов, оказался слишком далеко от места действий, чтобы вмешаться. Сел поблагодарил про себя Саана за его неожиданную милость и поспешил к дверям вслед за диином.

Хиза зашла в просторную комнату, служившую ей кабинетом, и с интересом воззрилась на человека, нерешительно замершего у двери. Чувствовалось, что ему не по себе в обществе нелюдя, однако многолетняя выучка высококлассного дипломата брала свое, и если бы она была человеком, то ни за что не заметила бы, что Лотан Сел испытывает сильный дискомфорт. Мужчина несколько секунд молчал, явно ожидая, что она начнет разговор, но наконец его выдержка изменила ему, и он, стараясь ничем не обидеть ее, вежливо произнес:

— Миледи, вы желали поговорить со мной о моей родине. Я весь внимание. Что именно вы хотите узнать? — Хиза довольно оскалилась под покрывалом. Истинный дипломат! Если бы она не видела перед собой его смуглую физиономию и слабую бескрылую фигуру, то, опираясь на впечатление от голоса, поклялась бы создавшими ее, что перед ней представитель ее рода. Забавно.

Хиза собралась было немного поразмышлять об этой шутке природы, но почувствовала, что человек находится уже на грани нервного срыва от свалившихся на него за последние несколько суток испытаний, и передумала. Неторопливо обойдя комнату в поисках удобного места для разговора, она уселась на пол возле окна и, кивнув Селу на стоящее рядом кресло, заявила:

— Ничего не хочу!

Человек вздрогнул, в глазах его появилась странная обреченность.

— Тогда зачем я вам понадобился? Сразу предупреждаю — вербовать меня бессмысленно. После приема я сразу же буду препровожден в камеру нашего посольства и ближайшим рейсом отправлен домой для проведения тщательного разбирательства моей деятельности. — Голос мужчины звучал напряженно, словно он сдерживал себя из последних сил.

Хиза хмыкнула и, старательно копируя его манеру изъясняться, произнесла:

— Никто не собирается вас, как вы выразились, вербовать. И вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что сегодня попадете в посольство. На ближайшую пару десятков дней — вы гость Императрицы. Думаю, вам не нужно объяснять, что это означает?

— Но зачем? Что вам дадут эти две недели? — В голосе человека зазвучало изумление пополам с недоверием.

— Возможность спасти вашу жизнь. — Хиза с минуту полюбовалась полной растерянностью, отразившейся на невозмутимом лице дипломата, а затем соизволила разъяснить ситуацию: — Принц-консорт посчитал, что вы не заслуживаете участи, на которую обрекли вас ваши правители, и счел возможным принять участие в вашей судьбе. Так что через десять-пятнадцать дней вы тихо примете гражданство Империи и будете вольны идти куда пожелаете.

— Что?!!

— Понимаю, мне, как разведчику со стажем, это тоже кажется излишним милосердием, но у Его Высочества чересчур доброе сердце и чересчур старомодные представления о чести, так что вы получите еще один шанс. Не так уж и мало, если вдуматься.

— И что вы потребуете взамен? — В голосе посла звенело ничем не прикрытое подозрение.

— Ничего. Всё, что вы можете нам сообщить, мы и так знаем.

— Но почему через десять или пятнадцать дней? Зачем давать президенту время для нот протеста и тому подобных действий?

— Каких нот протеста? Вам самой Императрицей оказана честь, которая и не снилась подданным иностранных государств. Президент не идиот, чтобы выставлять себя на посмешище перед международным сообществом, заявляя о том, что его дипломата коварно похитили, пригласив во дворец в качестве консультанта по обычаям его родины. В это просто никто не поверит. — Хиза тихо рассмеялась. — А через десять дней все будут чересчур заняты, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как смена гражданства послом, слишком привыкшим к жизни в Империи за время своей службы.

Посол устало покачал головой и, внезапно обмякнув в кресле, тихо, как-то потерянно произнес:

— Делайте, что хотите. Мне уже всё равно, как и когда умереть.

Хиза насторожилась, почувствовав состояние несчастного дипломата. Кажется, они всё-таки перестарались с попыткой открыть ему глаза на происходящее в его стране. Если так будет продолжаться дальше, то парень в конце концов или тронется умом, или наложит на себя руки. Он явно уверен, что теперь ему некуда идти, так как на родине его объявили предателем, а в Империи заклеймили убийцей. Нехорошо получилось! Хиза встала и осторожно подошла к дипломату, стараясь случайно не напугать его, но тот, погрузившись в переживания, едва заметил ее маневр и никак на него не прореагировал. Нет, так дело не пойдет? Диин схватила его за плечи и сильно встряхнула. Мужчина вскрикнул от страха и забился, пытаясь вырваться из ее железной хватки. Хиза не позволила Лотану освободиться и, подтащив поближе, прорычала ему в лицо:

— Хватит изображать из себя несчастную жертву обстоятельств! Тебе предоставляют возможность спасти жизнь и не прятаться до конца своих дней от каждого, кто пожелает получить награду за беглого преступника, а ты сидишь тут и скулишь, словно тебе предлагают отправиться на Кеслер руду добывать!

Лотан перестал вырываться и тихо сказал:

— Даже если всё, что вы говорите, — правда, мне не дадут нормально жить за пределами Империи, а здесь… здесь Его Высочество вряд ли захочет меня видеть…

— Глупости. — Хиза фыркнула, крайне довольная тем, что посол перестал себя жалеть и начал логически мыслить. — Принц сам заявил, что хотел бы иметь такого друга, как ты. Я слышала это собственными ушами. А Императрице плевать на твое присутствие в ее стране до тех пор, пока ты не угрожаешь безопасности ее мужа и ее государства. А я вполне могу гарантировать ей и то и другое, пока ты находишься под моим присмотром. Так что никаких проблем.

Лотан внезапно усмехнулся и покачал головой:

— Никогда не думал, что когда-нибудь окажусь под опекой нелюдя, который настолько не похож на человека, что вынужден скрывать лицо под покрывалом. Но вы правы, миледи, я вел себя просто отвратительно, за что покорно прошу меня простить, и готов следовать за вами в любое место, которое вы определите мне для проживания. Ваша способность убеждать даже самых несговорчивых вызывает невольное восхищение и преклонение перед великой силой Саана, сумевшего в мудрости своей сотворить такое совершенное существо.

Хиза настороженно слушала речь человека, пытаясь угадать: оскорбляет он ее или говорит комплименты. «Вот уж завернул так завернул! Вечно с этими мужчинами не знаешь, что они имеют в виду на самом деле!» — Решив не забивать себе голову очередными шарадами, девушка направилась к выходу из комнаты, и не думая отпускать воротник парадного костюма посла. Месть, конечно, мелкая и недостойная воина, но зато какая приятная, особенно в свете того, что, в отличие от мужчин ее народа, этот не знает, как ему выкрутиться из такого положения, не оставив половину наряда у нее в руках!

Хиза захлопнула за Лотаном дверь его комнаты и поспешила по своим делам. Ей предстояло сегодня посещение камеры, где вот уже сутки торчал самоуверенный ублюдок, умудрившийся перед нападением мятежников выдать средствам массовой информации секретные сведения, что привело к полномасштабной панике, последствия которой не могут ликвидировать до сих пор. Самое для Хизы непонятное в этом деле было то, что сей ненормальный даже не был мятежником, а просто решил таким образом заработать некоторую сумму денег, чтобы выплатить карточные долги каким-то темным личностям! О последствиях поступка он, кажется, и не задумывался и был страшно удивлен, когда теперь уже бывшие его коллеги пришли его арестовывать.

Императрица приказала устроить публичные суд и казнь, но Хиза сомневалась, что это принесет нужный результат. Слишком уж глупо выглядел преступник в глазах простонародья, а аристократам случалось вытворять и не такое по гораздо менее веским поводам. Наверное, следовало еще раз посоветоваться с Эфой, но она и так была занята решением проблем, по сравнению с которыми эта выглядела бледно. И поэтому Хиза решила еще раз допросить преступника и, если не появится ничего нового, тихо отвернуть ему голову в камере, дабы не тратить на всякую шваль время Императрицы. В худшем случае Эфа устроит ей выволочку, когда узнает, но зато у нее будет время не дать Империи развалиться на куски. Несколько новых шрамов — не такая уж большая цена за это.

Спустя какое-то время она уже не сомневалась в правильности принятого решения. Этот сумасшедший даже не понял, за что его, собственно, арестовали и допрашивают. Он встретил ее потоком жалоб и угроз. Почему-то у него не возникло и тени сомнения в том, что он сможет выйти из камеры, и не просто выйти, а сохранив при этом возможность чем-нибудь ей навредить. Внимательно слушая преступника, Хиза уже через пару часов пришла к выводу, что ничего интересного она от него больше не узнает. Спокойно встав из-за стола, в комнате для допросов они были одни, она протянула руку и, прежде чем человек успел испугаться, сдавила пальцами его мягкое горло. Можно было, конечно, просто разорвать когтями шею, но зачем заливать камеру кровью, когда без этого можно обойтись? Под пальцами хрустнуло, и несчастный мешком свалился под стол, так и не поняв, что с ним произошло. Все действия Хизы заняли долю секунды.