ГЛАВА 10

Рейт осторожно потерся подбородком о макушку жены, что-то увлеченно изучающей на экране монитора, и услышал в ответ довольное урчание, свидетельствующее о том, что его заметили и рады его присутствию. Он в очередной раз улыбнулся такому способу выражения положительных эмоций, аккуратно обогнув угол стола, о который за последние дни успел набить немало шишек (Саан побери, и когда этот растяпа-эконом наконец осуществит плановую замену мебели в кабинете Императрицы? Вроде бы каждые трое суток должны менять, а он и не думает этим заниматься!), устроился в кресле, установленном справа от этого издевательства над его нервами, и задумчиво произнес:

– Тебе не кажется, что идея с переодеванием не очень удачна? Придворные неплохо знают голос Эры и вполне могут ее опознать, к тому же глаза у нее характерные…

– Вс-с-се продумано. – Эфа, не отрываясь от своего занятия, протянула руку и накрыла ладонью его пальцы. – Не волнуйс-с-ся. Женщины-диины обычно с-с-с арис-с-стократами не разговаривают, а замас-с-скировать глаза нетрудно, нужно только не с-с-смотреть прямо на с-с-собес-с-седника и нес-с-сложным внушением с-с-слегка рас-с-сеять его внимание. Люди редко замечают цвет глаз, ес-с-сли только не прошли с-с-соответс-с-ствующей подготовки или не ис-с-спытывают с-с-сильных чувс-с-ств к объекту.

– Хм. Ну хорошо, тебе виднее. – Рейт давно привык к тому, что в вопросах безопасности он разбирается гораздо хуже жены. – А что ты скажешь о наших потенциальных зятьях? Есть хоть что-нибудь стоящее?

Эфа отвернулась от монитора и внимательно посмотрела на него, словно услышав в его голосе что-то, что ее удивило. Хотя принц мог и ошибаться, в комнате, используемой Императрицей вместо своего личного кабинета, как всегда, царил нестерпимо яркий свет, в котором ее нечеловеческое лицо казалось еще более чуждым, что затрудняло для него интерпретацию эмоций, на нем появляющихся. Поэтому Рейт ответил ей на всякий случай спокойным, уверенным взглядом и изобразил вежливую заинтересованность. Женщина презрительно фыркнула в ответ на его попытки скрыть свое беспокойство и, непринужденно откинувшись в кресле, начала перечислять кандидатов, кратко и едко характеризуя каждого из них:

– Во-первых, принц королевс-с-ства Этог. Верный кандидат в покойники. Даже политичес-с-ские с-с-соображения не могут зас-с-ставить его вес-с-сти с-с-себя хоть с-с-сколько-нибудь приемлемо. Надменное, с-с-самодовольное с-с-создание, уверенное в с-с-собс-с-ственном превос-с-сходс-с-стве над окружающими и с-с-с трудом замечающее других людей, ес-с-сли только ему это невыгодно.

Во-вторых, княжич великого княжес-с-ства Лотен. Обожает унижать тех, кто, по его мнению, не может ему дать с-с-сдачи, уверен в с-с-собс-с-ственной неординарнос-с-сти, ни на что, кроме пиров и балов, не годен. В-третьих, царевич царс-с-ства Реен. Нормальный парень, но, на мой, взгляд черес-с-счур бес-с-сшабашный, с-с-спос-с-собен на с-с-спор рис-с-скнуть жизнью, к тому же с-с-совершенно не вос-с-спринимает тех, кто ниже его по рождению. В-четвертых, третий нас-с-следник президента Объединения с-с-свободных планет. Зас-с-стенчив, нелюдим, нес-с-спос-с-собен адекватно реагировать на общес-с-ство с-с-себе подобных. Вообще пос-с-стоянно куда-то прячетс-с-ся, такое ощущение, что он прос-с-сто боитс-с-ся, причем боитс-с-ся чего-то, что с-с-сущес-с-ствует с-с-скорее в его воображении, чем в реальнос-с-сти. В-пятых, принц королевс-с-ства Джариленг. Выс-с-сокомерен, но, по-моему, эта беда вс-с-сех предс-с-ставителей правящих с-с-семей. Любитель женщин и вина, возможно, еще чего-то, но пока я не заметила подозрительных запахов, диины – тоже. С-с-смотрит на проис-с-сходящее как на игру, в которой он заведомо выйдет победителем. В-шес-с-стых, царевич царс-с-ства Hyp. Ес-с-сли у него в голове и ес-с-сть мыс-с-сли, то пока никто этого не заметил, не знаю, чем он у с-с-себя там управлял на родине, но выбрать с-с-соответс-с-ствующий наряд для приема для него уже неразрешимая проблема. В-с-с-седьмых, принц Великой империи Каан. Этот прос-с-сто фанатик. Он умудряетс-с-ся молитьс-с-ся по десять раз на дню и уже откровенно надоел окружающим с-с-своими проповедями.

Эфа замолчала, переводя дыхание, а Рейт задумчиво прикусил губу, обдумывая полученную информацию. Нет, он не надеялся, что правители пришлют в качестве потенциальных женихов лучших представителей своих родов, но услышанное превзошло самые худшие его ожидания. И как прикажете из этого сброда выбирать мужа для дочери?! Принц-консорт устало потер висок и недоверчиво поинтересовался у жены:

– И все это ты узнала после двух приемов? Не слишком ли ты торопишься с выводами?

– Нет. – Эфа довольно ухмыльнулась. – При вс-с-сех с-с-своих замечательных качес-с-ствах четверо из них еще и подверглис-с-сь кос-с-сметичес-с-ской корректировке внешнос-с-сти, что говорит с-с-само за с-с-себя.

– Н-да. – Рейт почувствовал, что здорово устал за прошедший день, и мрачно спросил себя, как теперь быть со всей этой идиотской ситуацией, в которой они оказались. Проще всего было вежливо отправить никуда не годных кандидатов домой и подождать следующих, но сделать такое без достаточно веского повода – это спровоцировать международный скандал… Эфа, явно уловив его сомнения, решила поделиться известной ей информацией, видимо придя к выводу, что в своей заботе о дочери ее муж может наделать глупостей.

– Эра говорит, что трое из них, на ее взгляд, небезнадежны, так что не торопис-с-сь с-с-с принятием решений.

Принц-консорт усилием воли сдержался, чтобы не высказать жене все, что он думает о ее привычке копаться у него в голове, и сосредоточился на том, что она сказала. Впрочем, скрыть свое состояние от Эфы ему, как всегда, не удалось. Выскользнув из-за стола, его жена бесшумно преодолела расстояние, отделяющее ее от кресла, в котором устроился Рейт, и одним движением сгребла его в охапку. Принц не стал сопротивляться, давно уже на собственном опыте убедившись в полной бесполезности подобных попыток, и позволил унести себя в спальню. Эфа осторожно уложила его на кровать и устроилась рядом, медленными движениями массируя ему виски. Рейт почувствовал, что донимающая его с утра головная боль, с которой никак не могли справиться никакие лекарства, медленно уходит, оставляя после себя странное онемение. Он прикрыл глаза и позволил себе расслабиться, не заметив, как погрузился в спокойный сон без сновидений.

Эфа осторожно отодвинулась, по-прежнему удерживая с мужем легкий ментальный контакт, позволяющий ей забрать его боль себе, и бесшумно соскользнула с кровати. Предстояло еще очень много работы. Вынужденное пребывание в летней резиденции, находящейся вдалеке от столицы, породило множество трудностей в управлении государством. Теперь, чтобы лично отчитать нерадивого министра, приходилось ждать по полдня, пока он доберется до закрытой зоны отдыха, расположенной на другом полушарии, и пройдет все проверки на предмет установления его личности и присутствия в его теле и одежде потенциально опасных предметов наподобие высокомощной взрывчатки. Эта вынужденная волокита раздражала и злила, но, к сожалению, была неизбежным последствием разработанного ими плана. Императрица снисходительно улыбнулась своим мыслям. Хотя, по словам дочери, среди претендентов трое, возможно, подходят на роль мужа, она сама уже успела обнаружить, что несносная девчонка куда больше интересуется юным Сейналом, чем всеми остальными претендентами, вместе взятыми. Впрочем, этого следовало ожидать, президент Объединения свободных планет вынужден был действовать так, чтобы заручиться поддержкой Империи на любых условиях. У него не было другого выбора, его страна быстро катилась в пропасть, и никакие ухищрения политиков и управленцев не могли замедлить это падение. Эфа прищурилась, ей нравился новый правитель соседнего государства прежде всего как человек, и это тоже сыграло в ее выборе не последнюю роль. Он, помимо всего прочего, был еще и заботливым отцом, который, несмотря на все выгоды союза с ее страной, не собирался обрекать своего сына на заведомо невыносимую для него жизнь.

Союз с Объединением свободных планет ее устраивал, к правителю она испытывала симпатию, парень подходил по всем статьям. Все было чудесно, кроме одного нюанса – этот глупый детеныш боялся ее до обмороков, совершенно непонятно почему, особо впечатлительным он не был, это уже успели проверить. Императрица устало вздохнула – как это все не вовремя! Когда Хиза поймает того урода, который выдал информацию об особенностях физического развития Эры, она сама спустит с него шкуру! Два года подготовки пошли прахом из-за этого неизвестного пакостника. Сколько сил затратила Хиза, чтобы найти подходящего по всем статьям жениха! Вспомнить страшно. Полтора года поисков, затем ненавязчивое наведение контактов с отцом. Обо всем договорились, все согласовали, назначили время визита, чтобы познакомить будущих супругов, и вот на тебе! Вместо одного семь, причем шестеро не то что в соправители – во временные любовники не годятся, только время отнимают и затрудняют выполнение задуманного! Хорошо еще, Эра придумала неофициально знакомиться со своими потенциальными женихами…

Эфа задумчиво посмотрела на мерцающий экран, на котором маленькие черные буковки складывались в длинные строчки нудного отчета об исполнении приговора альтернативного суда, и вздохнула. Вчитываться в очередное произведение дворцовых графоманов не хотелось. Настроение было хуже некуда. Простой и разумный план трещал по швам, пришлось придумывать дополнительные интриги, усложнять, вовлекать новых людей, разыгрывать этот глупый спектакль с посольством, что само по себе не так уж безобидно, тем более что дядя, приставленный приглядывать за наследником, в суть дела не посвящен и может заняться самодеятельностью. Теперь оставалось только надеяться, что Эра сделает правильный выбор. В конце концов, Сейнал подходит ей по всем статьям, действительно способный управленец, уравновешенный и спокойный (прекрасный противовес вспыльчивой, агрессивной принцессе), без серьезных пороков…

Императрица насторожила уши, когда с улицы внезапно донесся громкий, переливчатый крик, но в следующее мгновение раздраженно поморщилась, определив причину переполоха: придворные, дойдя до стадии, когда все окружающее кажется одной бесконечной занимательной игрой, пытались поразить собратьев по разуму своими талантами, о существовании которых еще пять минут назад сами не догадывались. Саан побери, очень своевременно! Самый подходящий момент демонстрировать свои слабости всему свету – это, естественно, время пребывания во дворце семи иностранных посольств, и никак иначе! Эфа сделала вывод, что в такой обстановке она рискует прийти в ярость и, испортить гостям праздник. Недолго думая, она решила принять превентивные меры и, опустившись на пол в углу своего рабочего кабинета, который приказала оборудовать в императорских покоях в каждой из имеющихся в ее распоряжении резиденций, замерла, погрузившись в состояние, которое еще в бытность свою телохранителем начала называть «созерцанием». Теперь ее был неспособен засечь практически ни один из имеющихся в распоряжении человечества датчиков системы безопасности, но во дворце имелось достаточно диинов, чтобы не беспокоиться о таких пустяках. Зато она спокойно могла обдумать события последних дней, не отвлекаясь на ненужные эмоции. Обострение всех органов чувств в «созерцании» сопровождалось полным подавлением эмоциональных всплесков сознания.

Звук чужого дыхания и сильная эманация страха заставили Императрицу сосредоточиться на происходящем в соседней комнате. На первый взгляд ничего настораживающего – слуга сервирует стол к ужину, стараясь не шуметь, чтобы, не приведи Саан, не разбудить Его Высочество, соизволившего уснуть сразу после захода солнца, но что-то во всей этой схеме было неправильным. Эфа не могла определить что даже в состоянии «созерцания», но этот диссонанс не позволял ей расслабиться, заставляя все внимательнее прислушиваться и принюхиваться к происходящему в соседней комнате. Слуга закончил сервировку стола, но почему-то не уходил. Ситуация становилась все более непонятной. Этого человека она хорошо знала и его запах не могла спутать ни с чьим другим. Он был абсолютно надежен, и его верность Императрице не вызывала никаких сомнений хотя бы из-за того, что слишком часто подтверждалась всесторонними проверками, однако на этот раз он вел себя не совсем обычно. Эфа осторожно прикоснулась к его сознанию, она терпеть не могла это делать, поскольку при всей своей надежности и неподкупности этот слуга имел одну раздражающую особенность – он до безумия боялся Императрицу и диинов. Внешне ему удавалось скрывать свою слабость, но эмоции выдавали его с головой. Страх человека колол ее словно острый клинок, заставив поморщиться от раздражения, застарелый животный ужас, ежедневно подавляемый, но от этого не становящийся слабее, перебивал все остальные эмоции, не позволяя определить причину его странного поведения. Чего, скажите на милость, может дожидаться слуга в императорских покоях уже после того, как выполнил свою работу?!

Эфа решила получить информацию другим способом и принюхалась. Показалось ей или действительно в воздухе появился еле заметный запах крови с какой-то знакомой примесью? Не раздумывая, Императрица стремительно метнулась в гостиную и, действуя скорее по наитию, чем осознанно, полоснула клыками по своей ладони. В следующее мгновение ее рука перехватила кисть слуги и сжала, запечатав крохотную ранку в основании большого пальца. Человек забился, пытаясь вырваться, но Эфа не собиралась с ним церемониться, короткий удар в висок отправил несостоявшегося убийцу в глубокий обморок. Императрица осторожно уложила его на пол, по-прежнему не выпуская его руку из захвата, и нажала кнопку коммуникатора, который всегда носила на запястье.

– Хиза, с-с-срочно ко мне и прихвати с-с-с с-с-собой комплект обеззараживания выс-с-сшей категории!

Не дожидаясь ответа, она отключила прибор и села рядом с бесчувственным телом, по-прежнему внимательно следя за тем, чтобы ее кровь полностью покрывала место повреждения на руке человека. Это было крайне необходимо. Ей потребовалось несколько секунд для того, чтобы вспомнить запах, исходивший от убийцы, и это открытие ей категорически не понравилось. Про себя Эфа благодарила своих создателей, которые дали ей устойчивость практически ко всем известным ядам, наркотикам и вирусам, причем ее организм не просто пассивно не реагировал на такие вещества, а достаточно быстро их уничтожал. Сейчас это свойство ее тела оказалось спасением для Рейта.

Бесшумно распахнулась входная дверь, и Хиза ворвалась в императорские покои в сопровождении двоих подчиненных, которые тащили громоздкий агрегат, сильно напоминающий большой прозрачный мешок с вставленным в прочный пластик фильтром, и два излучателя Лота. Диин окинула комнату быстрым взглядом, не нашла ничего опасного и сосредоточилась на ее обитателях. Странное с точки зрения любого нормального существа поведение Императрицы, сидящей на полу и держащей за руку бессознательного слугу, не стало для нее неожиданностью. Хиза была прекрасно осведомлена об особенностях организма своей подруги, и когда от нее потребовали захватить комплект обеззараживания, предположила, что столкнется с чем-нибудь подобным. Она кивнула человеку с излучателями, разрешая начинать обеззараживание помещения. Подчиненный тут же принялся готовить изобретения давно умершего ученого-биолога к работе, опасливо косясь при этом на Ее Величество, не удосужившуюся закрыть лицо и в своем нынешнем состоянии способную напугать кого угодно. Второй оперативник, видимо более опытный и привычный к нештатным ситуациям, безо всяких напоминаний, не говоря ни слова, развернул «мешок» и начал приводить его в рабочее состояние, подключая фильтр и проверяя герметичность конструкции. Хиза подошла к Эфе и, поймав ее горящий бешенством взгляд, тихо поинтересовалась:

– Что за вирус?

– «С-с-сонный дар». [4]

Императрица с трудом сдерживалась, чтобы не зарычать от переполнявших ее чувств. Тот, кто подготовил это покушение, собирался действовать наверняка, не считаясь с последствиями. Попадая в организм человека, «сонный дар» вызывал смерть в ста процентах случаев. Спасти инфицированного было попросту невозможно. Эфа стиснула зубы, стараясь ничем не выдать клокотавшей в ней ярости. Один шаг отделял их от полного провала. Императрица прекрасно понимала, что не следует пугать людей, которые заняты настолько важной и ответственной работой. Это может нелучшим образом отразиться на результатах. Но все разумные соображения отходили на задний план при одной только мысли о том, что, если бы по счастливому стечению обстоятельств ее не оказалось в покоях в момент покушения, завтра ей пришлось бы хоронить своего мужа! Наблюдая за тем, как слугу упаковывают в герметичный переносной изолятор для заразных больных, Императрица пыталась справиться с собой и не вырвать несостоявшемуся убийце горло. Когда все его тело было помещено в изолирующее устройство, Эфа напрягла мышцы на ладони, заставляя кровь сильнее течь из ран, нанесенных ее клыками, и, убедившись, что небольшой прокол на руке человека полностью скрылся под импровизированным защитным слоем, быстро сунула ее внутрь, и в то же мгновение сотрудник службы безопасности закрыл устройство, изолировав слугу от внешней среды.

Второй оперативник тут же включил оба излучателя, уничтожая даже малейший след вируса в воздухе. И только когда на миниатюрных мониторах высветилось сообщение об окончании обработки помещения, Императрица позволила себе расслабиться. Теперь Рейту больше ничто не угрожало. Излучение, открытое Лотом более пятисот лет назад, разрушало любые простейшие формы жизни со стопроцентной вероятностью, по крайней мере, за прошедшие с момента открытия десятилетия никто так и не смог найти бактерию, вирус или иной изобретенный природой или человеком простейший организм, который оно не смогло бы убить. А от «сонного дара» вообще можно было избавиться только при помощи этого излучателя. Оч-чень живучая гадость!

Когда императорские покои были полностью обеззаражены, люди торопливо удалились, унося с собой убийцу и стараясь не смотреть на свою Императрицу, которая по причине пребывания в домашней обстановке не удосужилась закрыть лицо. Было заметно, что им сильно не по себе. Хиза и Эфа переглянулись и последовали за ними, при этом Императрица продолжала поддерживать ментальный контакт со своим мужем, следя за тем, чтобы копошение в соседней комнате четырех достаточно крупных существ его не разбудило. В конце концов, он же не железный, ему тоже нужно иногда отдыхать!

Кода тяжелые двери закрылись, надежно отсекая их от помещений, предназначенных для проживания императорской четы, Эфа мрачно покосилась на пришедших вместе с Хизой диинов-телохранителей, которые ожидали дальнейших распоряжений начальства, и сказала:

– Ос-с-ставайтес-с-сь здес-с-сь, никого не впус-с-скать, ес-с-сли Его Выс-с-сочес-с-ство решит покинуть покои, с-с-сопровождать неотлучно. – Нелюди молча кивнули, и Императрица холодно добавила, обращаясь к своей подруге: – Кажетс-с-ся, я поторопилас-с-сь, отменив обязательный пос-с-ст возле наших комнат.

Она была сердита на собственную сговорчивость, в конце концов, ничего бы не случилось, если бы иностранные гости наблюдали каждый день диинов-телохранителей везде, где появлялись члены правящей фамилии. Так нет, дипломаты взвыли: дескать, у всегалактической общественности непременно сложится негативное мнение в связи с таким доверием к нелюдям и чрезмерными мерами безопасности, и она в кои-то веки с ними согласилась. Не иначе затмение нашло.

Хиза сердито фыркнула, крайне недовольная собой:

– По-моему, тебе пора менять главу Службы безопасности. Такой промах можно допустить только в том случае, если единственное, что ты знаешь о деятельности Эсбэ, это то, что она существует!

Эфа усмехнулась, глядя на женщину-диина, внезапно решившую заняться самоуничижением, и меланхолично заметила:

– Ты с-с-снова вес-с-сьма неумело притворяешьс-с-ся человеком, лучше объяс-с-сни мне, как с-с-слуга, в вернос-с-сти которого никто не с-с-сомневалс-с-ся, мог оказатьс-с-ся предателем и убийцей?

– Выясним! – Голос Хизы не предвещал преступнику ничего хорошего. – Все выясним.

– Хорошо бы. – Эфа сердито оскалилась. – Кс-с-стати, а как там обс-с-стоят дела с-с-с моим будущим зятем? Обнаружили причину его с-с-страха?

– Нет. – Диин задумчиво покачала головой. – Но никто из делегации в этом не замешан, я попросила мать внимательно приглядеться к нему, она утверждает, что его страху как минимум месяц, то есть его напугали чем-то уже после того, как было объявлено о его поездке к нам, но до прибытия в Империю.

– Понятно. – Императрица задумчиво прикусила коготь. – Это не его отец точно. Мы с-с-с ним договорилис-с-сь по вс-с-сем пунктам, и он ждет не дождетс-с-ся, когда я позволю его подданным въезд в Империю для ос-с-своения с-с-свободных земель. Ес-с-стес-с-ственно, с-с-с обязательной с-с-сменой гражданс-с-ства и не в тех герцогс-с-ствах, которые граничат с-с-с Объединением с-с-свободных планет.

– Может быть, кто-нибудь из близкого окружения? – Хиза машинально провела когтями по декорированной под дерево стене, оставляя четыре глубокие царапины на прочном пластике. – Кто-то, кому такое положение вещей не выгодно?

– Вес-с-сьма вероятно. Не нравитс-с-ся мне вс-с-се это. Как Эра к нему относ-с-ситс-с-ся?

– Вроде бы нормально. Но проникнуть в ее сознание так, чтобы она этого не заметила, и убедиться наверняка сложно. Сами же учили.

– Да уж. – Эфа грустно усмехнулась. – Но, нас-с-сколько я знаю, ос-с-стальные ее вообще не интерес-с-суют?

– Совершенно. – Диин тряхнула головой, словно подчеркивая свои слова. – Сейнал единственный, с кем она разговаривает, других только прощупала, и все.

– Хорошо бы, чтобы так оно и продолжалос-с-сь. Не хватало мне еще интригана или идиота в с-с-семье. Этого мальчишку хотя бы проверили от и до, время было, а вот ос-с-стальные… Признайс-с-ся, ты ведь их два года назад забраковала с-с-сразу?

– Почти, – вздохнула Хиза.

За разговором они не заметили, как дошли до камер дознания, расположенных прямо под летней резиденцией. Прежние Императоры любили совмещать охоту и балы с более экстравагантными развлечениями, и сооруженные по их приказу катакомбы пережили своих создателей. При правлении Императрицы Эфы в бывших пыточных застенках были оборудованы камеры дознания и временного содержания, а коридоры, ведущие в них, закрыты для посещения людьми, не являющимися доверенными сотрудниками императорской Службы безопасности под страхом немедленной смерти.

Поэтому на пути процессии, возглавляемой двоими парнями, осторожно волокущими прозрачный пластиковый мешок с бессознательным человеком внутри, не встретилось никого, кто мог бы им помешать. Спустившись в нужный подвал, Хиза открыла массивные металлические ворота, перекрывающие вход в блок дознания, молча кивнула своим подчиненным на ближайшую открытую дверь (способ, введенный в обиход практичными диинами. Действительно, зачем тратить время, вспоминая, какая из камер свободна, когда можно в пустых просто держать двери приоткрытыми – самый удобный и надежный знак) и вошла внутрь вслед за ними, вежливо пропустив вперед Эфу.

Небольшая чистая комнатка не имела ничего общего с сырыми, мрачными пыточными камерами, какие любят изображать в своих произведениях низкопробные писатели и экзальтированные журналисты, описывающие очередное зверство властей или безжалостных бандитов (в зависимости от того, о какой стране им заказали статью на этот раз). Обстановка полностью соответствовала назначению помещения и удобству лиц, его использующих. Стул, стол с электронным блокнотом – для следователя, мягкий диванчик – для наблюдающего, подставка с инструментами и медицинское кресло – для дознавателя. Вот и все – функционально и просто, ничего лишнего.

Подчиненные Хизы хорошо знали свою работу, они усадили все еще находящегося без сознания убийцу в кресло и зафиксировали специальными захватами, предназначенными как раз для подобных случаев. Семь эластичных полос сентошелка надежно обездвижили преступника. Располагаясь в районе лба, плеч, локтей, талии, кистей рук, бедер и лодыжек, они притягивали тело к твердому пластику, не давая возможности пошевелиться, но и не повреждая переносной изолятор, в который был упакован человек. Хиза подошла к столику с инструментами и открыла стандартную аптечку с набором спецпрепаратов. Отложив в сторону несколько ампул, она взяла нужную, с синим значком в виде маленькой змеи с крылышками. Поднеся ампулу к фильтру, расположенному как раз напротив лица допрашиваемого, Хиза поместила ее в маленькое углубление в нижней его части. Углубление тут же герметично закрылось, раздался щелчок вскрытой ампулы, а затем шипение препарата, под давлением впрыснутого в изолятор, конструкция которого первоначально предназначалась для перемещения инфекционных больных и поэтому предусматривала возможность введения лекарств без угрозы для жизни и здоровья окружающих.

На этот раз, правда, вещество имело несколько другие свойства. Этот препарат был разработан Хальзаром специально для подобных случаев. Воздействуя на нервную систему определенным образом, у бессознательного человека он вызывал бред, причем бред управляемый. Допрашиваемый в течение нескольких часов говорил обо всем, что хотя бы в малейшей степени касалось вопросов, которые ему задавали, описывал свои впечатления, воспоминания, мысли и предположения. В отличие от обычных препаратов, применяемых на допросе, вещество не только позволяло узнать интересующие дознавателя ответы, но и получить развернутую картину события, восстановив произошедшее до мельчайших деталей. Причем, что тоже немаловажно, действовал препарат практически мгновенно.

Хиза взмахом руки отпустила своих подчиненных (проще всего сохранить тайну – не доверять ее тому, кто сможет ее выдать случайно или под пыткой) и заняла место за столом, включив электронный блокнот. Теперь оставалось только ждать. Через пару минут дыхание человека стало частым и поверхностным – верный признак того, что вещество проникло в мозг. Оно не представляло никакой угрозы для жизни и здоровья допрашиваемого, об этом Хальзар позаботился в первую очередь. Методы дознания, когда приходилось калечить подозреваемого, чтобы выяснить, что ему известно, давно отошли в прошлое и применялись только в исключительных случаях, – например, когда ничего другого, кроме ножа или иного острого предмета, под рукой просто не было. Всякое случалось. Но в обычной обстановке на допросах старались применять методики, которые не наносили необратимых повреждений допрашиваемому, на случай если он вдруг окажется невиновным.

Человек глухо застонал, и диин задала свой первый вопрос:

– Как ты пронес во дворец контейнер с вирусом?

Слуга, не открывая глаз, сглотнул и безжизненным голосом заговорил:

– В руку мне через пору кожи сверхтонкой полой иглой был введен белковый контейнер, который затем при помощи той же иглы наполнили вирусом «сонного дара». Когда иглу убрали, отверстие естественным образом закрылось. Затем я направился на службу, меня проверили, но контейнер представлял собой органический объект, который вполне мог находиться в теле человека, просто небольшой, немного более плотный, чем другие, участок тканей. Он был полностью герметичен, и поэтому сканеры, определяющие наличие в организме человека опасных заболеваний, его не обнаружили. Когда пришло время подавать ужин, я, как обычно, направился в императорские покои. Зайдя в комнаты, я убедился в том, что Его Высочество спит и больше никого в помещении нет. После этого я прокусил контейнер, одновременно смешав его содержимое со своей кровью, для того чтобы активизировать вещество.

– Кто ввел тебе в руку контейнер? Как он выглядел? У него были какие-нибудь особенности? – Хиза методично и бесстрастно задавала интересующие ее вопросы, а Эфа подобралась на мягком диване, внимательно следя за тем, что отвечает допрашиваемый.

– Он скрывал свое лицо под маской, среднего телосложения, движения уверенные, но нет точности, присущей хорошим бойцам, говорил как человек образованный, голос молодой, звучный, но какой-то странный, не знаю, почему мне так показалось, словно он с трудом сдерживает какое-то сильное чувство. Со мной обращался как благородный с простолюдином, только вот одежда не особенно богатая, непохожая на ту, что господа во дворце носят, и неновая.

– Он был один? И ни о ком больше не упоминал?

– Один. Только раз сказал, что он начал свой путь к заслуженному. Проводник ему это обещал.

– Почему ты согласился на его предложение?

– Я покупал для своей семьи легкую смерть. Он нас отравил каким-то страшным ядом. У меня дома есть маленький меддиагност, на случай если дети заболеют. Он не сказал, какое вещество мы вдохнули, но сообщил, что через сорок дней мы все умрем и что в последние три недели будем страдать от сильной боли. Этот человек отравил нас, когда мы ужинали, просто вошел и распылил эту едкую дрянь. Он сказал, что противоядия нет, а быстро умереть можно, только приняв другой специально разработанный яд, иначе будет очень больно и никакие лекарства не помогут, и меддиагност это подтвердил. А на тот случай, если мы просто попытаемся покончить с собой, он предупредил, что яд изменяет организм так, что многие способы самоубийства только продлят агонию, и велика вероятность, что мы выберем именно такой.

Хиза с Эфой переглянулись. Диин мрачно покачала головой и задумчиво произнесла:

– Кажется, мы узнали достаточно. По-моему, его можно снова усыпить. – Императрица кивнула, и ее подруга, быстро подойдя к продолжающему описывать симптомы отравления несостоявшемуся убийце, вложила в углубление фильтра заранее приготовленную ампулу со снотворным. Человек замолчал на полуслове, его дыхание стало глубоким и ровным. Хиза протянула руку к вмонтированному в потолок большому стационарному меддиагносту и щелкнула выключателем.

– Ты дейс-с-ствительно надеешьс-с-ся найти неизвес-с-стный яд, не вызывающий изменений в жидкос-с-стях и тканях тела, которые обнаружилис-с-сь бы при с-с-стандартном ежедневном обс-с-следовании? И при этом значительно меняющий биологичес-с-ские с-с-свойс-с-ства организма? – Эфа лениво свернулась на диване, скептически наблюдая за действиями подруги. Она уже составила для себя схему покушения и теперь просчитывала способы выявления того, кто додумался воспользоваться этим легковерным идиотом как оружием.

– Нет. – Хиза сердито фыркнула, считав показания прибора. – Служба безопасности знает свое дело, и человека с любыми, даже незначительными изменениями в организме задержали бы обязательно. Если бы в контейнере был активный вирус, а не инертный состав, не представляющий никакой опасности до своего смешения с кровью человека, его бы тоже засекли. Поэтому и был выбран «сонный дар». Эта дрянь не опасней молока до тех пор, пока не взаимодействует с кровью человека и не пробуждается от спячки, любой другой вирус был бы обнаружен, а этот… Саан побери – это же оружие смертников! Его специально разработали во времена Священных войн [5]. Тогда воюющие стороны дошли до того, что начали использовать живые биологические бомбы. Если бы не твоя кровь, уничтожающая или блокирующая действие практически любых опасных биологических или химических субстанций, то Рейт и все люди, которые сунулись бы в покои без скафандра полной защиты, были бы мертвы. За несколько часов полдворца отправилось бы на тот свет.

– Н-да, как, оказываетс-с-ся, вс-е-се прос-с-сто. – Эфа устало вздохнула. – Заморочить голову прос-с-стаку, который не имеет понятия об элементарных с-с-схемах проверки, применяемых С-с-службой безопас-с-снос-с-сти, и получить в с-с-свое полное рас-с-споряжение с-с-смертника для деликатных дел. Кажетс-с-ся, мне придетс-с-ся ус-с-строить ликбез для вс-с-сех с-с-служащих, имеющих дос-с-ступ к жизненно важным с-с-сис-с-стемам дворцов, и не только их! Иначе с-с-следующее подобное покушение вполне может закончитьс-с-ся удачно.

– Да уж. – Диин отключила меддиагност и отошла от прикрученного к креслу несостоявшегося убийцы. – Проверить свой прибор на предмет изменений в программе у этого идиота ума не хватило. Подозреваю, что его агрегат выдал бы диагноз «смертельное отравление» каждому, кто попытался бы им воспользоваться.

– Не с-с-споркх. – Императрица мрачно усмехнулась. – Отдай рас-с-споряжение ус-с-становить наблюдение за его с-с-семьей, возможно, наш изобретательный заговорщик попытаетс-с-ся выйти на них, чтобы уничтожить лишних с-с-свидетелей, было бы неплохо увидеть с-с-столь находчивое с-с-сущес-с-ство, а заодно выяс-с-снить, кто такой этот «проводник», которого он упоминал.

Хиза кивнула и потянулась к коммуникатору, а Эфа, не произнеся больше ни слова, покинула комнату для допросов и отправилась наверх. Ей предстояло еще очень много дел, а раскрытием очередного заговора пусть занимается глава ее Службы безопасности.