14. Она

   Прошел час, как меня заперли в комнате без окон. У меня на руке были часы, их не отобрали, и я могла следить за временем. Я ходила от угла к углу, держа себя за плечи и растирая их, будто замерзла. Здесь и правда холодно. Пустая консервная банка – вот что такое эта комната. И я в ней сардина.  

  Два часа как меня заперли в комнате без окон. От стены к стене десять шагов. Квадрат. Я мечусь внутри раненым зверем. Они нарочно заставляют ждать? Видимо, это первое испытание.

   Пять часов как меня заперли в комнате без окон. Я сижу на полу в углу, обхватив колени руками и прижав их к животу. Уже не холодно. Температура тела сравнялась с температурой в комнате. Скорей бы начались пытки. Нет ничего более невыносимого, чем это ожидание.  

  Семь часов как меня заперли в комнате без окон. Я хочу пить и писать. Прямо как в дурацком анекдоте. Мне страшно и одиноко. Не знаю, чего боюсь больше: того, что кто-то придет или того, что эта дверь больше никогда не откроется.

  Не выдержав, я бросилась на дверное полотно как зверь на прутья клетки. Молотила в него кулаками и кричала: «Откройте! Выпустите меня отсюда! Вы не имеете права!». В общем, несла какую-то чушь.

   Неожиданно это сработало. С той стороны лязгнул затвор. Серьезно? В этом весь секрет: просто попросить открыть дверь? Я нервно хихикнула. Если сейчас скажу – не надо, я передумала – меня снова запрут?

  Я отбежала к противоположной от двери стене и застыла у нее как приговоренная к расстрелу. Ожидала Его, самого. Но явился какой-то плешивый мужик в очках. Землянин. Вылитый «клерк». Великий и ужасный до меня ничтожной не снизошел.

  Осмелев, я села за стол. Очкастый занял место напротив, и мы уставились друг на друга.

 — Меня скоро выпустят? — решила я сыграть дурочку. — Мне работать надо.

   Очкастый усмехнулся и молча раскрыл папку. В мою глупость он не поверил. И зря. Я согласилась участвовать в шпионаже за атлантами. Кто я после этого? Вот-вот.

   Я покосилась на красный глазок камеры. В наш век высоких технологий невидимой камерой никого не удивишь. Здесь же ее умышленно выставили напоказ. Я знала, кто по ту сторону экрана. Наблюдает, извращенец. Нравится ему смотреть. Он и тогда в кабинете директрисы ничего не делал, только смотрел, импотент хренов.

  Сколько еще продержится грим? Минимум двое суток, если очень повезет пять. А потом? Если честно, понятия не имею, что буду делать. Я даже не уверена, что проживу так долго. Возможно, меня казнят уже завтра. Или прямо сейчас.

   — Как вас зовут? — спросил очкастый, и я вздрогнула. Забыла, что он здесь.

  Следующие полчаса я отвечала на стандартные вопросы о себе и своей жизни. Легенду я выучила назубок и вроде нигде не прокололась.

  — Вы состоите в группировке, члены которой называют себя атеистами? — перешел он к сути.  

  — Нет, — покачала головой.

  — Арестованный одновременно с вами Игорь Пронин утверждает, что вы – атеистка. Тогда как он сам ни в чем не замешан.  

  Я аж крякнула. Молодец, парень. Я, значит, атеистка, а он так, покурить вышел. Несчастная жертва обстоятельств.

  — Проверьте меня на детекторе лжи, — предложила я.

  — В этом нет необходимости, — качнул «клерк» головой и продолжил зачитывать вопросы из папки.

   Он был всего лишь винтиком. Его задача – читать вопросы и слушать ответы, но не делать выводы. Ему, по сути, без разницы, что и как я говорю. Осознав это, дальше я отвечала механически, не пытаясь вызвать «клерка» на диалог. Решения здесь все равно принимает не он. Так чего зря распыляться? Поберегу пыл для главной схватки.

   После допроса я попросилась в туалет, и меня даже пустили. Естественно, под охраной. Потом вернули назад в конуру. К тому моменту в заключении я была почти восемь часов.

  Я снова присела на стул, положила руки на стол и опустила на них голову. Кто знает, сколько ждать следующего визитера. Порванные в лоскуты нервы требовали отдыха. И я прикорнула. Кажется. А когда открыла глаза…

   Я была посреди болота. Даже не так. Я была в болоте. Стояла в ледяной воде по колено. Вокруг головы носилась стайка мошек, а комары уже вовсю грызли плечи. Все было таким реальным, таким всамделишным, что вопрос – как, черт побери, я здесь оказалась? – даже не возник в моей голове.

   Я взмахнула руками, отгоняя мошкару. От резкого движения меня качнуло, и ноги ушли глубже под ил. Совсем чуть-чуть. Но когда я попробовала вытащить одну, чтобы сделать шаг, ничего не вышло. Ил держал крепко. Или что там на дне болота?

  Следующие минут десять я отчаянно пыталась выбраться. Разбрызгивая вокруг воду, боролась с болотом, но только глубже увязала. Меня засасывало. Ноги погрузились уже по самый зад.  

   Я вдруг вспомнила, что в болоте бесполезно трепыхаться. Надо замереть и тогда погружение остановится. Я так и сделала. Но то ли болото было неправильное, то ли совет так себе, а я продолжила медленно тонуть.

  Страх перед скорой смертью невозможно описать. Это какой-то особый вид ужаса, царь всея страха. Сердце колотится в районе горла. Тебя бьет озноб и одновременно прошибает пот. И ничего не хочется так сильно, как жить. Отчаянно, дико, до спазмов в желудке и судорог по всему телу. Жить!

   Я погрузилась до подбородка. Вытягивая шею до хруста в позвоночнике, пыталась удержаться над водой, но она уже плескалась в лицо. И тут я вспомнила про грим. Вода его смоет! Это напугало меня ничуть не меньше, чем перспектива скорой гибели.

   А потом я ушла под воду с головой. Легкие горели от желания вдохнуть. Ничего не видя в мутной болотной воде, я барахталась как рыбка на крючке. Еще мгновение и погибну, но прежде чем это произошло, картинка вдруг сменилась.

    Я моргнула и очнулась на стеклянном мосту. Ощупала себя, убеждаясь, что жива. Вроде я в порядке и даже сухая. Как же болото? Мне привиделось? Но все было настоящим! Я прочувствовала каждый нюанс!

   Не успела додумать эту мысль, как стекло подо мной хрустнуло. Трещина быстро разрасталась. У меня не было и секунды, чтобы за что-то ухватиться или отбежать. Вскоре я, вопя, полетела вниз вместе с осколками стекла. Вот только встреча с землей не состоялась. Я снова перенеслась в другое видение за миг до гибели.

    На меня обрушился сумасшедший калейдоскоп видений: вода, высота, огонь, взрыв, авария, оружие... Очевидно, с моим разумом играли. Проецировали прямо в мозг жуткие картинки, поразительно похожие на реальность. При этом видения ни разу не доводились до конца. Ощущение, что кто-то таким образом нащупывал мой самый большой кошмар.

   Вот только у человеческого страха есть предел, и в какой-то момент я перестала бояться. Но, как это обычно бывает, едва мы привыкаем к правилам игры, они тут же меняются.

  В очередной раз я очнулась на огромной круглой кровати. Шелковые простыни приятно холодили кожу, и я позволила себя погрузиться в это ощущение. Что у нас на этот раз?

   Я дернулась, пытаясь встать, и поняла, что руки привязаны к столбикам кровати. Взгляд что-то затуманивало. При этом на глазах не было повязки, но я видела все нечетко. Это тоже было видение, но как будто не мое, а чужое. Я сюда попала по случайности.

   Я лежала, боясь не то что пошевелиться, лишний раз глубоко вздохнуть. Может, меня не заметят? Не тут-то было.

   Лодыжки коснулись чьи-то горячие пальцы. Заскользили вверх по голени. Я брыкнулась в попытке сбросить руку и поняла, что ноги тоже привязаны. Я распята на проклятой кровати как бабочка в коллекции энтомолога. Остается только терпеть чужие прикосновения.

  Рука медленно, но верно взбиралась выше по бедру до линии трусиков. Я дрожала и извивалась от этой мучительной ласки. Не знаю, чего хотела больше: чтобы он прекратил или чтобы не останавливался.

В любом случае мужчину, чьего лица я не видела, не интересовало мое мнение. Его пальцы нырнули под трусики, скользнули между половых губ, раскрыв их словно бутон цветка, и высекли из меня искры. Пальцы растирали клитор, погружались в меня и снова выныривали.

   Я честно пыталась бороться с ощущениями, сосредоточиться на чем-то другом, запретить телу поддаваться на провокацию. Не помогло. Инстинкты взяли верх над разумом. Последний капитулировал, признавая свое бессилие, и я полностью отдалась страсти.

   Темп нарастал, я выгибалась дугой, стонала и дрожала. Жадно глотая воздух, цеплялась за веревки, связывающие руки, словно они удержат меня от падения в бездну.

   Внизу живота закручивалась спираль. Еще и еще, виток за витком мужчина приближал меня к оргазму. Спираль уже сжалась до предела. Когда она распрямится, я на краткий миг потеряю связь с реальностью от острого наслаждения, сравнимого с маленькой смертью.

  Я жду этого, я хочу этого. Я приподнимаю бедра, чтобы быть ближе к руке мужчины, и раскачиваю ими в такт его движений. Вот оно, уже совсем рядом. Еще, быстрее, не останавливайся. 

   Внезапно иллюзия разбилась как зеркало от удара об пол, заставив меня стонать от разочарования. Осколки разлетелись в стороны, раня меня неудовлетворенностью. Тело ныло, оно требовало продолжения и разрядки. Я почувствовала себя брошенной и ненужной. Кажется, даже захныкала. Так же нельзя, в самом деле. Сперва дать, потом отнять. Что за игры?

   Меня выбросило в другое видение. На этот раз совсем не эротического характера. Я в море или в океане. Вода соленая, а вокруг ни намека на сушу. К ногам что-то привязано. Оно тянет меня на дно. Я не успеваю опомниться, как погружаюсь под воду.

   Я не боюсь утонуть. Это мы уже проходили. Вот только страх за грим никуда не делся. Он сросся со мной, от него не избавиться простым внушением, что ничего страшного не случится. Уходя под воду, я ощупывала лицо, желая убедиться, что маскировка на месте.

   Почему опять вода? Кошмар с ней повторяется особенно часто. Эта мысль не дает мне покоя.