26. Она

   Засыпала я тяжело, хоть и клонило в сон. Боль в руке все никак не отпускала. Кожу на запястье жгло и дергало как при нарыве. Будто этого мало еще и голова раскалывалась. Я словно простуду подхватила: слабость, ломота в суставах, не удивлюсь, если температура подскочила. Метка атланта приживалась ужасно.

    Всю ночь я промаялась то ли в дреме, то ли в бреду. Вроде просыпалась, но сил открыть глаза не было. Про то, чтобы поднять руку или позвать на помощь и заикаться нечего. 

   В моменты краткого пробуждения казалось, что лба и шеи касается что-то холодное и влажное, похожее на компресс. Это приносило облегчение, и я засыпала глубже.

   Пришла в себя неожиданно. С меня точно сдернули покров дурного самочувствия, и я вдруг села в кровати. Озиралась минут пять, соображая, где я. Когда поняла, поморщилась. Все та же спальня, все тот же атлант. Нет, вру, атлант другой.

  У стены, сложив руки на груди, стоял Феб и мрачно буравил меня взглядом.

  — Очнулась, — произнес он так, точно не рад этому. Небось, уже и гробом запасся, а я так его разочаровала. Ну, прости, что выжила.

  — Ты как будто удивлен.

  Он пожал плечами. Шагнув к кровати, протянул руку.

  — Дай взгляну.

  Я сразу поняла, что речь о метке. Последнее, чего хотела – чтобы меня касался атлант. Один вон уже дотронулся, до сих пор в голове гудит, а во рту привкус кислятины. Ощущение словно я вернулась с дикой, необузданной вечеринки, где напилась в хлам, а потом полночи обнималась с унитазом.

    Но отказать Фебу невозможно. Он, как и любой атлант, привык получать то, чего хочет. Не покажу сама, он вырвет руку, но на метку посмотрит. Так что я просто вытянула руку перед собой.

 — Только, пожалуйста, не трогай, — попросила без особой надежды. — Все еще болит.

  Феб на удивление внял моей просьбе и не пытался ко мне прикоснуться. Зато рассматривал метку минут пять, не меньше, а в конце недовольно цокнул языком и отвел взгляд.

  — Это плохо? — его реакция меня насторожила.

  — Раз перенесла внедрение, жить будешь, если это тебя волнует, — ответил атлант.

  О да, еще как волнует! Смерть в мои ближайшие планы не входит. Но о чем он? Я могла не перенести внедрение? Вот так новость! Командор чуть не угробил меня и даже не соизволил проведать, прислав вместо себя шестерку.

   — Сколько времени я была без сознания?

  Я спрашивала о часах, но Феб неприятно удивил:

  — Три дня. Но теперь ты в порядке.

    Я поежилась. Теперь-то да, но ведь могла умереть. Не только мое мнение здесь ничего не значит. Атланты ни во что не ставят мою жизнь. Я для них пустое место. Что-то вроде резиновой куклы для удовлетворения сексуальных желаний. Если у человека портится такая, он просто пойдет и купит новую. Ему не придет в голову устраивать пышные похороны и оплакивать ее гибель.

  Неприятно осознавать такое. Захотелось поддеть атланта в ответ. Но как это сделать, ничего о них не зная?

   — Должно быть, обидно дарить женщинам неземное наслаждение, а самому довольствоваться обычным. Вам никогда не узнать, какова эйфория, — произнесла я первое, что пришло в голову.

  — Ты ошибаешься, — Феб не выглядел уязвленным, — мы способны испытывать эйфорию. Но только с одной женщиной. С той, что станет для нас единственной.

   У меня челюсть отвисла. Вот так новость. Чего еще я не знаю об атлантах? Да всего! Нас они изучили вдоль и поперек, а о себе рассказали какие-то крохи. Даже своих женщин к нам не пустили. Очень таинственные товарищи.

   Мне стало не по себе. Уровень откровенности Феба наводил на нехорошие мысли. Вдруг я только что услышала секретную информацию? Означает ли это, что атланты не планируют меня отпускать? Ситуация как в дешевом фильме про мафию: хороший свидетель – мертвый свидетель.

   — Зачем ты пришел? — проворчала я, потеряв желание общаться.

  — Принес кое-что, — он кивнул на сверток на стуле. — Приведи себя в порядок и оденься. Через полтора часа выезжаем.

  — Куда это? — крикнула я ему в спину, так как атлант повернул к двери.

  — Узнаешь, — бросил он через плечо и вышел.

  Вот так всегда с ними – ничего толком не объяснят.

  Стоило двери за атлантом закрыться, как в воздух взмыли три дрона. Я поморщилась. Совсем забыла о маленьких соглядатаях. Стараясь не обращать на них внимания, потопала в ванную. Если сейчас не приму душ, умру. Необходимо смыть с себя эти три дня горячки.

    Один из дронов – особо наглый – сунулся за мной в ванную. Это уже ни в какие ворота! О неприкосновенности личной жизни он явно не слышал. Я схватила мыльницу с раковины и запулила ее в робота. Угодила точно в цель. От удара он закружился на месте и рухнул на пол. Я злорадно усмехнулась. Будет знать, как подсматривать. Два оставшихся дрона благоразумно притормозили у двери ванной.  

   — И правильно, — кивнула я им. — Целее будете.

   Из душа я вышла посвежевшей. Даже настроение улучшилось, и самочувствие было отличным. Словно не было трех дней бреда. Разве что есть хотелось зверски.

    Метка на запястье почти не беспокоила. Вытянув руку перед собой, я любовалась ею некоторое время: завитушками, переливами синего цвета. Красиво. Чем-то похоже на рисунок мехенди, только светится. Как будто под кожу вживили светлячков.

     В спальне меня ждал сюрприз – дронов снова было трое. При этом тот, которого я сбила, так и валялся на полу. Нечего и мечтать уничтожить их всех. Роботов здесь непочатый край. На смену одному сломанному придут десятки других.

  Игнорируя дронов, я перекусила тем, что принесла горничная, а потом развернула сверток. Внутри лежало белье, чулки, платье и туфли. Все, что нужно женщине для полноценного образа.

  У платья был цвет дорогого красного вина. Корсет весь расшит узорами, свободного места нет. Юбка ниспадает складками до пола. Рукавов нет, только плотные бретели. Это проблема. Все дело в метке. Она слишком заметная, а мне почему-то не хочется, чтобы ее кто-то видел.

  Рассматривая запястье, я пробормотала:

  — Хорошо бы ты была где-то в другом месте. На лопатке, например.

    Это были просто слова, произнесенные в раздумье, но они возымели удивительный эффект. Метка засветилась ярче, а потом вдруг поползла вверх по руке. Я только ахнула. Ощущение было, будто под кожей марширует стайка муравьев. Щекотно и тепло.

    Каким-то невероятным образом метка поняла мое желание и переместилась на лопатку. Точно туда, куда я хотела. Как раз под бретельку платья, где ее никто не увидит. Честно говоря, это повергло меня в шок.

     Живая, даже разумная метка находится во мне! А что еще хуже – это теуи командора. Словно он сам теперь часть меня. Даже в самых жутких кошмарах с его участием я не могла вообразить подобное.

    От метки необходимо избавиться. Я внесла это первым пунктом в список неотложных дел. А пока надела туфли. Стоять на шпильке было тяжело, ходить еще сложнее. Ни в трущобах, ни в работе горничной подобной обуви не нашлось места. Я банально не умела ее носить. Но, видимо, придется пройти ускоренный курс. Идти босиком не вариант.

  Я закончила одеваться и заколола волосы повыше. Почему бы не подыграть командору? Феб сказал: мы куда-то едем. Это неплохой шанс для побега. Даже просто выбраться из этих стен – уже праздник. Я не собиралась отказываться от прогулки из-за неприязни к атланту. Его общество – не самое худшее, что может со мной случиться в этой жизни.