30. Она

  Танцем я рассчитывала насолить командору и засветить метку, создав ему проблемы. Хоть какая-то надежда избавиться от него.

   Пригласивший меня атлант оказался не лучше других представителей своей расы. Сразу опустил ладони на мой зад, и метка на лопатке тут же болезненно запульсировала, словно возмущаясь, что меня касается чужак.

   Я поправила руки атланта, вернув их на талию. Он явно псих. Дразнить командора – это одно, но будить в нем зверя станет лишь слабоумный.

   И все же мы были слишком близки в танце. В основном по моей вине. Я едва стояла на проклятых туфлях, которые натерли ноги где только можно. Пришлось буквально повиснуть на партнере. 

  — Ты невероятно хороша, — заявил атлант. — Если пожелаешь уйти от командора, я готов тебя принять. Я чувствую, что ты не хочешь быть с ним, и вижу: вы еще не близки.

 — Откуда такая информация? — насторожилась я.

  — Ты чиста.

   Ах, ну да, эйфория еще не запятнала мой разум. Именно поэтому я лакомый кусочек. Любой атлант в зале будет рад открыть для меня великий мир заоблачного секса. Прямо самцы, дерущиеся за самку.  

    Я не успела послать атланта к черту, как собиралась, потому что на танцполе появился командор. С этого момента я потеряла контроль над ситуацией.

   Синие глаза командора полыхали. В них невозможно было смотреть, как нельзя смотреть на яркое солнце без риска повредить сетчатку. Теуи на его руках и груди тоже светились. Их свет был настолько мощным, что просвечивал сквозь рубашку и пиджак. Сними он одежду, и все в зале ослепнут от сияния.

  Это была не злость, а ярость в чистом виде. Вот сейчас, именно такой он действительно вылитый бог войны – кровожадный и беспощадный. Его боятся так, как только живое существо может бояться. До спазма в желудке, до нервного заикания и обморока. Ведь слово "пощада" ему явно не знакомо.  

   Поэтому, когда командор спросил, кого я выбрала, я без колебаний назвала его. Я же не самоубийца, в самом-то деле! Главное удалось продемонстрировать метку. Это максимум, что я могла.

   Дальше был полет домой, привычный обмен «любезностями» и долгое, тягостное молчание. Мужчина принципиально не смотрел на меня. Наверное, боялся не сдержаться и придушить.

  Но, когда мы подлетали к цели, командор все-таки заговорил:

  — Я мог его убить, — произнес он совершенно без эмоций. — На тебе моя метка. По нашим законам ни один теламон не имеет права касаться тебя без крайней нужды. Танец – не крайняя нужда.

     Вот и ответ на вопрос о прикосновениях. Жгучее желание обзавестись ножом и вырезать метку к чертям зудело на кончиках пальцев. Я не корова, чтобы на мне клеймо ставить.

   Я ничего не ответила. Впрочем, атлант не ждал моей реакции. Он просто донес информацию.

   Едва мы вошли в холл, я скинула туфли. Надоели, сил нет! Командор зачем-то поднял туфли с пола, но мне было плевать, я пошла к своей комнате. Увы, уйти мне не позволили. Чуть я сделала шаг в сторону, как мужчина схватил меня за локоть и потянул за собой. Держал не больно, но крепко. Я не пыталась взбрыкнуть. Бесполезно.

   Вскоре мы уже были в гостиной с огромным кожаным диваном по центру. Он образовывал полукруг, беря в осаду журнальный столик. Последний командор ногой отпихнул в сторону, а меня поставил на его место. Сам мужчина сел в одно из кресел, лицом ко мне. Я стояла перед ним, словно актриса на сцене перед зрителями. Не сказать, чтобы мне это нравилось.

      Прищур глаз и слегка поднятый в ухмылке уголок губ придавали лицу командора лукавое выражение. Он походил на беса, искушающего монашку, и точно знающего, что одержит верх. Вот эта его убежденность в своем превосходстве доводила меня до белого каления. Как же мне хотелось стереть ухмылку с его лица! Хоть раз поставить Арея Ризарта на место. Я бы многое отдала, чтобы посмотреть на его провал. Сплошные триумфы его избаловали.

  — Сегодня ты вела себя недопустимо, — заявил мужчина.

  — Накажешь меня за это?

  — Просто напомню, кто здесь главный. Я – твой хозяин.

  — Нет, — качнула головой, — ты – захватчик. Тот, кто берет желаемое без спроса.

  — Может, и так, — пожал он плечами. Моя речь не особо его впечатлила. — Сейчас я желаю тебя, а, значит, если верить твоим собственным словам, я тебя возьму.

  Я фыркнула. Вот как он заговорил.  

  — Я могу заставить тебя делать все, что угодно, — он наклонился вперед, впиваясь в меня взглядом. — Щелкну пальцами, и ты выполнишь любой мой каприз.

  — Что за вздор?

   Все это звучало нереально, но голос у мужчины был чересчур уверенным. Командор не из тех, кто бросает слова на ветер. Раз он говорит, что может, значит так и есть. Но как? Черт возьми, как он это сделает?

  Мужчина откинулся на спинку кресла и усмехнулся. В его позе и улыбке сквозило превосходство. Медленно подняв руку, он соединил большой и средний палец. Подождал, пока я проникнусь моментом, а точнее пока у мурашки побегут по спине от предчувствия беды, а потом щелкнул.

  Негромкий звук щелчка наотмашь ударил по нервам, но я даже не дернулась. Тело как будто заключили в тиски. Я не могла поднять руку или повернуть голову, ничего не могла. Настоящий паралич. Внутри обездвиженного тела бился в истерике разум. Я мысленно кричала и обзывала атланта на все лады, но на лице не дрогнул ни единый мускул.

  А потом мужчина отдал приказ:

  — Раздевайся, — и я послушалась.

  Руки сами потянулись к молнии на спине и расстегнули ее.

  — Стой! – вопила про себя. — Прекрати немедленно! Что ты делаешь, дура?

   Но тело продолжало жить отдельной жизнью. Ужасное ощущение – не быть себе хозяйкой. Я даже сказать ничего не могла. Но командор и так понял, что я горю желанием пообщаться.

  — Я позволю тебе говорить, — великодушно разрешил он. — Но хоть одно слово гадости и ты снова умолкнешь.

  — Как ты…? — выдохнула я, обретя голос.

  — Я все-таки телепат. Плюс теуи, — он понял вопрос. — Часть меня теперь в тебе, и это дает мне контроль.

  Проклятая метка! Следовало догадаться, что она не так проста. Недаром я ощутила жжение в плече прямо перед тем, как потеряла над собой контроль. Идея вырезать метку нравилась мне все больше. Это не варварство, это выживание.  

  Покончив с молнией, я стянула платье с плеч, и оно упало на пол, оставив меня в одних стрингах. Соски мгновенно напряглись от холода и еще от взгляда командора. Он смотрел с таким вожделением и одержимостью, что я почувствовала себя дозой какой-то забористой дури. Стало не по себе от мысли, как остро он нуждается во мне. Пожалуй, именно в этот момент я до конца осознала, что он меня не отпустит, пока не получит свое. Единственный путь спасения – дать ему то, чего он так отчаянно хочет. Как это не прискорбно, других вариантов нет. Мне придется принести себя в жертву, чтобы вырваться.

  — Теперь поняла, что спорить со мной бесполезно? — спросил он. — Захочу, и ты разденешься прилюдно.

  — Зачем тебе это? Чтобы унизить меня?

  — Твое самолюбие мне безразлично. Но одно ты должна усвоить твердо – ты в полной моей власти. Я могу делать с тобой все, что пожелаю. И если до сих пор не трогал тебя, то лишь из великодушия.

 — Все же раздеваться на людях ты меня не заставишь.

 — Откуда такая уверенность?

  — Ты собственник. 

 Мужчина хмыкнул. С этим я угадала.

 — Довольно игр, Радость, — в его голосе прорезалась хрипотца. — Я устал от них. Надевай туфли и иди сюда, садись на меня сверху.

  Он развел руки в стороны и опустил их на подлокотники кресла. Вся его поза – ожидание и предвкушение.

  Я открыла рот, чтобы сказать – пошел ты! – и одновременно шагнула к креслу. Внушение, чтоб его, работало без сбоев. Я не хочу этого делать, но делаю – подбираю с пола туфли, которые командор принес из холла, надеваю, а затем беру и сажусь на Арея Ризарта сверху. Бесстыже развожу ноги и седлаю его как наездница лошадь. Собственные действия вызывают протест, но сейчас не я капитан своего тела. Управление перехватил другой, и он намерен получить от этой игры все и даже немного больше.