Глава 2

И вот наступил день "Х" — первое сентября и первый день в новой школе.

Нас с Алисой попросили до начала линейки встать на крыльце учебного заведения и ждать, пока подойдёт кто-то из учителей, чтобы сообщить буквы нужных классов.

Стоим мы на этом крыльце, народу — тьма. Все с друг другом здороваются, обнимаются, эмоционально что-то обсуждают. Я в радостном предвкушении, но в то же время слишком волнуюсь, постоянно переступая с ноги на ногу, теребя ручку новой школьной сумки, и по пятому кругу задаю сестре одни и те же вопросы.

Ждать уже становится невыносимо, поэтому я сама нахожу какого-то учителя и спрашиваю, к кому обратиться. В итоге, Алиса будет учиться в шестом «А». Ей сразу показывают место, где стоят будущие одноклассники. Я провожаю младшенькую, чтобы уж точно дошла, несмотря на то, что нужно сделать всего три шага. Знакомлюсь с двумя девочками из её класса и помогаю освоиться сестре. Ещё несколько минут и я бы точно стёрла ручку новой сумки в пыль, но, благо, ко мне подходит приятная женщина в очках и сообщает, что у моего класса уже началась индивидуальная линейка в их классном кабинете. Эта учительница оказывается настолько милой, что вызывается проводить до нужной двери. Я следую за ней по школе. Волнение становится таким сильным, что начинает сводить живот. А моя многострадальная ручка сумки снова в деле.

Сейчас я увижу новых одноклассников. Как же сильно я нервничаю! Милашка в очках стучится в дверь кабинета, входит вместе со мной и говорит учительнице:

— Лариса Геннадьевна, я привела вашу новенькую.

На меня устремляется около двадцати пар глаз. Становится неловко, во рту пересыхает.

— Да-да! Спасибо, Ирина Олеговна! Класс, знакомьтесь, это — Арина Демидова. Она теперь будет учиться с вами. Арина, — это женщина, очевидно, уже обращается ко мне, — займи любое свободное место.

Я пошла к пустой предпоследней парте в среднем ряду. Все задние парты были заняты. Тем временем, учительница продолжила своё повествование про дисциплину и важность школьной формы, которое мы с Ириной Олеговной (если я правильно запомнила имя женщины в очках), прервали. Фух, наконец-то можно перевести дух и осмотреться. Но как только я приземлилась на стул, то услышала за своей спиной мальчишеский голос:

— Ну и дылда! Ларису из-за неё не видно даже!

Я сразу же обернулась к хозяину голоса и столкнулась с его ехидным взглядом. Честно говоря, опешила от такой наглости, но подвинулась на стуле ближе к середине парты, открыв тем самым "видимость" учителя.

— Это не поможет! — тот же неприятный голос.

За ним последовал смешок и присоединился ещё один, принадлежащий, очевидно, соседу по парте наглого парня. Я решила не реагировать и продолжила слушать классного руководителя.

Небольшое лирическое отступление относительно моей внешности. Да, я действительно весьма высокая девушка для своих лет. Мой рост уже сто семьдесят пять сантиметров. Но раньше никто так внимание на этом не акцентировал. Особо любопытные спрашивали, не оставалась ли я на второй год, но таких было не много. Рост в общении с людьми никак не мешал. Есть ещё один дурацкий момент по поводу моей генной предрасположенности к полноте. С шестого класса я активно слежу за тем, что ем, и сейчас стала стройнее, чем была когда — то, но чуть толще нормы. Надеюсь, что вскоре это исправлю. Тем не менее, кроме моих же родственников, этим фактом до сих пор никто не упрекал.

Волосы у меня темно — русые, длинные. У мамы пунктик относительно нашей с сестрой длины волос — мы подстригаем только кончики, больше нам, увы, не разрешается. А всё потому, что мама в школе рано остригла волосы до "каре" и потом никак не могла их отрастить. И ещё в нашей семье сохранилась традиция с более раннего возраста: мама по утрам заплетает нам с Алиской косички. Так что, моя вечная причёска в школе — стандартно — унылая плетёнка.

Глаза у меня "мамины" — серо- зеленые. В целом, внешность вполне обычная, но с акцентом на рост.

Учительница теперь уже рассказывала про наше расписание. Я старалась успеть всё записать. Оставалось ещё узнать номера кабинетов по основным дисциплинам. Осадок от поведения парней с задней парты мучал, и я решила попробовать ещё раз наладить контакт. Повернулась к новым одноклассникам с листочком и ручкой в руке. Один из них посмотрел на меня с вызовом, другой тут же ухмыльнулся.

— Вы не подскажете номера кабинетов, в которых завтра будут уроки, — я уставилась в свой листочек, — а именно: где у нас проходят русский, математика, физика…

— А что, есть какая — то вероятность, что ты потеряешься в здании школы, и мы больше не увидим твой толстый зад? — беспардонно прервал меня тот, что со злыми глазами.

Второй парень тут же начал смеяться чуть ли не на весь класс, чем привлёк внимание учительницы.

— Артём! Рома! Что у вас там происходит?

— Да тут новенькая до нас докопалась! — ответил весельчак.

— Всего лишь спросила номера кабинетов, в которых завтра будут проходить уроки… — начала бурно оправдываться.

Весь класс обернулся и пристально уставился на меня. Судя по тому, что уже чувствую, как горят мои уши, выгляжу я как спелая помидорка. Эти двое сзади начали угорать.

— Так! Тихо всем! — сказала учительница. Парочка с задней парты тут же замолкла. — Арина, подойдёшь ко мне после линейки, и я отвечу на все твои вопросы.

— Хорошо — промямлила, уставившись на парту перед собой.

Лариса Геннадьевна продолжила рассказывать о школьных дисциплинах, но я внутри вся кипела. Быстро развернулась на стуле, убедилась, что оба паренька меня слышат и прошипела:

— Придурки! — и тут же отвернулась обратно.

Они начали что — то нелицеприятное шептать в ответ, но я уже не вслушивалась.

Домой пришла, мягко сказать, подавленная и в плохом настроении, но не подала вида перед родителями. Собрала сумку с учебниками на завтра, подготовила чистые тетради и плюхнулась перед телевизором. Даже не помню, что там шло, потому что все мысли были об этих дурацких мальчишках из класса. Великолепно я познакомилась с одноклассниками… Может быть, они местные хулиганы и со всеми девочками так обращаются, и мне просто не повезло наткнуться на них? В конце концов, в классе ещё минимум пятнадцать человек, с которыми можно хорошо общаться. Эта мысль мне очень понравилась, и я начала успокаиваться. Завтра познакомлюсь с другими одноклассниками, и всё будет хорошо.

На следующий день пришла в школу пораньше и пыталась найти кабинет русского языка номер двадцать один. Он был ещё закрыт, и я встала у стены, ожидая учителя и представителей нового класса.

Сначала пришли две девочки и начали болтать между собой, будто не заметив меня. Я решила, что надо действовать самой.

— Привет! — обратилась к ним, и подружки сразу замолчали. — Я — Арина, новенькая в вашем классе. А вас как зовут?

— Я — Аня, а это — Маша! — ответила светловолосая. — Ты из какой школы к нам перевелась?

— Я из другого города. Но теперь мы с родителями переехали жить сюда.

— А откуда переехали? — спросила Маша.

Только начала открывать рот, чтобы ответить, как к кабинету подкатила куча народу. Из этой толпы к нам направилась миниатюрная блондинка. Подошла к Ане и Маше, поцеловала каждую в щеку в знак приветствия и как- то не очень дружелюбно взглянула на меня.

— Я — Арина, новенькая в вашем классе! — улыбаясь, помахала рукой "привет".

— Света — ответила девушка, оглядев меня с ног до головы, и повернулась спиной, начав болтать с подругами.

Я стояла в шоке от таких манер и видела, как через плечо этой Светы, Аня периодически поглядывает сочувственно. Почему мне так не везёт?! Наконец, к кабинету подошла учительница, открыла его и запустила нас в класс.

Мне было жутко неприятно от неудачного знакомства. Я стояла и ждала, когда ребята займут свои места, чтобы сесть на свободное.

В одном ряду оставались пустыми две последние парты, в другом — одна, вторая по счёту. Решила сесть на предпоследнюю, о чём вскоре пожалела. В класс со звонком зашли те самые придурки, которые вчера обидели меня, и ещё какой- то темноволосый парень.

— Быстрей, быстрей! — сказала им учительница русского языка, жестикулируя рукой в свою сторону, и начала выводить дату и тему урока мелом на доске.

Знакомая парочка направилась к последней парте за моей спиной. Проходя мимо, тот, что со злыми глазами, чуть наклонился ко мне, мерзко улыбаясь, сказал:

— Зря ты не потерялась!

Волна омерзения прокатилась по моему телу. Это была угроза?! Он запугивает меня? Я решила всё же слушать учительницу, но от злости не могла сосредоточиться. Из моих мыслей меня вырвал голос последней:

— Арина! Тебя же Арина зовут?

Я подняла глаза на учительницу и утвердительно кивнула.

- Я — Ольга Семёновна! Давай, Арина, иди к доске! Повторим написание словарных слов, которое все явно подзабыли за лето.

Пришлось выйти к доске. После того, как учительница закончила диктовку и похвалила мою грамотность, я направилась обратно к своему месту. Два придурка с последней парты смотрели на меня с ухмылками на губах и вызовом в глазах. Когда я села на стул, услышала сзади мерзкий голос:

— Страшная, да ещё и ботаничка!

— Не говори! — сказал второй из придурков, и они оба мерзко засмеялись.

Гнев, обида, злость — всё это душило меня. Я, конечно, не претендую на звание красотки, но страшной меня ещё никто не называл.

После урока я встала со стула, начала собирать вещи в сумку, как услышала опять с "Камчатки":

— Смотрите, кажется, дылда своим задом успела доску протереть!

Я ничего не могла понять. Одноклассники начали оборачиваться на меня. Та, которая Света, стала смеяться, её смех подхватили ещё несколько человек, ну и конечно, парочка с последней парты. Повернувшись, я посмотрела на свои чёрные брюки сзади — они были сильно испачканы мелом. Начала отряхиваться. Не получается! Враждебно посмотрела на того, со злыми глазами, он лишь изобразил удивление и сказал, проходя мимо меня к выходу:

— Это тебе за "придурков"! — дал "пять" своему приятелю — придурку, и они оба вышли из класса.

Я чувствовала, как горят мои уши. Злость, обида и страх неизвестности были главными эмоциями того дня.

Застирав прямо на себе брюки в туалете, я вышла в школьный коридор и наткнулась на девушку в очках с тёмной копной волос, собранной в хвост.

— Я — Лида! — она протянула мне руку. — Учусь с тобой в одном классе. Пойдём на математику!

Я пожала руку и молча последовала за ней. Этот урок, как и остальные до конца дня, прошли без приключений. Лида позвала сидеть с ней за одной партой, я согласилась. От неё я узнала, что придурка, который наезжает на меня, со злыми глазами, зовут Артём Дроздов. Он один из лидеров в классе. Его дружок, Рома Егоров, всегда с ним заодно. Третьим с ними ходит Лёша Полищук. По словам Лиды, они мнят себя самыми — самыми в классе, хотя, по сути, занимаются только футболом и играют за честь школы. Из одноклассниц нормально общаются только с той троицей девчонок, с которой я уже умудрилась познакомится — Света, Аня и Маша.

— А они всех так задирают, как меня сегодня? — смущаясь, я всё же спросила у Лиды.

— Не, ты, видимо, "свежая кровь". Они, бывает, прикалываются над кем-то, шутят, но так откровенно не достают. Я бы на твоём месте с ними не общалась и ничего им не отвечала — быстрее отстанут.

Я услышала совет Лиды и игнорировала всякие попытки этой троицы досадить мне. Но это было очень тяжело, потому что, через неделю учёбы, вышла с больничного лучшая подруга Лиды — Юля, и они перестали брать меня в компанию, так как у них были свои секреты. Я осталась абсолютно одна в целом классе. Конечно, по учебе со мной общались одноклассники, но никто не хотел особо сближаться и дружить.

Ещё через неделю в класс вернулась девочка по имени Даша, которая ездила отдыхать с родителями на море, и пропустила первые три недели учёбы. Она была невысокого роста и тучного телосложения, но я заметила, что сидит всё время одна, тоже особо ни с кем не общается. Я рискнула подружиться с ней, хотя Даша была для меня скучной собеседницей и училась плохо, но совсем одной оставаться не хотелось.

Девушка заметила мои перепалки с Дроздовым и тоже посоветовала не вестись на них. А он мне портил жизнь в классе изрядно: за первые три месяца учёбы я просила родителей перевести меня в другую школу пять раз! Пять! Разумеется, своим домочадцам я не рассказывала истинных причин, и они стояли на своём, что это лучшая школа в районе, да ещё и с математическим уклоном.

Артём, которого я официально для себя называю враг — мудак, во всеуслышание заявил, что он сделает всё, чтобы я не осталась учиться в этой школе. Не знаю, что такого я сделала этому болвану, но он со своими дружками не давал мне покоя. Дроздов чего только не придумывал, чтобы унизить и обидеть меня: они с Ромой и Лехой подкидывали мне в сумку кучу рванных бумаг, степлером скрепляли страницы моих тетрадок, писали записки с обзывательствами, резали мои ластики линейкой. Один раз даже подкинули в пенал паука. Слава богу, не большого термита, а маленького, каких я не боюсь. Я упорно не реагировала на их шуточки и избегала любых контактов. Но дома плакала в подушку от безысходности и обиды. Я не могла понять, чем так мешаю этому придурку, что он ополчился на меня. Но я ненавидела его всем сердцем и даже мечтала, чтобы с ним что- нибудь случилось. Не совсем плохое, конечно, но, чтобы Дроздов больше не мог меня доставать.

Мой досуг вне школы сводился к выполнению домашних заданий и помощи родителям с ремонтом. Изредка, мы с Дашей выходили погулять, но это были весьма унылые прогулки, хотя я прикладывала все усилия, чтобы хоть как-то приобщить девушку к веселому времяпровождению. Спасали разговоры с моими старыми подругами по телефону и поездки в мой любимый городок на выходные. Там я встречалась с Олей и Полиной, иногда и с другими одноклассниками, и мы отлично проводили время. Но я им ничего не рассказывала о трудностях в новой школе. В основном расспрашивала об их делах.

Когда Дроздов понял, что по собственной воле я не уйду (на самом деле, давно бы убежала из этой школы, сверкая пятками, если бы не родители), начал подставлять меня перед учителями. Например, сегодня это гад стащил мою тетрадку с домашним заданием по физике, хотя до этого я сказала учителю, что всё выполнила. Красная, как рак, под хихиканье одноклассников, искала её по всему классу, несколько раз вытряхивая содержимое школьной сумки на стол, пока не поняла, что злосчастная тетрадь надежно уничтожена моим врагом. Получив «двойку», я готова была разрыдаться, но решила не доставлять такого удовольствия этим придуркам.

— Вали уже с этой школы, идиотка! Дальше — будет только хуже для тебя! — кричал мне вслед после уроков Дроздов под смех своих дружков, но я полностью игнорировала их присутствие.

Через пару дней я оказалась запертой в нашем классном кабинете. Кто-то тихо закрыл меня на ключ, пока я в одиночестве собирала по пустому классу содержимое своего пенала, заботливо выброшенное минуту ранее Егоровым. Мобильник тоже пропал. Я кричала и стучала по входной двери кабинета, но ученики на перемене так орали и носились по школе, что мои попытки выбраться заранее были обречены на провал. Даша пошла занимать очередь в столовой, она наверняка скоро поймёт, что со мной что-то случилась и насчёт искать!

Как бы не так… Уже прошло пятнадцать минут следующего урока, который между прочим алгебра, а я всё также сижу запертой в пустом кабинете. Но спасибо врагу-мудаку, что не в какой-нибудь тёмной подсобке! Ненавижу его! И эту школу! Я должна поговорить с родителями, так не может больше продолжаться!

За несколько минут до конца урока я услышала звук открывающегося замка и слова Дроздова: «Алекс, постой-ка на стрёме!»

— Ты совсем с ума сошёл?! Я из-за вас на урок не попала! — кинулась с кулаками на своего врага, но была тут же грубо остановлена Егоровым.

— Ничего себе, у тебя голос прорезался! — мерзко контактировал факт придурок Рома.

— Убери от меня руки! — я сильно толкнула Егорова в грудь.

— Тебе математичка прогул влепила — радостно сообщил Дроздов. — И грозилась «пару» за четверть поставить. Ты наверное забыла, что пока ещё числишься в математической школе… Прогулы профильных предметов грозят большими проблемами…

Я гневно посмотрела на Артёма и наткнулась на его полный злобы взгляд. На меня раньше никогда так не смотрели. Будто я полное ничтожество, отравляющее жизнь всем вокруг. Мне стало очень страшно. Я сначала хотела что-то ответить этому придурку, но была сбита с толку силой его ненависти ко мне. К тому же, их трое, а я одна. Понятия не имею, что можно от них ожидать.

— Ты совсем скоро исчезнешь из нашей школы! И очень пожалеешь, что не сделала этого раньше! — выплюнул Дроздов, кинул на парту мой телефон, и они с Ромой ушли из класса, подобрав у двери ещё одного своего дружка.

Дверь была открыта, но я не могла пошевелиться. Села на стул и смотрела в одну точку. Теперь я точно должна поговорить с родителями.

Вечером меня ждал неприятный сюрприз — маме звонили из школы и сообщили о моих прогулах. Прогулах — потому что, помимо алгебры, я не пошла на русский и физкультуру. Просто не смогла себя заставить встретиться с Дроздовым ещё раз. И поэтому бессовестно убежала из школы и почти час проревела дома.

Я хотела всё рассказать родителям, но мамина пламенная речь о том, сколько всего они с папой сделали, чтобы мы переехали в мегаполис и попали в престижную школу, заставила почувствовать себя виноватой, и я нашла в себе силы только соврать про плохое самочувствие, как причину прогулов.

Собственно, я так сильно перенервничала, что на следующий день проснулась с высокой температурой. И почти две недели просидела дома, пропуская школу на законном основании.

Я убеждала себя, что смогу игнорировать Дроздова и его дружков и рано или поздно, они от меня отстанут. Но почти каждый будний день в школе меня преследовали фразочки Артёма типа: «Ты снова осмелилась прийти?!», «Твоего позорного отчисления осталось ждать недолго!», «Вали уже отсюда!» и тому подобное. Дроздов, Егоров и Полищук постоянно запугивали, делали мелкие пакости и ждали какой-то моей реакции. Но я продолжала их игнорировать, хотя порою мне было очень обидно и страшно. А главное, одиноко. Никто в классе не вступался за меня, когда были спорные ситуации с учителями. Даша всегда отмалчивалась, а наедине твердила держаться подальше от неадекватной троицы одноклассников. Спасибо, очень дельный совет…

Ближе к концу года учёбы в восьмом классе, этому придурку Артёму всё же удалось прилюдно довести меня до слез.

Черчение было для меня новым предметом, и, в течение года, очень нелегко давалось. Я зарабатывала свои "четвёрки" и "пятёрки" большим трудом, много раз переделывала чертежи дома, занималась ночами.

В один ужасный день, учительница по черчению оглашает оценки и дойдя до моей фамилии говорит:

— Демидова! Ты что думаешь, если выполняешь чертёж и кушаешь за одним столом, то я потом приму работу в таком виде? Что за безобразие? — и она протягивает мне мой чертёж, на который я потратила два вечера и почти две ночи.

Я в ужасе смотрю на свою работу. Она вся в каких-то раздавленных крошках. А почти посередине красуется след от чашки с чаем и какие-то кляксы.

— Я пока ставлю тебе за это "два". Чтобы к следующему уроку привела чертёж в должный вид! — вынесла вердикт учительница.

Я услышала знакомые смешки, и мерзкий голос шепотом сказал:

— Надо меньше жрать!

Тут я не выдержала и разревелась на весь класс. Быстро поднялась, схватила сумку и, ничего не слыша, убежала из кабинета черчения. Я не думала о последствиях. Всё! Поставлю родителей перед фактом, что ухожу из школы.

Проревела дома почти до вечера. Мне даже зачем — то звонила Даша, но я не брала трубку.

Весь вечер пятницы и выходные я доказывала маме, что мне невыносимо учиться в этой школе, что мне не нравятся одноклассники, что я скатилась, но она успокаивала и твердила, что нельзя сдаваться и уходить с такой "сильной" школы.

С тяжёлым сердцем, в понедельник, я снова пошла учиться. Но, к большому удивлению, меня никто не доставал. Может быть враг — мудак испугался, что я всё же осмелюсь и настучу на них учителям, родителям или директору?! Пусть думает, что хочет. Мне так только лучше.

Учеба в восьмом классе уже подходила к концу. Я даже немного расслабилась, потому что придурки отстали от меня. Но в один из дней, Артём пришёл в школу явно не в духе и начал на перемене громко обсуждать с Ромой мой внешний вид:

— Наверное сложно на рынке — то найти одежду на такой дылдовский рост. А её туфли так и кричат: " Нас купили на распродаже для нищих за сто рублей!"

Зная, как мои родители вкалывают, чтобы мы с сестрой одевались не на рынке, а хотя бы в стоковых магазинах, на поводу у злости я вскочила, подошла к Артёму, схватила его за рукав пиджака и прошипела:

— А ну — ка, пойдем, поговорим!

Раздался дружный смех его дружков. Сам же он с удивлением и вызовом посмотрел на меня, одернул рукав и сказал:

— Не прикасайся ко мне!

— Что испугался? Боишься девчонки? Трус! — проорала я, чувствуя, как краснею от злости. На нас начали оглядываться одноклассники.

Дроздов встал и, обойдя меня, последовал к выходу. Я пошагала за ним. А за мной пошли его "шестёрки" — Рома и Леха.

Выйдя из класса, я увидела придурка у стены и двинулась к нему.

— Что я тебе такого сделала, что ты меня постоянно достаешь? Чём я тебе так мешаю в этой школе? — спросила с вызовом.

Он ухмыльнулся:

— Не ори! По-моему, всё очевидно. Ты меня и всех вокруг просто бесишь: страшная, несуразная, тупая! Не понятно, как ты умудрилась попасть в самый сильный класс на потоке…

— Ах ты уродский мудак! — я кинулась на него с кулаками.

Меня тут же начал оттаскивать сзади Леха.

— Алекс, не трогай, ещё заразишься какой-нибудь фигней! В её косе, скорее всего, куча вшей! — смеясь, сказал придурок Дроздов.

— Дегенерат! Ты мне за всё ответишь! — начала кричать я, но за спиной услышала голос Ларисы Геннадьевны.

— Так, ребята, что тут происходит?

— Ничего! — хором ответила троица придурков. Развернувшись и громко смеясь, они пошли обратно в класс.

Я, сославшись на жуткую головную боль, отпросилась у Ларисы Геннадьевны с урока, не смотря по сторонам, забрала сумку со своей парты, и потопала домой. Теперь я твёрдо решила, что должна прояснить всё с придурком Артёмом наедине, без его друзей.

Но, к моему большому везению, Дроздов со своей свитой уехал на полторы недели перед окончанием учебного года на какие-то спортивные сборы, и мы с ним больше до следующего учебного года не виделись.

Почти всё лето я провела в своём городке с подружками и старыми знакомыми. Все были настолько заинтересованы во мне и дружелюбны, что я почти и забыла о своём личном враге — мудаке и о том состоянии, в котором была весь прошедший учебный год. Для себя решила, что теперь, во что бы то ни стало, буду отвечать и бороться с ним. Год я продержалась! А значит и ещё три смогу! Только теперь не буду игнорировать, я буду действовать! Он и так очень долго оставался безнаказанным. Мои родители будут продолжать радоваться, что мы с Алисой учимся в престижной школе, и никакому Артёму Дроздову этого не изменить!