Глава 27

За эти три недели наше общение с Артёмом перешло на новый, странный уровень. Он писал мне почти каждый день в «Агенте», интересуясь насколько я продвинулась на пути к своей цели, то есть к Никите. Приходилось врать, что мы общаемся с парнем в соцсетях, а на тех двух общих встречах друзей, которые были, сидеть везде с Никитой и изображать заинтересованность в нём, как в потенциальном претенденте на моё сердце. И это меня жутко раздражало!

Дроздов, по его словам, держал с Катей всё под контролем, при возможности подкалывал меня, прогнозируя мой стопроцентный проигрыш. Но внешне, я не видела никакой реакции подруги на него. До сегодняшнего дня.

Мы давно собирались в крытый аквапарк всем составом, но так как всё время кто-нибудь не мог, решили идти спонтанно всемером. Из девушек были только мы с Владой и Катей, а из парней — все, кроме Паши. Накатавшись вдоволь на горках и наплескавшись на всех водных аттракционах, мы с девочками сушили волосы в раздевалке, готовые продолжить совместный отдых в каком — нибудь развлекательном центре.

Погода сегодня была мрак: серое небо, мелкий моросящий дождь, переодически сменяемый более сильным. Так что вариант прогулки отпал сам собой.

Влада очень быстро собралась, поэтому решила пойти к мальчишкам, ожидающим нас на выходе. Мы с Катей остались вдвоём, и девушка неожиданно спросила:

— Слушай, ты ведь знакома с Тёмой со школы? Какой он человек?

Ступор. Я не знаю, что ей на это ответить, поэтому долго тереблю расчёской волосы, прежде чем сказать:

— Мы в школе не общались. Так что я о нём знаю не намного больше твоего. Почему ты спрашиваешь?

По крайней мере, не общались так, как сейчас. Да и то, что я о нём мало что знаю, тоже правда.

— Кажется, он меня заинтересовал. — Катя засунула свой мокрый купальник в пакет. — Ну в смысле, как парень, а не как друг.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной. Как? Как Дроздову, чёрт возьми, удалось это сделать?!

— Ты хочешь с ним переспать? — нарочно небрежно спросила я, натягивая джинсы.

Мне показалось, или подруга действительно смутилась.

— И это тоже. Но я хочу узнать его поближе. Кто знает, может именно Тёмка поможет поменять моё потребительское отношение к парням. Как ты думаешь, я в его вкусе?

Миниатюрная красотка с прекрасной фигурой, большими выразительными карими глазами, идеальными волосами цвета горького шоколада и красивой улыбкой? Хм, дайте подумать…

— Определенно! — я попыталась улыбнуться. — Ты же сама знаешь, что мечта всех парней.

— Ну не всех, — засмеялась Катя, — но многих. Ты права! Просто в универе несколько симпатичных девчонок из группы неровно дышат к Тёме и не раз в открытую намекали ему на это, но одногруппничек их вежливо игнорирует. Вот я и подумала, мало ли у него в голове какой-то свой идеал…

— Не знаю! — ответила честно. — Из тех, с кем он встречался, я видела только Ксюшу, но ты и сама её знаешь… Милана вроде бы ему нравилась.

Ещё я видела какую-то высокомерную старшеклассницу, с которой парень встречался в школе, но подробностей не знаю, поэтому оставлю эту информацию при себе.

При упоминании о Милане, Катя поморщилась. Очень радует, что не мне одной не приглянулась сестра Паши.

— Я тебя поняла. Только пожалуйста, пусть этот разговор останется между нами?

— Конечно. Не переживай!

Но я уже не могла думать ни о чём другом, когда мы пошли продолжать веселье с ребятами. Ещё, как назло, Артём сел между мной и Катей в кафешке, где мы решили перекусить. Парень был такой весёлый и счастливый, как будто уже знал о своей победе. И пару раз Дроздов незаметно подмигивал мне, намекая на то, что девушка его мечты совсем рядом. Я игнорировала эти знаки, пыталась отвлечься, но не могла… Снова начала ощущать запах его парфюма, который раньше сводил с ума, и поняла, что все мои усилия избавиться от чувств к парню вот — вот накроются медным тазом. Поэтому весь оставшийся вечер старалась держаться от него подальше и по дороге домой игнорировала проколы Дроздова по поводу меня и Никиты. Лишь изредка говоря что-то, типа: "Ещё не вечер!", "Время покажет!", "У меня всё схвачено!". Как бы не так!

Про разговор с Катей я ничего не сказала Артёму, хотя, казалось, должна была. Не хотелось наблюдать его самодовольную ухмылочку. Выйдя из метро, мы увидели, что на улице сильный ливень. Ни у меня, ни у Дроздова не было с собой зонта. Парень зачем — то предлагал проводить до дому. Видимо, чтобы продолжить издеваться, но я убедила его, что быстро добегу сама. Попрощавшись с Дроздовым, я для виду ускорилась, но когда поняла, что ему меня уже всё равно не видно, поплелась, еле — еле перебирая ногами. Моя куртка, джинсы, шапка, перчатки, сумка с купальником — всё промокло. При мыслях о Кате и Артёме защемило в груди. Я разозлилась. Пожалуйста, только не это! Не хочу, чтобы мне снова было больно!

До дома оставалось только перейти дорогу по пешеходному переходу, и я, наконец, сниму с себя мокрые вещи и заберусь в тёплый душ. Посмотрев по сторонам, увидела вдалеке красную машину, которая приметив пешехода, то есть меня, стала снижать скорость, и я смело начала переходить дорогу. Однако, резкий рёв мотора слишком поздно просигнализировал моему мозгу, что автомобиль вновь начал ускоряться, и я практически не успела отскочить от места столкновения. Крик… мой или не только мой… и резкая боль… Яркий свет и темнота…

Есть люди, которые совсем равнодушны или даже боятся воды. Но я не из таких людей. Бывшая подруга Полина утверждала, что моя страсть к воде связана с моим знаком Зодиака: рыбы. Однако, я не очень — то доверяю астрологическим прогнозам. Бывает, читаю их ради интереса, но всерьёз не воспринимаю. Но факт остается фактом: я обожаю море.

И сейчас, лёжа на пустынном песчаном пляже, любуюсь идеально голубым небом, наслаждаюсь звуками бьющихся о берег волн. Что может быть чудеснее?! Ещё немного, я встану и с разбега окунусь в освежающее море. А пока лежу и собираюсь вдохнуть опять же идеальный морской воздух. Вдох, но что-то не так. Я абсолютно не ощущаю предвкушаемого запаха моря. Вместо него противный запах медикаментов. Закрываю и вновь открываю глаза, но моё небо куда-то пропало. Вижу только грязно — белый потолок.

— Ну наконец — то! — приветствует меня незнакомый седовласый мужчина в белом халате. — Конечно, мы тебя ещё обследуем, но ты, кажется, в рубашке родилась. Для девушки, сбитой автомобилем, можно сказать, практически не пострадала. Поспи, пока ещё действуют обезболивающие. А я распоряжусь, чтобы тебя перевели в общую палату.

Мне хочется так много спросить, но усталость не позволяет пошевелить языком, и я снова засыпаю.

Открываю глаза уже в четырёхместной палате травматологического отделения больницы. Передо мною сидят встревоженные мама и Алиса. Улыбаюсь им, они улыбаются мне в ответ.

В общем — то, как я узнала теперь уже от своих родственников, меня сбил красный автомобиль, и водитель даже не остановился на месте проишествия. Но есть свидетельница, которая запомнила номер и готова дать показания, если я напишу заявление в полицию. Что касается моего здоровья, то, говоря простым языком, у меня закрытый перелом левой руки, лёгкое сотрясение мозга и множественные ушибы. Гипс уже наложили. За моим состоянием наблюдают, но при хорошем самочувствии и соблюдении постельного режима, обещают выписать через неделю.

Я чувствую слабость и ноющую боль разной степени по всему телу, но стараюсь не подавать виду перед мамой и сестрой и даже с их помощью, хромая, прогуливаюсь по коридору отделения.

В палате со мной лежат три старушки: все со сломанными руками. Две из них слышат плохо, поэтому между собой женщины разговаривают очень громко, что жутко меня злит, так как последствия сотрясения дают о себе знать головной болью. Но уже через полдня я сплю под любые крики. Просыпаюсь лишь на приёмы пищи, уколы и капельницы. Ну и на походы по естественной нужде.

На следующий день мне значительно лучше, я потихоньку начинаю ходить по отделению сама. Меня навещают родители и сестра. Вечером приезжают Яна с Владой. Пытаются меня поддержать и подбодрить. Спрашивают, что помню с того злополучного вечера. А я помню лишь то, как промокла до нитки, была расстроена из — за Артёма, переходила дорогу в положенном месте и как отскакивала от набирающего скорость автомобиля… Но девочкам про Дроздова не говорю.

Яна последними словами начинает ругать водителя машины и утверждает, что мне надо в любом случае связываться со свидетельницей и писать заявление. Но у меня, где — то глубоко внутри, уже закрадываются подозрения, что я знаю, кто мог сбить меня. Намерено.

Во вторник днём после пар ко мне заявляется почти вся наша компания друзей. Не было только Яны, Паши и Артёма. Мы сидим на скамеечке в коридоре. Ребята пытаются отвлечь меня от больничных проблем, рассказывают о делах в универе. Никита порывается разрисовать мой гипс, но я упрямо прошу его повременить до того момента, когда меня выпишут. Время за болтовнёй и шутками пролетает незаметно и какая — то недовольная нашей шумной компанией медсестра выпроваживает ребят, намекая на то, что время для посещений больных заканчивается. Мне сразу становится одиноко и грустно, и я практически со слезами на глазах возвращаюсь в свою палату.

Яна обещала навестить меня завтра, в это время она ещё на работе. Паша, по словам Никиты, не появился сегодня в универе из-за проблем с родителями, но клятвенно обещал навестить меня в ближайшие пару дней. И только Дроздов не пришёл по неизвестной причине. Спросить у Вовчика при ребятах я постеснялась. И теперь, как дура, лежу и реву в подушку. Одна из соседок — бабулек решила, что мне плохо и позвала медсестру. Вкололи обезболивающее, но разве можно этими уколами успокоить сердце?

Тем не менее, я практически сразу вырубилась, а проснулась от того, что соседка по палате тормошит меня за правое плечо.

— Дочка, к тебе твой парень пришёл! В коридоре ждёт.

Какой ещё парень? Не понимаю спросонья, но благодарю старушку и аккуратно пытаюсь встать. Хромая, выползаю в коридор и, кажется, что моё сердце сейчас просто выпрыгнет из груди от того бешеного ритма, которым оно колотится.

— Привет, пострадавшая! — улыбаясь, Артём отходит от стены, на которую только что опирался. — Что-то неважно выглядишь! Ты в порядке?

Я лишь киваю в ответ и не могу придумать, что сказать.

— Так и знал, что нельзя было тебя одну отправлять домой в такую погоду…

— Как ты прошёл? Приёмные часы уже закончились… — игнорируя слова парня, уточняю я.

— С охранником договорился внизу. Отличный мужик!

— Пойдём тогда в коридор между отделениями. Иначе, тебя, когда заметят, сразу выгонят!

Артём подошёл и подал согнутую левую руку, чтобы я могла схватиться. Я опёрлась на его конечность здоровой рукой, и мы молча, чтобы не привлекать ненужного внимания, пошли на выход. Когда, наконец, дошли до коридора между отделениями, я с облегчением, не без помощи Дроздова, села на скамейку. Парень плюхнулся рядом.

— Ну рассказывай, как тебя угораздило прыгнуть под машину? — парень шутливым тоном пытался подбодрить меня. — Ты так отсрочку от нашего пари надеешься получить?

Я состроила недовольно-обиженную гримасу. Артём усмехнулся.

— А если серьёзно? Что произошло?

И я, как на духу, рассказала Дроздову про Игоря и его сумасшедшую бывшую подружку — невесту, которая угрожала мне незадолго до сегодняшних событий. Говорила, видимо, очень эмоционально, потому что в какой — то момент Артём сжал ладонь моей здоровой руки, тем самым демонстрируя свою поддержку. А после того, как я выговорилась, убедил, что надо писать заявление со всеми подробностями, ведь эта Жанна Борщ могла сбить меня насмерть. От осознания правдивости слов парня, я начала вздрагивать. Артём обнял меня одной рукой, а второй всё ещё продолжал сжимать правую ладонь. От мысли, что я бы сидела с Дроздовым так вечно, мне стало стыдно. Поэтому я начала вытаскивать свою руку из тёплой ладошки парня, пытаясь заглушить неловкость момента словами:

— Уже поздно! Тебя дома явно родители заждались!

— Я живу с отцом. Мама давненько нас бросила… — в голосе Артёма была слышна горечь. — Его я предупредил, что после работы забегу в больницу к подруге.

— Это хорошо, что предупредил. Не знала, что ты ещё и работаешь, помимо учебы в универе… — пытаюсь уйти от щекотливой темы про маму.

— Подрабатываю. Кстати, недалёко от этой больницы. Но магазинов нормальных по дороге не нашёл, поэтому принёс тебе только это… — парень роется в своей сумке и достаёт оттуда большую упаковку мармеладных мишек.

— Это мне? Я их обожаю! Спасибо огромное! — беру упаковку здоровой рукой и прижимаю к себе.

— Открыть? — спрашивает Артём, улыбаясь.

— Только, если ты тоже будешь.

Мы ещё полчаса жевали мармеладки, болтали и смеялись. Со стороны, наверное, выглядели, как влюблённая парочка, но я понимала, что на самом деле между нами ничего такого невозможно. По крайней мере, взаимного. И когда Артём ушёл, мне стало грустно от этой мысли.