Эпилог. Аня

В сотый раз поправила юбку. Терпеть не могу эти деловые образы. Волнуюсь, как зараза! Да когда мы переезжали со всем оборудованием за полтысячи километров, так не переживала.

И казалось бы, вопрос решённый, правда на нашей стороне. Всего лишь прийти и посидеть на заседании арбитражного процесса. Но как страшно-то…

– Кофе тут отвратный, конечно. Просто мрак. Но держи свой капучино. Я тебе ещё захватил пирожочек.

Красовский выплыл из соседнего коридора. Довольный жизнью, вальяжный. Словно кот, наевшийся сметаны. Я зашипела:

– Какой, к черту, кофе, Слава! Нас скоро вызовут! И вообще. Ты звонил домой? Они Машу уложили?

Мужу хватило лишь одного взгляда, чтобы оценить обстановку. Он резко поставил стаканчики с дымящимся напитком, потом осмотрел меня, на секунду задумался…

Затем его лицо просветлело. Красовский взял меня за руку и потащил куда-то. Я уже было собиралась возмутиться, как за очередным поворотом он остановился у таблички туалета для людей с особыми потребностями.

– И что? Мне в туалет не надо. Если мы опоздаем на заседание…

Но меня уже втолкнули внутрь и щёлкнули замком. Удивленно посмотрела на Славу и приподняла бровь. Это что это он задумал? Хотя как что…

Все очень даже однозначно. Закатила глаза.

– Я не буду заниматься с тобой сексом в туалете арбитражного суда, Красовский. Совсем сбрендил!

Но говорить я могла что душе угодно, а вот внизу живота уже все предательски сжималось. Глазки забегали, а ручки нервно сжали полы пиджака.

Красовский времени даром не терял. Кааак подошёл да кааак развернул меня! Одним резким движением задрал юбку и сжал ягодицы. Боже! Да я долбаная извращенка!

Ситуация напоминала мою истерику в аэропорте. Только в этот раз все было гораздо более… быстро. Муж не стал растягивать процесс, ведь время действительно поджимало.

Я прогнулась в пояснице, постанывая от наслаждения. Как же хорошо! На мгновенье стало глубоко плевать, что там суд постановит и чем это обернётся. Тем более когда Слава вошёл в меня нарочито не спеша.

Он менял темп слишком резко, и я не успевала подстраиваться. Хотелось кричать от наслаждения, но я лишь висла на широкой раковине. Движения мужа становились настойчивее.

– Слава, дааа, Слава!

Предательский крик таки вырвался, и муж не успел прикрыть мне рот. Прикусила язык и ещё раз застонала, пока перед глазами плясали звёздочки от испытанного удовольствия.

Красовский тоже пару раз толкнулся, а потом задрожал всем телом. Хорошо, что я теперь принимаю оральные контрацептивы. Этот наглец так и не научился хорошей реакции.

Спустя буквально минуту меня поставили в вертикальное положение. Поправили трусики и одернули юбку. В это же мгновение кто-то остервенело стал вырывать ручку из двери.

Бросила взгляд в зеркало и едва не застонала. Щеки горят, глаза блестят, и никаких сомнений не оставалось в том, чем мы тут занимались. Ещё раз поправила одежду, но проблему определенной небрежности это не решило.

Ручка двери снова поддалась атаке.

– Хорошо закрылся. А ты говорила, что жизнь меня ничему не учит. Кто там так ломится?

Фыркнула. Так и хотелось припомнить ему, как нас за занятиями любовью застукивали все кому не лень. Это какая-то плохая карма у нас с ним, должно быть.

Его родители вошли в тот момент, когда я в рабочем комбинезоне лизала его… кхм, достоинство. Мои приехали к внучке и с шариками в руках завалились именно тогда, когда я со спущенными штанами лежала животом на кухонном островке…

Одним словом, наша семейка напоминала латентных эксгибиционистов. Что и огорчало, и забавляло одновременно. Поэтому тот факт, что сейчас дверь оказалась закрыта, все же был исключением, чем правилом.

И снова кто-то упрямо дергал ручку.

– Готова выйти? А то если мы и вправду пропустим заседание, боюсь, что ты меня желешкой тети Зины накормишь.

Снова фыркнула и покосилась на дверь. А может, там правда человеку именно сюда надо. Ещё раз поправила одежду и кивнула. Красовский взял меня за руку и повёл на выход.

Но как только распахнулась дверь, перед нами предстало красное лицо человека в мантии. Причём смутно знакомое. Как говорится, немая пауза…

Безусловно, я верила в злой рок. А он, как водится, верил в меня. Как иначе объяснить нахождение перед собой мужика, который несколько лет назад получил в лицо от Славы в аэропорте?

Кажется, мой муж тоже онемел от подобного совпадения. Первым опомнился работник судебной системы:

– О, Бревно и деревообрабатывающий станок! Ну что ж, как водится, земля круглая. Вы меня извините, но до нашего заседания пара минут осталась.

И пузатый одутловатый судья протиснулся мимо нас, громко хлопнув дверью. Я было раскрыла рот, но тут же захлопнула его. Наше заседание должно было вот-вот начаться.

А я все не могла с места сдвинуться. Ноги приросли к плитке намертво. В конце концов с отчаянием застонала, закрывая лицо руками:

– Все пропало. Это конец. Три года коту под хвост!

История с возвращением «Кедрового» растянулась на три долгих года. Машке скоро тоже столько будет. Она у нас просто замечательная. Только в суде это не предъявишь.

Все оказалось не так просто, и даже тот факт, что Дворянский сел всерьёз и надолго, уже не радовал. Милку, кстати, тоже в итоге прикрыли, но ее срок выглядел не так угрожающе.

– Не переживай ты так, возможно, он не наш судья.

Вздернула подбородок и зло посмотрела на мужа. Волнение перед заседанием-то он снял, а вот что теперь делать с новым поводом поистерить?! Судя по лицу, он сам не верил в сказанное.

– Не смотри на меня так, пойдем. Сейчас все и узнаём.

Хотелось ответить ему в лучших традициях Семена Семёновича, что мы скоро узнаем. Вот так всегда! Вечно влипаю в различные ситуации. Говорила мне мама фамилию поменять! А я все «бренд» да «бренд»…

И хоть за последние годы я превратилась в своего рода строительного магната, сути дела это не меняло. Была у нас одна проблема. Последняя, так сказать. И сегодня она должна была решиться.

И решится! Если один женоненавистник не припомнит моему супругу его рыцарский выпад. Защитил честь дамы, так сказать. Ничего теперь не скажешь…

Подала руку и молча с хмурой миной поплелась за мужем.

В зале нас уже ждал довольный жизнью Муромский. Он специально приехал к нам, чтобы оказать содействие. Саша широко улыбался ровно до того момента, пока не увидел нас.

Его брови взлетели вверх, а глаза насмешливо блеснули.

– Ну что ещё стряслось? Давайте, Красовские-Бревна, признавайтесь.

Мы переглянулись и насупились. Смысл был сейчас что-то объяснять?

Спустя пару мгновений двери распахнулись и в зал вошёл явно облегчившийся судья. Конечно же, тот самый!

Я едва не застонала от досады. Ну бывают же такие совпадения! Ткнула пальцем Красовского, но тот и сам все прекрасно видел.

Заседание началось. Сначала зачитали преамбулу, показания и приговор, на основании которого мы все здесь собрались.

Бросала короткие взгляды на судью, пытаясь уловить его настроение. Без фингала – и на том спасибо.

Прикусила губу от волнения. Слава сжал мою руку. Саша вещал и отвечал на вопросы.

Никаких новостей или чего-то неожиданного. Все четко и по плану. Мужчина в мантии на удивление спокоен и беспристрастен.

Но мне ли не знать, как внешность может быть обманчива? Ведь именно из-за моей тупости мы здесь и оказались.

– Суд удаляется в совещательную комнату.

Голос помощника звучит буднично, а грузный судья кое-как поднимается и уходит.

Нас на заседании было человек десять, но сейчас осталось трое: я, Слава и Муромский. Закрываю глаза и сползаю по спинке деревянной скамьи.

– Это конец! Ну почему я была такой дурой? Где были мои мозги?!

Чувствую, как на мои голые колени опускаются тёплые мужские ладони. Приоткрываю лицо и вижу улыбающегося Славу.

– Ань, давай начнём с того, что это все давным-давно история. Сейчас передо мной самая замечательная молодая женщина на свете. У тебя свой супербизнес, несколько масштабных рекламных площадок. «БРОБревно» – серьёзный российский бренд, который вот-вот получит мировое признание.

Круглыми от удивления глазами уставилась на него. Как-то не верилось, что все это я. Он продолжил:

– Ты перевезла огромный бизнес и всех его работников в собственный посёлок. Ты хоть понимаешь, каково это – стоять у начал градообразующего предприятия? А дом наш? Он произведение современного искусства!

Муромский тоже включился в поток лести:

– А крестница моя? Этот маленький бесёнок с детства набрался наивности и отчаянности мамочки, но это не умаляет ее достоинств.

Я лишь фыркнула:

– У нас самая замечательная дочь на свете! Даже тетя Маша с этим не спорит. Хотя она теперь вообще мало с чем спорит, после того как Слава ей отомстил.

Ну как отомстил: закодировал дядю Ваню. Женщина сначала радовалась, а теперь бесится: самогон-то он дома варил и под контролем прибухивал, а теперь гонял по самым далеким водоемам. Рыбаком профессиональным заделался.

Слава усмехнулся, а Муромский добавил:

– Тамара Львовна, опять же, о тебе с теплотой вспоминает. Ну, точнее, просто вспоминает.

Сашка улыбнулся, а я закатила глаза. Новая правительница «Элитстроя» руководила, как Сталин: умно, жестко, бескомпромиссно. И все так же меня недолюбливала.

А я… А я ей подарила корону с имитацией соболя и скипетр на последний Новый год. По почте отправила. Ручка у скипетра съёмная, и там прятались…

Там пряталось то, что Тамара Львовна наблюдала, врываясь в кабинеты без предупреждения. Кокушки, так сказать.

Поэтому вряд ли женщина могла говорить обо мне как-то иначе, чем с холодной вежливостью. Ведь с новым «Элитстроем» мы являлись партнерами. И сотрудничали довольно плотно.

– Так, хватит лить мне мёд в уши, а то возгоржусь. Вы тоже хороши. Все мы молодцы. Но сути дела это не меняет. Моя глупость вкупе с кулаком Славы сейчас может нам дорого обойтись. Ведь оборудование «Кедрового» мы таки присвоили и перевезли на новое место.

Мужчины замолчали. А мне втайне хотелось, чтобы они продолжили вселять в меня уверенность. Боже! Пусть фирму вернут мне, я больше никогда в жизни не буду вести себя как идиотка!