Глава 32. Аня
Говорят, Вселенная иногда подкидывает тебе намеки. Сначала тонкие, едва ощутимые. Затем все происходит настойчивее, словно тыкают тебя как слепого котенка. Ну а потом, если с первых раз не догнал, она как обухом по голове лупит.
Вот когда увидела заходящего в домик Славу, то мне так и показалось. Ибо мужчина, на удивление, в который раз оказывался в крайне удачном месте. Для него удачном. Стечение обстоятельств, не иначе как.
И прикрыться-то нечем. Шустро схватила первое, что под руку попалось. Это оказалось старое страшное платье с какого-то собеседования. Мне говорили, что в таком точно сочтут за человека, внушающего доверие.
Слава богу, что не сочли и через месяц я создала «Кедровое». Тогда-то и началась моя настоящая карьера. А не вот это вот все. Наемный труд архитектора за гроши не для меня.
И сверкать телесами через подтяжки не совсем чистого и потрепанного после валяния на земле комбинезона тоже не для меня! Но тем не менее так случилось.
– Ты что здесь делаешь?!
Мой голос дрожал, а глаза уже шарили по его телу. Словно насмехаясь надо мной, он надел какой-то совершенно крышесносный наряд. Вот у кого проблем с гардеробом даже на краю света не будет!
Слава не замялся и даже не смутился. Улыбнулся так странно, словно он удав, а я нерадивый пушистый кролик. Обнажил оскал, так сказать. И, что самое страшное, уверенно двинулся в мою сторону.
А я? А что я… Не орать же: помогите, насилуют. Тут никто не поверит. Засмеют еще. Потому что все три раза до этого еще большой вопрос, кто кого домогался.
Вот и сейчас ноги предательски задрожали, а голос осип. Я бы прогнала его, но отчего-то взгляд стальных глаз не давал даже пискнуть. Прижала кусок платья, прикрываясь им как щитом.
– Я к вам пришел, Анна Константиновна. Мне нужно убедиться, что вы все документы с собой возьмете нужные. Ничего не упустите и не оставите. Паспорт там, регистрационные свидетельства…
Его голос тоже был хриплым. Таким чертовски сексуальным, что едва не застонала от досады. Проверяльщик нашелся, тоже мне! И как теперь отделаться от него? Сомневаюсь, что он сейчас паспорт мой смотреть станет.
И действительно, Слава начал приближаться ко мне, уверенно сокращая расстояние. Мышцы его играли под белоснежной футболкой, а сам он скорее напоминал мачо из американского фильма,
В воздухе буквально витала страсть, пробираясь под кожу, запуская тысячи мурашек. Они пробирались под белье и ниже, от чего соски стали болезненно напряженными, а между ног заныло.
Сжала бедра в надежде унять этот зуд. Он меня что, заразил чем? Я так и не спросила про справку и предохранение! Только вот прекрасно понимала, что все это отговорки и наговоры.
Если бы действительно хотела, то непременно бы все узнала. И возраст, и данные, и размер. Тьфу ты, Бревно! Нормальный там размер, как оказалось, вполне себе подходящий. Вернее, заходящий. Проскальзывающий, возносящий на…
Ведь когда он наполняет меня, входит на всю длину, то тело испытывает неземное удовольствие. Как в дурацких сопливых фильмах, которые крутят по телевизору после восьми вечера.
Слава встал совсем близко и как бы невзначай наклонился. Подхватил со стола что-то, задевая кожу на руке. Сжалась, и меня словно током ударило: это незначительное движение безумно возбудило меня.
Интересно, а я на всех мужчин так реагировать буду или нет? Хотя если мне по жизни станут попадаться двухметровые красавцы со стальными глазами… Он так смотрел. ТАК смотрел!
Не знаю, есть ли в мире второй такой экземпляр. Но этого заверите, пожалуйста. Такого мужчину хочется упаковать в дорогую коробку и, как бабушкин сервиз, за три стекла под охраной поставить.
Напряжение усиливалось, и я даже без единого касания ко всяким срамным местам уже готова была сдаться. Только пусть скажет, как и куда. Игра в учителя и ученицу меня привлекала, что уж.
Затаила дыхание и прикрыла глаза, слушая как он шуршит… Шуршит?!
– Тебе тридцать два? Серьезно? Ты такая старая?
Резко распахнула глаза и непонимающе уставилась на мужчину. Но потом узрела свой паспорт в его руках, и до меня дошло. В смысле старая? Да я в самом соку! Вырвала документ и язвительно сказала:
– Да, тридцать два. На возраст не жалуюсь и тебе не советую. С каких пор меня стали считать старой?! Ты еще скажи, старородящая!
Толкнула его и запульнула в лицо старым платьем. Оно в шкафу задохлось и провоняло наверняка, так что получай. Старая! Что за свинство говорить такое девушке!
– Я думал, тебе двадцать пять.
Закатила глаза и гневно хмыкнула:
– А я думала, что ты профессиональный дефлоратор. Как видишь, мы оба не оправдали надежды друг друга.
Он посмотрел на меня такими глазами, словно я опять говорю противное и давным-давно решенное. Но нет, я эту тему еще долго мусолить буду.
Как говорится, я не злопамятная, я просто злая и память у меня хорошая, как-то так! И все эти его потуги…
– Да когда уже ты закроешь эту тему? Сколько можно вспоминать ту ночь?
Да конечно. Давай, Анечка, забудь свой профессиональный первый раз. Что тут такого? А то мне вспоминать неприятно. Зло ответила:
– Буду вспоминать сколько потребуется! На секундочку, я в ту самую ночь девственность потеряла. А вместо профессионала…
Вместо ответа он сделал еще один шаг вперед. Теперь уже без всякого стеснения коснулся ключицы, наклонился и прошелся губами по шее. А я лишь дернулась! Нет чтобы оттолкнуть или пнуть, на худой конец!
– Значит, такие мои действия тебя не трогают?
Его горячий шепот запустил второе нашествие мурашек. Еще более мощное и сильное. Ноги подкашивались, а глаза заволакивала густая пелена.
– Или такие…
Он осмелел настолько, что одним движением спустил с моих плеч бретели комбинезона, обнажая тело в эротичном белье. Затем прочертил узоры под самой грудью, нежно касаясь ее у самого края.
Вдохнула и вцепилась в эти наглые крепкие мужские руки. Как китайский болванчик, отрицательно замотала головой. Выдохнула ему едва ли не в грудь:
– Нет!
Он подхватил меня, отчего пришлось (так уж и быть, ведь другого выхода не было) прижаться к нему. Ощутить силу его желания, каменный пресс и мощь.
Руки сами собой прошлись по налившимся от моего веса мускулам, вцепились в мужчину из последних сил. А он преспокойно усадил меня на письменный стол, предварительно швырнув все с него на пол.
– Нет? Тогда ты не будешь против, если я сделаю так…
И он смял мою грудь, вызывая дикое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Оттянул белье, высвобождая сосок. Наклонился и лизнул его. Все, товарищи. Это полный и окончательный провал.
Капитуляция по всем фронтам.
Потому что больше вопросов мы не задавали. Не спрашивали, прости господи, кому сколько лет, и не сокрушались по этому поводу. А лишь испытывали на прочность деревянный стол, который сделал Семен Семенович.
Хороший стол. Надежный. Ставлю ему десять из десяти.
Комбинезон полетел на пол, а очередные мои трусы пали смертью храбрых. Так никакого белья не напасешься! Всего пара сумасшедших мгновений, и он входит в меня, насаживая прямо на моем же столе до упора.
Я кричу и матерю его всеми словами, какие только приходят на ум. Мне чертовски хорошо, и я подаюсь ему навстречу раз за разом. Но Славе все равно мало, он жаждет больше, жаждет всю меня, и он едва ли не кидает меня на диван.
Нависает сверху, разводя ноги. Я подаюсь ему навстречу, когда головка мужчины стимулирует мой клитор. Кажется, кричу, кажется, ругательства идут вперемешку с еще более нецензурными стонами.
Еще и еще! Еще и еще! Больше, глубже, дольше! И он не останавливается. Выбивает из меня весь дух, пока трахает на письменном столе, диване, везде, пока тело не содрогается в бешеных конвульсиях, которые уносят мое сознание в черную бездну.