Глава 10

У его глаз цвет кофе. Густого, крепкого, который хочется смаковать по глотку, наслаждаясь потрясающим вкусом. Каждый из таких глотков обжигает, но тебе и в голову не придет остановиться. Наоборот, хочется, чтобы напиток не заканчивался. Пить и пить, всматриваясь в темную соблазняющую глубину.

Дыхание мужчины касается моих губ, а рука по-прежнему едва ощутимо задевает щеку. Он ведет подушечкой пальца по скуле, убирая вновь соскользнувшую с ресниц каплю.

— Почему вы плачете, Варя? Что случилось?

Конечно, видит, раскрытую коробку в моих руках.

— Это из-за меня? Я вас расстроил этим дурацким подарком?

Мотаю головой, и касания его руки становятся ощутимее. Теплые пальцы. Кожа слегка шершавая, но мне непростительно приятно чувствовать, как он дотрагивается до моего лица. И все острее становится совершенно безумное желание податься вперед, прижимаясь щекой к его ладони. Закрыть глаза и…

Выдыхая и приказываю себе шагнуть назад. Разорвать этот затянувшийся контакт, на который ни у меня, ни него нет права. Давай, Погодина, вспоминай, как нужно улыбаться клиентам на работе! Никто не должен знать, что у тебя внутри. Особенно он.

— Нет-нет, Лев Борисович, дело не в вас. Такое иногда бывает. Возвращаюсь домой, расслабляюсь, и накопившиеся за день эмоции выходят слезами. Что-то вроде разрядки.

Так себе объяснение, еще и приходится выставить себя истеричкой, которая рыдает по вечерам, чтобы сбросить напряжение. Но это все равно лучше, чем дать понять настоящую причину.

— А подарок вовсе не дурацкий. Он замечательный! Бабочка такая красивая, и вообще это очень мило и приятно, хоть вам и не стоило…

Невельский чуть растерянно улыбается, не отводя глаз от моего лица.

— Не удержался. Она напомнила мне вас. Вроде бы хрупкая, невесомая, но там много может. Вы слышали про эффект бабочки?

Киваю, продолжая растягивать губы в искусственной улыбке. Мне нельзя находиться к нему так близко. Уже и забыла, каково это: вот так тонуть в чьем-то присутствии, отчаянно желая остановить время. Чтобы продолжать смотреть в глаза, чувствовать тепло дыхания, изучать морщинки, которые ничуть не портят его, а лишь делают мудрее и опытнее.

Ситуацию спасает Соня, которая радостно вылетает в коридор и заявляет, что все съела. Теперь ей срочно нужно переодеть новую подружку в другой наряд, а я обязательно должна помочь. Она наверняка позвала бы еще и «дядю Леву», но Невельский реагирует быстрее.

— Спасибо за чудесный вечер и ужин. Мне пора. Да и вам уже нужно отдыхать.

Я не хочу отдыхать и еще меньше хочу, чтобы он уходил, но это правильно. Так лучше… для всех.

Соня вздыхает, но не спорит, и я понимаю, что малышка устала. Слишком много впечатлений для такой крохи, и поздно уже. Отвожу ее в детскую, усаживая вместе с куклой на кровать, и возвращаюсь, только чтобы проводить гостя.

— Вам спасибо за подарки… — глаза снова щиплет от слез, и я отвожу взгляд. А мужчина неожиданно спрашивает:

— Варя, скажите, у вас есть возможность с кем-то оставить Соню вечером в субботу?

Наверное, изумление на моем лице красноречивее любых слов, потому что он тут же поясняет:

— Наш ресторан организует кейтеринг за городом. Вы могли бы поработать на этом вечере?

Вот в чем дело! О предстоящем мероприятии я слышала, да только даже не рассчитывала оказаться там. Виктория как организатор ни за что этого не допустит. Она, скорее, сама выступит в роли официантки, лишь бы не делиться возможностью с неугодными ей людьми. Ничего удивительного: на подобных вечерах платят в три раза больше, чем за обычную смену, и туда попадают только избранные. Я к их числу никогда не относилась, а уж от Вики дождаться приглашения и вовсе немыслимо.

— Там давно уже набрана команда, — сообщаю ждущему моего ответа Невельскому. — И меня в ее составе нет.

— Но вы бы хотели там оказаться? — продолжает настаивать он.

Я пожимаю плечами. Какая разница? От моего желания все равно ничего не зависит.

— Это решенный вопрос, Лев Борисович.

Он почему-то улыбается. Что-то неуловимо меняется, и вместо заботливого, задумчивого мужчины я вижу перед собой собранного и даже жесткого человека. Такого, каким он чаще всего бывает на работе. Голос возвращает стальные оттенки.

— Варя, это будет прием в моем доме. И окончательное решение по поводу персонала принимаю я. Поэтому и спрашиваю, хотели бы вы там поработать? И есть ли с кем оставить Соню на это время?

Прием в его доме? Не знала… И понятия не имею, чем он руководствуется, приглашая меня туда. Я обычная официантка, и многие девочки работают ничуть не хуже. Да и сама Вика из кожи вон вылезет, лишь бы угодить шефу. Но я была бы полной дурой, если бы отказалась от такой возможности. Дополнительные деньги совсем не помешают, особенно сейчас, когда столько всего нужно купить.

Правда, теперь он не просто мой начальник, у нас общая дочь… Но разве это имеет какое-то отношение к работе? Мы там даже не увидимся, скорее всего.

— Моя сестра может посидеть с Сонечкой, она как раз свободна в субботу.

— Отлично, — кивает Невельский. — Тогда я распоряжусь, чтобы вас внесли в список обслуживающего персонала.

И уходит, коротко и как-то смазано простившись. А я возвращаюсь к дочке, играю с ней, обнимаю и помогаю приготовиться ко сну. А когда она засыпает, подхожу к окну, всматриваясь в пустынный двор. Лев давно уехал, но я не могу перестать думать о нем. И о нашем разговоре перед уходом. На что я дала согласие?

***

— Думаешь, ты теперь на особом счету? — цедит сквозь зубы Логинова, склоняясь так, чтобы кроме меня ее никто не услышал. Конечно, она не сумела оспорить распоряжение директора, но и не могла теперь не напоминать при каждом удобном случае, что я заняла чье-то место. — Он просто пожалел тебя из-за твоей девчонки. Не надейся, что его расположение продлится долго.

Я не отвечаю: на вечере полно работы, да и нет смысла спорить с Викторией. Не понимаю только, почему она так взъелась на меня. Еще больше, чем прежде. Какая ей разница, кто именно отработает в доме Невельского? Сама ведь все равно здесь. Лучше бы следила за тем, чтобы гостям всего хватало.

Спешу к поднявшему руку в призывном жесте мужчине — отличный повод избавиться от противной компании. Вика не успокоится, конечно, но я потом придумаю, что делать. А сейчас важно другое.

Мне хочется оправдать доверие Невельского. Это действительно хорошая возможность заработать, и я собираюсь сделать все, от меня зависящее, чтобы он не пожалел о принятом решении.

У него красивый дом. Очень большой. Стараюсь не думать о том, что Лев живет здесь всего лишь с женой. В таких местах должно быть шумно и весело. Должен звучать детский смех, слышаться топот ног… Это сейчас кругом люди, а когда остаются лишь двое, скорее всего, делается пусто и одиноко.

Хотя, наверно, ко всему можно привыкнуть. Около часа назад я видела Ольгу, она идеально вписывается в окружающую обстановку. С царственной походкой, в дорогом роскошном платье выглядит настоящей королевой. Вот только порадоваться за ее мужа у меня никак не выходит: мысли то и дело возвращаются к встрече в магазине. Я не могу понять эту женщину. Случившаяся трагедия, конечно, многое изменила. Даже если для Ольги чужие объятья — повод забыться, ее мужу ведь еще тяжелее! Лев до сих пор живет с жутким чувством вины. И продолжает любить…

Хорошо хоть сегодня они вместе. Я слишком поздно узнала, что прием посвящен дню рождения Невельского. Хотя, что бы изменилось, если бы кто-то просветил меня раньше? Лев по-прежнему мой начальник, им и останется. Конечно, я поучаствовала в общем подарке от коллектива, но даже не знаю, что они купили. Или просто вручили ему конверт с собранными деньгами. Это неважно. Такие безликие подношения, может, и приятны, но мало что выражают. То, что я чувствую к нему, — точно нет.

Но на другое у меня нет ни прав, ни возможностей. Я не знакома с его вкусами, да и вряд ли осмелилась бы что-то подарить лично от себя.

Все, что могу, — лишь немножечко помечтать, представляя… Нет, и это нельзя! Я и так слишком далеко зашла в своих мечтах. Когда вспоминала бессчетное количество раз, как он касался моей щеки, стирая слезы. Когда думала о его теплом дыхании на ничтожно близком расстоянии от моих губ. Почему мы не встретились в другое время и при других обстоятельствах?

Отгоняю непрошенные мысли, заставляя себя сосредоточиться на гостях и работе. Сегодня здесь несколько десятков человек, и некоторые решили расположиться не за основными столиками, а разбрестись по саду. Вот и приходится то и дело проверять, бегая из одного места в другое, чтобы ни чей заказ не задержался.

А самого виновника торжества почему-то среди гостей нет. Мы виделись лишь мельком в самом начале вечера, когда звучали поздравления и вручались подарки. А потом Лев куда-то ушел. Наверно, общается с кем-то из прибывших на праздник. Не удивлюсь, если наша администратор сама решила его обслуживать. Мне туда точно не стоит соваться.

— Девушка! — грузный лысоватый мужчина окликает меня из беседки, где он расположился не то с дочкой, не то с юной подругой. Поднимается, покачиваясь, и растекается в улыбке при моем приближении. Смотрит на бейдж и кивает каким-то своим мыслям.

— Варвара, а принесите нам еще вина! И фруктов! Ах да, — он оборачивается к своей спутнице, — Где, ты говоришь, оставила пакет? Наверху в гостевой? Так мы девушку сейчас попросим, она все сделает! — снова смотрит на меня. — Варя, синий бумажный пакет в доме у камина. Не сочтите за труд, так не хочется куда-то идти из этой уютной беседки. Вы же поможете?

Вряд ли стоит объяснять ему, что я официантка, а не девочка на побегушках, которую можно отправить с любым поручением. Мужчина не слишком трезв, чтобы внимать объяснениям, но вполне вежлив. Да и мне нетрудно выполнить его просьбу. Улыбаюсь привычной улыбкой, еще раз уточняя, где именно находится пакет. И направляюсь в дом.

Пользуясь случаем, оглядываюсь по сторонам. На втором этаже я не была, да и вряд ли предоставится другая возможность. Официанты работают внизу, на веранде и в саду, а здесь даже никого из гостей сейчас нет.

Так волнительно находиться в ЕГО доме. Я будто прикасаюсь к чему-то очень личному, заглядываю в мир, привлекательный и заманчивый, но к которому не имею никакого отношения.

Странные ощущения. Здесь просторно и светло, и каждая, даже крошечная деталь интерьера — на своем месте. Но не чувствуется ни уюта, ни тепла.

Давай, Погодина, накрути себя еще больше! Придумай, как тяжело ему живется в этом холодном дворце вместе с женой-изменницей. Да только это его выбор, и тебя он никоим образом не касается. Хотел бы что-то изменить — давно бы сделал это. А раз остается с ней, значит, любит. Так что забирай пакет, за которым тебя отправили, и возвращайся на работу!

Хорошо хоть не вслух разговариваю сама с собой. Услышит кто — от стыда умереть можно.

Я не сразу нахожу нужную дверь. Здесь сразу несколько похожих, за одной из них оказывается кабинет, другая ведет тоже в гостевую комнату, но никакого камина там нет. Дергаю третью — и застываю, кажется, даже перестав на время дышать.

Не вижу лиц ни мужчины, ни женщины, тесно сплетенных в объятьях, но не узнать кричаще алый цвет платья Ольги Невельской невозможно. Кроме нее на вечере даже близко похожего не было ни у кого. Понимаю, что должна немедленно уйти. Как можно тише закрыть дверь и исчезнуть, но не могу пошевелиться. Вслушиваюсь в хриплые стоны, смотрю на резкие, рваные движения мужчины — и слепну от боли. Она раздирает изнутри, душит, не давая сделать вдох.

А чего ты хотела? Они у себя дома, в собственной спальне. И да, муж с женой занимаются такими вещами, ты не знала? Ну и что, что внизу гости? Кто может помешать хозяину провести время с любимой женщиной в свой день рожденья, если он этого хочет?

Внутренний голос более чем красноречив. Я изо всех сил кусаю щеку изнутри и, ощутив солоноватый вкус крови, немного прихожу в себя. Все так же, не дыша, тяну ручку, закрывая дверь. Делаю шаг назад, другой, третий… Как хорошо, что хватило ума обуть туфли-лодочки без каблуков. Руководствовалась удобством, чтобы можно было спокойно вынести несколько часов на ногах, но сейчас это — мое спасение, возможность убежать неслышно. Забываю про пакет, который ждет мужчина в саду, и про все остальное на свете. Несусь прочь от этой комнаты, едва не молясь о том, чтобы увиденное стерлось из памяти. Перестать думать, перестать страдать о том, что он там… с ней…