Глава 2

Отчет по работе уже два раза переделывала. Как говорят бухгалтеры, дебет с кредитом не сходится.

Все мысли вокруг Кирилла. Где он пропал? Что с ним? На съемной квартире телефона нет. Обычно он сам мне звонил или я к нему приходила, когда надо было встретиться. Может, уже надо в полицию заявлять? Три дня почти прошло.

Уже подташнивает от этой неизвестности. Толком и не ела ничего эти дни.

Мысли все плохие обрезаю сразу. Да, он иногда так может пропасть. Но теперь случай другой. И ставки другие.

Интересно, а если бы надо было меня, скажем, замуж за того мужика отдать, он бы тоже отдал? Продал? Просил бы выйти замуж? Торговать телом? Где заканчиваются границы у его совести? Или он и ее уже проиграл? Заложил в долг?

- Катя, - зовет шепотом Машка, моя подруга, - чайку может? Время, - показывает на часы на руке, - расскажешь, что случилось.

Сердечко как будто оживает. Рвется к подружке. Пожалиться, поделиться. Я тут же киваю.

Отвлечься - это может помочь.

Мы с разницей в одну минуту покидаем кабинет и встречаемся в комнате приема пищи.

- Ты чего тусклая такая с утра уже? Опять Кирилл? - Я сажусь, а она заваривает нам чай.

Только киваю. Она тоже грустит. Человек такой. Не будет пытаться подбадривать и говорить, что все в порядке, когда очевидно, что все плохо.

Стыдно даже рассказывать про такое.

Подношу кружку к губам и дую на горячий напиток, чтобы охладить верхний слой. Взгляд невольно цепляется за гвоздики на подоконнике. Кто-то после восьмого марта оставил. А у них уже лепестки высохли, воды почти нет. Отцветают. У всего есть свой цикл.

- Кир пропал опять.

Поделиться с кем-то хочется.

Вдыхаю аромат, но даже он сейчас не радует и не бодрит. Все равно делаю глоток.

- Воспитателям в детском саду мало платят, а хлопот ого-го.

Но не глотаю. На подругу смотрю.

К чему это она?

- Ты как нянечка ему. Кирюша то, Кирюша се. Ему тридцать лет. Пора бы уже как-то повзрослеть!

Маша права, только что с этого?!

- А если не взрослеют? - Глаза снова на эти гвоздики. Выкинуть бы их. Да жалко. Ставил же кто-то. Может, ему обидно будет? - Я же на работу его устроила неплохую, а он не может работать с восьми до пяти. Ему нужны быстрые деньги. Неделю калымил - месяц живет. И потом это его квартира тоже. Он, когда плохо все, на нуле, от съемной отказывается и ко мне приходит жить.

- Каждый раз одно и тоже.

- Я запуталась.

- А если разменять квартиру и отдать Киру его долю.

- Так он и ее прогуляет и все равно ко мне придет. Это просто и безнадежно одновременно.

- Лучше без брата, чем с таким.

- Родителей и родственников не выбирают. - Качаю головой.

- Надо что-то придумать.

- Сейчас все вышло из-под контроля. Я уже не понимаю, это шутка или нет, - понижаю голос до шепота, - но последний раз, когда он проигрался, взамен потребовали, чтобы я родила ребенка, и долг спишут.

- В смысле родила?

- Вот так, - понижаю голос до шепота. - Выносила, родила и отдала неизвестно кому, неизвестно зачем.

- Они там совсем крышей поехали? Плюнь ты на своего брата. Вот честно, может и грешно так говорить, но тебе легче бы стало, если б он исчез, а от тебя отстали.

- Он исчезнет, его долги на меня лягут. Не знаю, что лучше. - Пожимаю плечами.

- С долгами рассчитаешься как-нибудь, я своего Жорика попрошу помочь, и будешь дальше спокойно жить.

- Угу, и всю жизнь с мыслью, что я виновата перед ним? Сначала родителей не стало. А если и брата… то совсем одна останусь. Хоть какой, но родной же. Как можно желать ему смерти?

- Как можно мучить тебя постоянно? Ему как спится, нормально?

- Герц и Иванова! Почему не работаем? - Еще и начальник застукал. - Я уже прислал задание на сегодня, надо сделать. Кто не успевает, тот задерживается.

Выливаю недопитый кофе и иду работать.

Слова Машки такие противоречивые и со стороны правильные. Большой мальчик - решай свои проблемы сам. А если не получается, что перевоспитывать? Папа ушел из жизни, когда Киру было двенадцать. Как раз начался переходной возраст. Мы с мамой не могли его сдержать. Видимо, отцовской жесткости и твердости и не хватило. Мы отовсюду пытались его вытащить. Мама несколько раз договаривалась с участковым, носила взятки, чтобы его выгородить. Потом и мамы не стало.

В итоге выросло, что выросло.

С возрастом он остепенился, конечно. Приводов в милицию больше нет. Выучился, но вот это умение перекладывать свои проблемы на других так и осталось.

А я как старшая сестра, отличница, считала своей обязанностью всем помогать и поддерживать. Заложено так во мне. Не могу я отвернуться. Хочу отвернуться. Отворачиваюсь. А потом все равно помогаю.

Задерживаюсь на работе допоздна. Я умею решать свои проблемы сама. Отвлечься хочется хотя бы работой.

Кирилл в голове постоянно. Нашла в записной книжке парочку его дружков, даже им позвонила, но никто не знает, где он.

На съемной квартире вчера была, там тоже нет, и непонятно, когда был последний раз.

А может, и правда, я должна отпустить его? Позволить самому строить свою судьбу и не вмешиваться.

Кладу в папку начальнику отчет, выключаю технику, теплое пальто надеваю. Март в этом году ледяной. Хочется поскорее уже весны и тепла, солнца побольше. Может, наладится все само как-то. Весна же как новый этап в жизни.

Выхожу в холл и снова замечаю увядшие гвоздики. Никто их не убрал. Не избавился от старого.

Оглядываюсь и, пока никого нет, достаю из вазы и отправляю в урну. Нет смысла ждать, что оживет то, что погибло уже.

Выхожу на улицу, но опять попадаю в зиму, холод и полумрак. До остановки минут пять пешком. Безлюдно уже, хотя сегодня четверг только.

Подозрительно безлюдно и жутковато. Быстрым шагом иду к остановке. Даже не успеваю сообразить, как передо мной мужчина возникает. Шаг назад делаю, и упираюсь в другого. Как в ловушке между ними.

- Катерина?

Дыхание задерживаю. Пульс раза в два подскакивает. Пространство сужается до двух мужчин, что окружают меня.

- Нет, я не Катерина. Вы ошиблись. - Откуда-то приходит неожиданное решение. Выиграть бы немного времени. Автобус вот-вот подойдет или кто-то на остановку придет, мне помогут.

Усилием воли пытаюсь расслабиться.

- Можем, называть вас и по-другому. Пройдемте.

Один из мужчин берет за локоть и ведет в сторону дороги, где уже, видимо для меня, припаркована черная бмв. Я такую в фильме про бандитов видела. Запомнилось зачем-то.

В животе немеет все. Спокойствие уже не проконтролировать. Ребра натирает от каждого удара сердца. Пара метров и уже никто не поможет.

По сторонам в поисках помощи. Эта машина как черная дыра. Я не хочу туда. Не хочу за братом.

Головой трясу в разные стороны. Мне не уйти оттуда добровольно.

Хватка на моей руке чуть приослабляется. Я пользуюсь этим и дергаю с силой, чтобы попытаться вырваться и сбежать.

Второй резко дергается и перехватывает меня, подныривает мне под руку и закидывает себе на плечо. Отсюда не сбежать.

- Помогите, - кричу так сильно, как могу. Голос срывается. Внутри скрежет по горлу. Бью по спине того, у кого на плече.

- Заткни ее.

До дороги пару метров.

Первый чертыхается и достает какую-то салфетку.

Рот что ли мне заткнуть хотят…

- Помоги… - хотела крикнуть еще громче, но в нос ударяет противно сладковатый мягкий запах.

Тело против воли обмякает. Я как кошка когтями цепляюсь за остатки сознания, концентрируюсь на ощущениях, но слабею, силы растворяются. Становится хорошо и приятно.

Резкий запах вдыхаю, и сразу запускается система функционирования в организме. Распахиваю глаза и щурюсь. Пытаюсь рукой почесать нос, но руки за спиной связаны.

Реальность обретает очертания и ощущения. Я на стуле. Передо мной один мужчина в строгом черном костюме. Такие только в столице есть. Откуда в нашем Ростове такие фирменные вещи?! Вокруг себя чувствую еще людей, но в темноте их не вижу.

Куда я попала…? Если они собираются все вместе… меня… я не выберусь… Как после этого жить? Как ходить на работу? как верить в доброту и любовь? Как мужчине разрешить прикоснуться к себе?

- Вам знаком этот человек? - мужчина не спеша идет ко мне и машет перед глазами фотографией брата.

Если знают, что знаю, зачем спрашивают? Или не знают? Может он их запутал, чтобы не вышли на меня? Вряд ли их можно обмануть, но попробовать стоит.

- Нет, - пожимаю плечами.

- То есть это не ваш брат?

Снова всматриваюсь. Помогает играть роль заторможенной и отходняк после отключки. Где я? Можно ли отсюда будет как-то сбежать?

- Нет, первый раз вижу этого человека.

- Значит вам все равно, что будет с ним?

Он у них или блефуют и ищут? Мне-то не все равно, но, по сути, они хотят от меня ребенка. Брат его не родит. А раз я не за брата, не переживаю за него, то и их указания делать не буду. Он им, по сути, тоже не нужен тогда.

- Да, все равно.

- Ладно, - мужчина разворачивается и идет к столу.

Медленно. Плетётся. Как будто специально мне время дает подумать. Еще раз подумать о последствиях.

Бедра сильнее сжимаю. Тут прохладно, а пальто застегнуть и согреться не могу. В туалет еще хочется. Волнение накрывает бесформенно. Неконтролируемое. Хочу глаза закрыть-открыть и дома. Так и делаю

Но ничего не меняется. Это не сон. Не моя фантазия. Не фильм и не книга в момент кульминации. Я попала.

- Отпускай ее, - кивает кому-то в тени и на меня идет один из мужчин. Сам сгребает фото и собирается.

- А с пацаном что?

Мужик какой-то уже аккуратно развязывает мне руки, на самом деле отпускают, но обсуждают другого. Я специально натягиваю веревки, чтобы затянуть время и послушать их.

- Некогда искать его сестру, тогда начинаем по второму плану действовать. - Руки наконец на свободе. Я фактически могу идти, но приросла к этому стулу. Уйду и … что будет? Пацан это брат что ли? - Вколите ему первую дозу.

- Дозу чего?

Поднимаюсь со стула и переспрашиваю автоматически.

- Наркотиков.

За спинку хватаюсь. В глазах темнеет. Воздух жадно глотаю, горло пересушивает. Мой кашель отдается глухим гулом. Помещение большое. Наркотики это все. Это будет другой человек. Им можно манипулировать, как хочешь. И этого не слезть никогда уже.

- А если бы знала этого человека, что тогда? - сил в голов говорить нет, только шептать. Да и сорвусь на истерику, они поймут все.

- Могла бы спасти, - мужчина разворачивается и упирается руками в стол и ищет мой взгляд.

- Как?

- На, посмотри еще раз. Может, все-таки узнаешь?

Только на этот раз не фото, а видео.

Это уловка была. Они знают, кто я. Я знаю, кто они.

Включают видеомагнитофон, вставляют кассету. За помехами черно-белого изображения вижу брата. Лицо в чем-то, похожем на кровь. Не узнать его. Постороннему не узнать, конечно, я узнаю. Увожу взгляд. В горле скребет от накатывающей рвоты. В глазах песок. Не показать свою слабость может только сильный. Я не сильная. Мне жалко всех.

- Что вы хотите от меня?

- Мне нравится конструктивный диалог с тобой, Катерина. - Усмехается мужчина и облизывает губы. - Каждый получит то, что хочет. Твой брат свободу, ты - брата, мой босс - ребенка.

- Почему боссу не может родить ребенка женщины, которая этого хочет и готова за деньги?

- У них нет мотивации заботиться о себе и о плоде. - Слово то какое. Плод. Для них как будто и не живое существо. – Пока ты вынашиваешь ребенка, твой брат в безопасности. Как только захочешь навредить ребенку или избавиться от него, мы навредим твоему брату. Как только рожаешь, ребенка забираем, брат твой.

- Есть еще какой-то способ его спасти?

Бессмысленно отрицать теперь все. Они все знают. В ловушку меня загнали просто.

- Нет. Он за дозу, которая, если ты не согласишься, будет ему нужна как воздух, сделает что угодно.

- Я могу подумать?

- До завтра. Машина будет ждать тебя у подъезда. При любом твоем желании, даже если откажешься, мы от тебя отстаем. Боссу нужен здоровый ребенок, который развивается в спокойной обстановке. Нервы ни к чему. Завтра тебя заберет машина и отвезет на работу. По дороге сообщишь водителю свое решение. От этого будут зависеть наши дальше действия. От тебя отстанут и займутся братом или брата отпустят, а ты спокойно выносишь ребенка.

Тот, что развязывал руки, помогает застегнуть мне пальто. Как будто меня уже оберегают. А может уже и операцию сделали? Пока я в отключке была. Может, я уже вынашиваю этого ребенка? Мне просто дают время самой принять это решение…