Глава 16

Дрожащими пальцами едва касаюсь небольшого холма из песка. Не чувствую его температуру, просто шероховатое что-то. Свежее. Недавно насыпано.

Наверху одиноко две гвоздики, как насмешка над традицией. Крест, на котором на один гвоздь прибита табличка и рукой написано: “Герц Кирилл”. Даже без отчества. Последнее место в ряду, как отброс.

Прикрываю глаза, ветер режет холодом по щекам, смахивая слезы.

- Кать… - Саша за спиной шепчет на ухо, обнимает, согревает.

Я не могу руки оторвать от могилы. Хочу почувствовать хоть что-то. Он там или нет? Если он, почему мне не сказали? Я же сестра. Я имела право попрощаться. Я имела право знать.

Если не он? Зачем это все?

Зачем? Зачем?

- Зачем? - произношу вслух. - Нет. Он не мог. Не мог вот так со мной. Я же все для него. Я ради него… Какой бы он ни был, но он любил меня, а я его. Мы одни друг у друга были. Он бы не оставил меня вот так. - Как заклинание или проклятие шепчу про себя.

- Кать, все шло к этому.

- Он же обещал! Обещал, что все решил! Что теперь все изменится! Что я должна ему помочь, и мы справимся!

- Тише, Катюш…

- Нет, не верю… - отталкиваю его и начинаю разгребать руками песок.

Он больно под ногти забивается, рыхлый только сверху.

- Катя, перестань, - Саша обхватывает и сдерживает.

- Я не верю! - Срываюсь на крик, - Хочу увидеть тело! - пальцы горят, кожа исцарапанная ноет.

- Катя, его нет больше, Катя, он сам так решил, - Саша оттягивает и прижимает к себе.

Слезы вырываются с воем из меня. Грудь сдавливает от осознания, что на этом все. Он теперь там будет, с мамой и папой, я тут одна.

- Я не справилась, не уберегла его, я к ним хочу, к маме с папой хочу. - В груди не просто пустота, там дыра, которая затягивает и нашептывает разные ужасные вещи.

- Катюнь, тише, пойдем отсюда. Тебе тут не место. Я говорил, что это плохая идея.

- Мне место рядом с ними, - шепчу, сопротивляясь тому, что он меня поднимает.

- Твое место тут, рядом со мной и детьми. Даже не думай об этом.

- Кирилл… - Иду туда, куда ведет Саша, сама оборачиваюсь на свежую могилу. Его даже похоронили не по-человечески.

- Кирилл останется в твоей памяти навсегда, но ты не виновата. Он взрослый мужчина, если не справился, значит, слабак. У нас с тобой теперь есть дети. Ты никому не обязана отдавать долг за брата, потому что брата нет. - Вытирает мне слезы со щек. Пальцы очищает салфеткой. - Ветер задувает, нашептывает, что мое место тут. - Катя, садись в машину, отвезу тебя в больницу, а то искать начнут.

Усаживает, пристегивает.

- Почему мне не сказали ничего? Почему они мне ничего не сказали? - то ли ему, то ли себе говорю, то ли у Вселенной спрашиваю.

- Не сказали, потому что испугались, что ты можешь что-то сделать с ребенком. Брата-то нет.

- Саш, забери меня домой, я не хочу в больницу.

- Кать, нельзя. Тебе надо побыть под наблюдением.

- Ты врач! Ты что, не можешь понаблюдать за мной? - в глаза заглядываю, срываюсь. Он хороший, знаю, самый лучший, но мне так плохо, что хочется эгоистично делать плохо всем.

На сколько его выдержки хватит, не знаю, но он обнимает меня, крепко прижимая. Во-первых, мне на работу надо завтра, во-вторых, узнают, что ты у меня - хуже можем сделать. Ты же знаешь.

- Мне теперь плевать на них. Саш, а давай уедем, сбежим отсюда? Ты прав, больше ничего тут не держит. Я не хочу жить в этом городе, в той квартире, хочу с тобой.

- Это ответственный шаг и рискованный.

- Я знаю. Официально буду в больнице лежать. Мы сбежим, пока они поймут, мы уже далеко будем.

- Хорошо, только не сегодня, подумать надо обо всем, подготовиться, найти, где жить, а пока в больницу.

- Обещаешь?

- Обещаю что-то придумать.

- Спасибо, - обнимаю его и вытираю слезы. - Тогда поехали, ты прав, к тебе подозрительно.

Новый план, новая надежда, что все получится у нас.

Саша прав, тут надо все обдумать и, пока я в больнице, самое время этим заняться.

Иногда кажется, если бы видела брата, его тело, была на похоронах, то больше бы страдала. Все было бы кончено. А так, как будто не сложилось что-то в голове. Так и не поверила до конца, что это все. Знаю, что так. Видела документы, а мозг отказывается ставить такой диагноз. А может, защитная реакция, чтобы уберечь детей.

Но, если переживательные рецепторы отключаются временно, то мозговые штурмуют меня и днем, и ночью.

Не сплю толком уже двое суток. Знаю, что для детей плохо, но просто не могу. Постоянно думаю, что теперь делать? Оставлять все? А квартира как? Работа? Деньги? Жить где-то надо? Не так все просто.

Только с Сашей все решать надо.

- К тебе никто не приходил? Не искал?

- Нет, но у меня ощущение, что они в курсе.

- Тут может быть их человек. От врача до уборщицы.

- Хорошо, что мне делать?

- Пока уедешь одна. У меня есть тетя, одинокая женщина, я договорился с ней. Поживешь у нее, она тебя спрячет. Нам пока нельзя видеться. За мной могут следить.

- Я скучать буду.

- Я тоже, но так надо, Кать.

- А беременность?

- У тетки много знакомых, она договорится, чтобы тебя наблюдали, но без оформления.

- А так можно?

- Нельзя, но вся ответственность будет на тебе.

- Я поняла.

- Я куплю билет. Никому не говори только. Вообще никому. Я не смогу тебя проводить. Сама справишься?

- Конечно, но незаметной мне теперь сложно быть.

- Я принесу одежду, чтобы ты могла изменить немного внешность и никто тебя не узнал.

- Когда мы увидимся?

- Пару недель подождем, по обстановке будем смотреть. Если от тебя отстанут, вдруг, - пожимает с надеждой плечами, - я приеду.

Обнимаю его и касаюсь губами шеи. Как же страшно одной без него. Знаю, что временно и так надо, но все равно жутковато.

Чтобы не привлекать к себе внимание, через пару дней Саша просто передает пакет с одеждой, на дне пакета нахожу билет и записку. Куда ехать, какой номер автобуса, немного денег.

Выжидаю время, когда у персонала пересменка и за коридором так не будут следить. Делаю вид, что иду в туалет, сама же сворачиваю и на выход. Уверенно, но не быстро.

На лестничной клетке одеваюсь, одежду больничную оставляю на подоконнике. Открываю запасную дверь на первом этаже, скидывая крючок, и выхожу на улицу.

Через полчаса с небольшой сумкой в руке ищу свой автобус. Кажется, что за мной следят все, что сейчас позвонят куда-то и за мной придут. Прямо тут сделают кесарево и заберут ребенка.

Покупаю бутылку воды и газету, натягиваю шарф на лицо. Так легче себя спрятать.

Билет не именной, никто не отследит, куда я еду.

Успокаиваю себя.

Когда объявляют мой рейс, поправляю платок на голове и выхожу на улицу.

Пробираюсь между людей. Кто-то толкает несильно. Заставляет в сторону шаг сделать, с другой стороны кто-то подхватывает.

Оборачиваюсь, мужчина какой-то улыбается и извиняется. Пот прошибает по спине. В животе сводит. Неужели попалась?

Но мужчина извиняется, отпускает руку и оставляет меня. Накрутила себя. Я уже во всех вижу врагов, везде обман. Не доверяю никому.

Занимаю свое место в автобусе и только тут расслабляюсь. Надежно. Ставлю сумку на соседнее сидение, чтобы никто не подсел.

Окончательно успокаиваюсь, только когда мы трогаемся и оставляем этот город. Ехать около часа и потом точно буду в безопасности.

Поглядываю назад периодически, проверяю, едет ли за мной машина какая-то, но никто не преследует. Пальцы перекрещиваю и улыбаюсь. Все получилось. Все идеально получилось.

Выхожу на своей остановке, еще раз читаю адрес и ловлю такси. Через десять минут возле дома. Мечтаю отдохнуть.

Поднимаюсь на ступеньку и спотыкаюсь. Теряю равновесие, но успеваю схватиться за перила.

Выдыхаю.

Все хорошо. Я просто перенервничала. Поднимаюсь на третий этаж пятиэтажки и звоню в дверь.

Мне открывает дверь женщина в домашнем красно-цветастом халате.

- Здравствуйте, я от Саши. Меня Катя зовут.

- Да, да, проходи. - Женщина пропускает в квартиру, глаза прячет. - Вон в ту комнату проходи, там будешь жить. Сейчас ужинать будем.

Я разуваюсь и иду в комнату, которую она указала.

Мечтаю полежать, чая выпить с печеньем, сериал какой-нибудь посмотреть. И наконец отдохнуть, чтобы никто не трогал и не знал, где я.

Дальше все происходит молниеносно, но уже безвозвратно. За спиной хлопает дверь. Дергаюсь, но шаг в комнату уже сделала. Там мой водитель сидит на стуле. Ждет меня.

Инстинктивно дергаюсь назад, но упираюсь в кого-то. Снова вперед.

На стену. Окно.

Третий этаж там...

– Катенька, замечательно, что ты сюда приехала. Тут спокойно доходишь и родишь ребенка. - Лебезит. Тошно от этого. Оба же знаем, что я сбежала.

А Саша? Что они ему пообещали за то, чтобы сдал меня и подставил так? Я ведь доверяла. Дура доверчивая. Все с ним ясно. Не ясно с другим человеком.

– Где мой брат? - водитель меняет позу в кресле, откашливается и кивает на диван.

- Садись, отдыхай. Болеет твой брат. Мы его лечим. Говорил же.

- Где мой брат?

- Не нервируй меня, - огрызается и поднимается, идет ко мне. Я сжимаюсь и жду. - Сказал же, болеет. - Тут же берет под контроль эмоции и подталкивает меня к дивану.

- Я не видела его уже больше двух недель, волнуюсь очень. - Мягче говорю. Пытаюсь так с ним. - Не уверена, что он в живых еще.

– В живых, в живых.

– А если его не в живых? Наш договор аннулируется?

- Смелая стала, я смотрю? Только кто же тебя защищать будет теперь? Доктор твой продал тебя.

В горле печет от обиды на Сашу. Мы же планы строили, мечтали о будущем, оказывается, все было ради денег. Или ради чего там еще.

- Я и одна справлюсь, - набираюсь смелости и поднимаю на него взгляд.

- Договор подписан, про твоего брата там ни слова. Где бы он сейчас ни был. Ты родишь ребенка и отдашь.

- Я в суд подам, это незаконно.

- Опозоришься и проиграешь.

- Послушайте, ну нельзя разлучать мальчиков. Они же братья.

- Тебе сказали сразу, что нужен только один.

- Вы не поняли. Я хочу себе оставить двоих.

Смешок глухой в мою сторону. Дура ли такое вообще говорить.

- Это не обсуждается. Нужен один, со вторым делай, что хочешь.

- Вы обещали не трогать брата и ребенок в уплату его долга. Если брата нет, то и долг я не обязана выплачивать.

- Брат есть.

- Где он? Покажите? А может он на Муромском кладбище? Ряд восемьдесят пять. Место пятьдесят один.

- Зачем спрашиваешь, если знаешь? - ухмыляется и кладет руки на пояс.

- Вас хотела проверить?

- Он сам, Катерина. Передозировка.

- Почему мне никто не сказал? Я его сестра! Разве не имею права быть на похоронах?

- Тебе нельзя нервничать. Ты должна выносить здорового ребенка.

- Я согласилась на это, чтобы вы не трогали Кирилла, вы обещание не сдержали. Я тоже не обязана.

- Да зачем тебе двое детей, дура? Как ты их растить будешь? На что?

- Выращу. Это не ваши проблемы. Их нельзя разлучать. Они братья.

- Уверена? Представь, что оба с тобой. Живут в нищете, носят одну пару обуви на двоих. Питаются хлебом и картошкой. Или один может жить нормальной, достойной жизнью, машина, деньги, возможности, хороший дом. Как думаешь, что он скажет, когда вырастет? Поблагодарит еще, что дала ему возможность нормально жить.

– Деньги сегодня есть, завтра нет. Разорился и все, у тебя уже нет ни машины, ни квартиры. И как можно жить без матери с отцом-ненормальным?

– У него будет мать, не волнуйся.

- Я их мать. Их настоящая мать.

- Ты только инкубатор, Катерина.

Я мать, но и он отец. Не откажется. Об этом с простым водителем говорить бессмысленно.

- Не важно. Мы одно целое с детьми. Устройте мне еще одну встречу с Заказчиком. Мне надо поговорить с ним.

- Ты вынашиваешь ребенка, отдаешь нам. Со вторым можешь делать, что хочешь. На этом все. Никто с тобой встречаться не будет. Забудь.

- Пожалуйста.

- Нет, я устал. На кухне есть продукты. На окнах решетки, в квартире охрана постоянно. Не надо дергаться и сбегать. Поняла уже, что от нас не сбежишь?

- Поняла.

- Ну и отлично.

Остаюсь одна и сдаюсь. Смелость и сила заканчивается. Закрываю лицо руками, спрятаться хочу ото всех. Меня предали. Предали все. Душа умирает и надежда на что-то тоже. Теперь уже никто не поможет. Никто не защитит.