Глава 32. Женя
– Ты выходишь за меня замуж, и опеку получаем мы оба, как семья.
Послышался хруст. Одно мгновение, и я с визгом стала заваливаться назад. Он что, сказал замуж?
Не знаю, что шокировало меня больше: то, что я нашла у Муромского разломанный вдрабадан стул и села на него, добив весом своего скромного тела, или… Нет, серьезно? Замуж?
Звук бы жуткий. Словно на пол упала не молодая маленькая девушка, а целый шкаф. Было больно.
Но все потонуло в осознании, что меня только что позвали замуж, чтобы помочь с опекой. Он хочет помочь мне оставить Женю! Только…
– Попадайло, вот как тебе удаётся постоянно выискивать приключения на свою зад…
– Зеня!
Мы разом заткнулись, в то время как ко мне подлетел ребёнок. Он сбивчиво стал интересоваться, как я. Обнимал и прижимался в страхе, что со мной что-то случилось.
Кое-как я поднялась и даже уселась на пол рядом с ребёнком. Он продолжал паниковать.
Общими усилиями мы успокоили его и даже уговорили посмотреть мультики. Со сладостями и соком, разумеется. И пока мальчик отвлёкся, я ещё раз посмотрела на Муромского.
Тот был, как всегда, абсолютно спокоен. Осматривал меня на предмет повреждений и вообще вёл себя поразительно буднично.
– Александр Андреевич, зачем вам такие проблемы? Спасибо огромное за порыв и помощь, за все это…
Я обвела руками пакеты и вещи. Машинку желтую, что так понравилась брату, он, кстати, снова не выпускал ее из объятий.
– Но я не смогу ответить так, как вы бы хотели. Не смогу дать вам семью. Не надо рушить свою жизнь. Вы ещё молодой, вам всего…
– Тридцать восемь?
В его темно-зелёных глазах плясали смешинки, и от этого взгляда я снова вспыхнула как спичка. Он смотрел очень открыто, с нежностью, осторожно сокращая между нами расстояние. Я стала отступать. Когда мужчина буквально прижал меня к стенке за поворотом, он хрипло сказал:
– Я, конечно, немного не так себе это все представлял и, конечно же, не сейчас. Да что уж, пока мне мозги не вправили, я вообще не предполагал, что можно рассматривать такой вариант развития событий…
Он поднял руку и коснулся моего подбородка. Я же подняла глаза и едва не утонула в чувствах, что отражались на его лице. Внутренняя Золушка показала голову из недр моей души и мечтательно зажмурилась.
– Вы вообще в курсе, Евгения Олеговна, что вы самая лучшая помощница, что у меня была?
Тут я, не удержавшись, фыркнула. Потому как мне уже рассказали, что до меня на посту секретаря с расширенными полномочиями лет -цать сидела какая-то очень древняя женщина.
– Вам просто сравнивать не с кем. Шеф, вы же совсем не искали.
Вторая его рука пошла куда-то в район моей талии. Я ощутила ее жар на пояснице, понимая, что Муромский наклоняется все ниже. Паника! Вселенская паника!
Но последние события сделали меня не только временно тупенькой, но и плохо соображающей. Потому что я вообще пропустила эту вспышку и очухалась уже тогда, когда всем телом бесстыже прижималась к единственному для меня мужчине в мире.
Это было так восхитительно и дерзко, это напоминало прыжок с парашютом. Я словно нырнула в бездну, а он стал моим спасательным кругом. Муромский гладил меня и творил с моим ртом тако-о-ое, что я невольно сама себе позавидовала.
Когда наконец-то мне удалось вздохнуть, а его губы опустились ниже, я прошептала:
– Вот сразу чувствуется, что вам тридцать восемь.
Мужчина оторвался и скептически уставился на запыхавшуюся меня. Хорошо, что отсюда не видно гостиной, и брат не сможет подсмотреть.
– Ох, Попадайло. А ещё хотел вам сказать, что вы самая умная, красивая и невероятная девушка, что я хотел заполучить. Тут уж поверьте. Как вы выражаетесь, за тридцать восемь лет я накопил опыт для сравнения.
И хоть я таяла в его руках, как шоколадка в полдень, мне хватило совести покраснеть. Мужчина же серьезно продолжил:
– Маленькая, юная студенточка Попадайло, ты с самого первого дня свела меня с ума. Не сразу стало понятно, что к чему, но сейчас я даже рад, что могу как можно скорее заграбастать тебя, чтобы никто не отнял мое сокровище.
Голова кружилась от счастья, расцветавшего в душе. Я во все глаза смотрела на него. Он что это, в любви мне признаётся? Такой шикарный мужчина и мне? Жене Попадайло? Ляпнула:
– А что, есть претенденты?
Он усмехнулся. А потом неожиданно подмигнул:
– Не поверишь, но даже моя собственная мать, которая от тебя в необъяснимом мне восторге, решила оградить бедную девочку со сложной судьбой от своего немолодого сына. Так что, если не станешь брыкаться во время нашей свадьбы, я научу тебя выговаривать ее имя.
Моя челюсть бы рухнула вниз, но Муромский предусмотрительно поддержал ее поцелуем, буквально сминая меня в объятьях. Но вскоре он оторвался и прошептал прямо мне в губы:
– Никому тебя не отдам и малыша нашего тоже. Не обещаю быть идеальным, но твёрдо знаю одно: я постараюсь, Жень. Постараюсь сделать так, чтобы больше с тобой ничего подобного не случилось. Чтобы ты была счастлива, а я наслаждался улыбкой на твоих губах. А ещё полигон сниму для тебя и твоих косяков.
Я снова издала не то смешок, не то похрюкивание, а потом прижалась к нему и впервые за всю жизнь ощутила, как узел внутри распадается. Я не одна, и я верю ему. Верю как никому на свете…
***
Раздался звук бьющегося стекла, и вся жизнь пронеслась перед моими глазами. Я выскочила из-за поворота и застала просто потрясающую по своей милоте картину.
Брат стоял, виновато опустив глаза. Рядом, естественно, лежала почившая ваза. Не эпохи Минь, но наверняка тоже какая-то дорогущая. Вот блин.
– Пласти.
Он выглядел таким раздосадованным среди горы «Лего», что я прикусила губу от злости на саму себя. Потому что завертелась, закопалась в бумагах и не уследила, потому что не набралась смелости попросить Сашу убрать подобные декоративные предметы.
– Ничего, малыш, давай соберём?
– Ещё чего, порежетесь…
Он, как всегда, появился словно из ниоткуда и подошёл ко мне сзади. Мой невозможно спокойный, раздражающий этим до икоты мужчина в самом соку. Вернее, не первой свежести.
Я, разумеется, тоже не без греха и недостатков, да и прицеп мой внезапный тоже перчику поддаёт. Но все равно как-то все это ещё слишком непривычно.
Поэтому мы с Женей одновременно подскочили как ужаленные. Но если его мы пока не обнимали и вообще прикасались по желанию и при отсутствии сопротивления, как велела психолог, то мне досталась порция весьма недвусмысленных объятий.
И хоть ребёнок не мог видеть, как Муромский прижался ко мне сзади, с видом знатока поглаживая мою пятую точку… Все равно по рукам дала ему звонко.
– Саша, тут дети!
– Согласен, два самых моих очаровательных ребёнка.
Над шуточками ему ещё работать и работать. И это мне юрист говорит! Юрист, который ночью мне такую игру для взрослых показал, что до сих пор коленки трясутся.
Зато шах и мат всем этим сучкам из отдела кадров. Теперь он точно мой и никуда не денется. Пока Муромский не видел, расплылась в мстительной улыбке.
– Посидите на диване, а я пока все соберу и, Жень, – он подмигнул мелкому, – мне конкретно эта ваза никогда не нравилась, мне ее мама подарила.
Не удержалась и фыркнула. Вот в чем Адамовну упрекнуть нельзя, так это в отсутствии вкуса. Хороша у меня свекровь. Будущая. Ох уж эти мысли… Но подкат с вазой засчитан.
Вон как Женя улыбается, с воодушевлением косясь на другие вазы. Поспешила уверить его:
– Остальные мы приберем пока, их Йе… Та женщина, что вчера приходила, не дарила, так ведь, Саша?
Тот же давился от смеха. Суперспособности по заучиванию имени его матери я так и не приобрела. Но ничего, надеюсь, Муромский хоть иногда будет отвлекаться постельных от уроков и научит меня этой скороговорке.
И вообще, я вся на нервах была. Потому что сегодня самый особенный день. Потому что логопеда Жене ещё не нашли. Потому что психолог с нами пару дней работает.
И она честно предупредила, что к чему и почем. Кстати, касаясь стороны «почем», я едва задыхаться не начала. Нет, Муромский, определено, святой, такие деньги платить за нас с Женей.
Я пока все ещё упрямо воспринимала нашу ячейку общества отдельно, хотя будущий муж изо всех сил старался сделать так, чтобы, как он выразился, эта дурь вылетела из моей головы.
И кто там говорил про наше современное поколение и адаптацию? Серьезно? Я не такая быстрая и на таракана не похожа. Да и они эволюционируют и приспосабливаются не со скоростью пары дней!
Короче, ахтунг, все пропало! Гитлер капут! Ой, не, при Адамовне только такими фразочками кидаться. А то могу и по шапке получить. Муромский же продолжал лукаво лыбиться.
– Ты такая нервная. Давай уложим чуть позже Женьку на дневной сон, и я попробую тебя расслабить.
Он снова улыбнулся, но на этот раз эмоция вышла слишком плотоядной, а взгляд многообещающем. Я закатила глаза и отмахнулась, тем временем все же ощущая внутри ни с чем не сравнимое предвкушение:
– Вам бы все, дорогой начальник, все шуточки шутить. В вашем возрасте пора о покое и пенсии думать, а не о…
Ой-ей, судя по взгляду, кто-то получит. И это точно не мой брат. И вот мой степенный, сверхспокойный Муромский вдруг сверкает глазами и потирает ручки, заговорщически подмигивая Женьке. А потом произносит:
– Евгений, вам не кажется, что эта юная особа немного напрашивается на трепку?
Малыш, еще пугливый и нелюдимый, вдруг несмело ему улыбается и кивает. А потом смотрит на меня и четко, без единой ошибки произносит:
– В угол!
И вот сердце пропускает удар от того, что воображение живо рисует наказания и ужасы, что ему пришлось пережить, но эти мысли тут же растворяются. Потому что человек, который всерьёз собирается жениться на такой, как я, устремляется за мной с намерением поймать и поставить в этот самый угол.
Он привлекает к этому ребёнка, и вот они уже вдвоём гоняют меня по всему шикарному дому. А потом ловят и деловито сопровождают к наказанию.
И я смеюсь и плачу, и только Муромский может понять мои эмоции и небольшую истерику. Малюсенькую. Потому что он знает, что уже через несколько часов я должна стать его женой.