Глава 4

В воскресенье Зоя встала специально пораньше. В квартире было чисто, и она разве что прошлась влажной тряпкой по мебели, стирая несуществующую пыль, да по-быстрому протерла полы.

Мысли о Глебе волновали ее, но на этот раз виной была не симпатия, от которой никак не получалось избавиться. Она не понимала, почему вдруг его палец, который должен заживать, воспалился. Это ей казалось плохим признаком. Так не должно быть.

Прихода Глеба она ждала с большим нетерпением. Так ждала, что даже не поздоровалась, когда распахнула дверь и впустила его в квартиру. Разве что подметила, что гримаса боли не искажает его лицо. А это уже было хорошим признаком.

— Как ваш палец? — спросила она, пока он разувался.

— Здравствуйте, Зоя, — улыбнулся Глеб, чем заставил ее покраснеть. Кажется, волнение заставило ее забыть о правилах приличия. И только тут она заметила, что пришел Глеб не с пустыми руками, а с тортом. Именно с таким она и видела его в своих мечтах! И теперь этот торт Глеб протягивал ей со словами: — Предлагаю после пыток попить чайку. Не прогоните? Это моя благодарность за вчерашнее.

— Конечно! — смущенно кивнула Зоя, принимая у него торт. — Проходите в комнату, — с этими словами она скрылась на кухне.

Быстро засунув торт в холодильник, прижала ладони к пылающим щекам, чтобы остудить в них пожар. Боже! Неужели мечты сбываются, и совсем скоро на вот этой вот кухне она будет угощать его чаем?! И кажется, он не сердится. Хотя, на что ему сердиться, не она же виновата в том, что палец его воспалился?

— Сначала перевязка, — резко отвернулась Зоя, как только он взялся за ремень штанов, стоило ей вернуться из кухни.

Зоя! Возьми себя в руки! Если ты не перестанешь краснеть по поводу и без, то начнется какая-нибудь аллергия, и не только лицо твое пойдет пятнами.

После повторной чистки и наложения швов палец, конечно, выглядел ужасно, но кажется, угроза миновала и воспаление им удалось предотвратить. Обработав шов и наложив свежую повязку, Зоя велела, не глядя на Глеба:

— Ложитесь на диван. Теперь уколы…

Еще не хватало колоть его дрожащими руками! Благо, профессионализм взял верх над смущением, и когда поворачивалась к Глебу с полным шприцем, выглядела уже вполне спокойной. Ну, Зое хотелось на это надеяться. Еще бы он не смотрел на нее глазами преданной собаки. Ну не виновата же она, что эти антибиотики такие болючие. С радостью взяла бы всю боль на себя, да только невозможно ведь это.

Зоя постаралась сделать все от нее возможное, но не могла не заметить, как Глеб побледнел уже к третьей инъекции. Держись, дружок, только не бухнись в обморок! Ну вот! Умничка! Испытание выдержал с честью, даже не издал ни звука.

— Ну вы приводите тут себя в порядок, а я пойду поставлю чайник, — как можно бодрее улыбнулась Зоя и добавила зачем-то: — Жду вас на кухне.

Ответом ей послужило невнятное кряхтение, словно Глеб резко состарился.

Наверное, какое-то время ему потребовалось, чтобы прийти в себя. Уже чайник вскипел, когда Глеб вошел в кухню, нацепив улыбку на лицо. Пусть и вымученную, но каким же он в этот момент показался Зое симпатичным! Так и любовалась бы им, если бы нормы приличия позволяли.

— Вы нарезаете торт, а я разливаю чай, — предложила она и достала из холодильника торт.

В присутствии Глеба на маленькой кухне стало как-то вдруг тесно, и Зоя боялась ненароком задеть его. Вот и получалось, что не двигалась, а все пятилась бочком, ругая себя и не в силах с этим что-то сделать. И чай едва не расплескала, пока донесла до стола. А когда опустилась на стул напротив Глеба, то даже выдохнула с облегчением, чем заслужила слегка удивленный взгляд гостя.

— Зоя, а вы живете одна? — спросил Глеб, и она поняла, что сделал он это из вежливости, потому что повисла неловкая пауза.

— Сейчас да, а раньше жила с бабушкой. Но она умерла два года назад.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже…

И снова повисла пауза, которую Зоя не знала, чем заполнить.

— А хотите, я вас конфетами угощу? — воскликнула она и вскочила, готовая бежать в комнату.

— Не нужно, Зоя, правда, — остановил ее Глеб. — Я не большой любитель сладостей.

При этом свой кусок торта, отрезанный его же щедрой рукой, он уплетал за обе щеки, шумно прихлебывая горячий чай. Наверное, торопился покончить с порцией вежливости и поскорее убраться отсюда. И так тоскливо стало Зое от этой мысли, что хоть вой. Почему в жизни все настолько несправедливо? Ведь до этого ей толком даже никто не нравился. А приглянулся тот, кому она нужна только для уколов в задницу и больше ни для чего. Но надо отдать должное Глебу — вел он себя почти безупречно. Еще бы не смотрел на часы так часто, и возможно, она бы ничего не заметила.

— Спасибо за очень вкусный и горячий чай, — улыбнулся Глеб, отодвигая от себя пустые чашку с тарелкой. — Мне пора…

— Конечно… Я провожу…

И снова она вскочила, как подстреленная. Да еще и вперед него выбежала в коридор, словно за ней гнались. А ведь так не хотелось, чтобы он уходил. Но и навязываться Зоя не привыкла.

— Завтра вы работаете? — спросил Глеб, когда полностью оделся.

— И завтра, и послезавтра, и пять дней в неделю, кроме выходных, — зачем-то сообщила ему Зоя, чувствуя, как слезы наступают все ближе на глаза.

Вот вроде и беседа не вязалась, и торопился он уйти явно, а так противно на душе становилось от мысли, что сейчас дверь за ним закроется, и она снова останется одна. Но взять в руки себя просто необходимо.

— Жду вас завтра в травмпункте, в любое время.

Он ушел, а она все смотрела на закрытую дверь и размышляла, что ее «в любое время» прозвучало как «всегда».

Эх, грусть-печаль… Съесть что ли конфетку? Помнится, вчера она здорово подняла Зой настроение. Уговаривать себя не пришлось, и уже через минуту она рассматривала шоколадные комочки в коробке, понимая, что взгляд ее опять притягивает конфетка в фантике, и на этот раз в желтом — таком ярком, словно солнышко вдруг выглянуло из-за туч.

Недолго думая, Зоя развернула приглянувшуюся конфетку, уже не сомневаясь, что и там найдет какое-нибудь изречение. И оно было, и опять до странности меткое, к тому же в стихах.

«Сильней от ран болит душа.

И если ранена она по воле рока злого,

То лишь когда хлебнешь сполна,

Простишь того — другого».

Ну что ж, и эта конфета подходила под ее настроение. Слова, что были написаны с обратной стороны фантика, показались Зое слишком философскими и лишенными глубинного смысла. А может, наоборот, в них было слишком много смысла, который понять ей была не судьба. Как бы там ни было, конфету она съела, и облегчение не заставило себя ждать. Эдак она пристраститься к сладкому, если каждый раз будет заедать им горе. Последняя мысль даже насмешила, и Зоя обругала себя, что слишком уж драматизирует ситуацию. Не она первая, кто влюбился безответно. Пройдет, как только сделает она Глебу последний укол, и он больше не будет приходить к ним в больницу. Постепенно и она его сможет забыть.