4

– Они – чудовища. Чу… довища. В… все до еди… ного. – Амалия продолжает икать, но хотя бы больше не рыдает.

Вместо того чтобы принимать ванну, в ванну я усадила ее, сама же после наскоро смыла с себя пыль и вернулась в комнату. Амалия сидела в халате, бледная, с расширенными на пол-лица глазами, покрасневшими от слез. Мне пришлось ее обнять и немного воспользоваться своей магией, чтобы она хоть чуть-чуть успокоилась. С той минуты, как ее привели, девушку колотило безостановочно, что касается меня, я думала о странностях Золтера.

Должна была думать о другом, но думала о нем и о его поведении.

Парадокс.

– Они же не отпустят нас. – Глубоко вздохнув, Амалия крепче прижалась ко мне. – Не отпустят… Что с нами будет, леди Лавиния? Мы умрем…

Кажется, ее истерика зашла на второй виток, поэтому мое «нет» прозвучало гораздо резче, чем я хотела.

Амалия икнула и уставилась на меня.

– Нет, мы не умрем, – уже спокойнее повторила я. – Если бы нас хотели убить, мы бы уже были мертвы.

– Но…

– Амалия.

Мне пришлось снова чуть раскрыться, и тепло, окутавшее девушку, заставило ее глубоко вздохнуть. Она зевнула, потягиваясь.

– Я бы так хотела остаться с вами…

Вот. Это уже лучше.

– Тебе лучше поспать, – сказала я, помогая ей устроиться на постели.

– Но вы же не позволите им причинить мне вред? – В глазах снова вспыхнула искра страха. – Особенно ему.

– Нет. Не позволю.

Я укрыла Амалию одеялом и держала ее руку до тех пор, пока девушка не соскользнула в сон. После чего потерла виски: да, что ни говори, а утешительница из меня сейчас так себе.

Ее привели ко мне спустя несколько минут после ухода Золтера, и в первый миг я испытала облегчение: жива. Но когда Амалию затрясло крупной дрожью, я поняла, что облегчение было преждевременным. Не все измеряется жизнью и смертью, хотя для меня в последнее время стало именно так. Она содрогалась, даже когда я усадила ее в ванну с теплой водой. Даже когда позволила остаткам силы течь сквозь меня, за что сейчас и расплачивалась.

Голова снова кружилась, но я все-таки отошла к креслу и устроилась в нем. Глядя на пляшущее в камине пламя, усмехнулась. Раньше я бы до такого даже не додумалась – нагой завернуться в покрывало и разгуливать по комнате, но поскольку халат был один, выбирать особо не приходилось. Благо здесь было тепло.

Глаза закрывались сами собой, и я подперла подбородок рукой. Потом подобрала под себя ноги.

Что ни говори, а Золтер вел себя более чем странно. Сначала вытащил меня на охоту, потом нес на руках. Сказал, что с Амалией я не увижусь, но вот она уже спит в постели, подложив ладонь под щеку, светлые волосы разметались по подушкам.

Не сказать, что его поступки всегда отличались логикой, и, если уж быть до конца откровенной, его поступков я чаще всего вовсе не понимала, но… это «но» не давало мне покоя, хотя я даже себе толком не могла объяснить почему. В конце концов просто решила его дождаться и действовать по обстоятельствам.

Пламя в камине плясало свой вечный танец, и миг, когда соскользнула в сон, я упустила. Проснулась от того, что взмыла ввысь и холод скользнул по обнаженному плечу.

– Кажется, я прислал ее для того, чтобы она помогла тебе.

Стоило немалых усилий не начать вырываться, особенно когда меня прямо в покрывале устроили на том месте, где только что была Амалия.

– Ей помощь была нужнее, чем мне.

– Эта девчонка ни на что не годна.

– Вы сделали этот вывод до или после того, как заставили ее корчиться от боли?

Темные глаза сверкнули.

– Тебе доставляет удовольствие меня провоцировать?

– Рядом с вами мне ничего не доставляет удовольствия, раз уж вы спросили.

Его пальцы сжались с такой силой, что я услышала хруст.

– Ты собираешься спать, Лавиния? Или ждешь, пока я лягу рядом с тобой?

– Только об этом и мечтаю, – огрызнулась.

Он подался вперед, и я мысленно вздрогнула. Видимо, не только мысленно, или что-то отразилось в моих глазах, потому что по его губам змеей скользнула улыбка.

– Мечты имеют свойство сбываться.

Мысли о том, что Золтер ведет себя странно, – вот что действительно странно. Он просто сама последовательность… в своих безграничных желаниях!

– Доброй ночи, – процедила я и накрылась одеялом.

– В прошлый раз твое пожелание было более искренним.

– Тогда я была не в себе.

Отвернувшись так, чтобы уже наверняка его не видеть, закуталась в одеяло плотнее, но сон все равно не шел. Так бывает, когда его перебьют громким голосом или просто кошмаром. В моем случае кошмар сидел за моей спиной и уходить не собирался. Насторожилась, когда услышала шорох одежды и глухой звук, внутренне напряглась – когда кровать прогнулась под его весом.

Рывком отодвинулась как можно дальше, но рука элленари властно легла мне на талию, возвращая назад.

– Ты сама отказалась от халата, Лавиния.

Одеяло, в которое я закуталась, оставалось единственной преградой между нами.

Несущественной: по коже легко прошлись пальцы. От кромки волос, вдоль позвоночника, по обнаженному плечу. До боли сдавила руку с проклятым узором, словно могла выдрать его из себя. Сердце колотилось так, что я едва могла вдохнуть, от двойственности нахлынувших чувств – желания вырваться и бежать как можно дальше, пусть даже в таком виде, или… податься назад – в глазах потемнело.

В ту же минуту Золтер убрал ладонь с моего плеча.

Хотя талию не отпустил.

– Я не трону тебя.

Его дыхание скользнуло по шее, и меня затрясло. От близости этого мужчины, от того, как я на нее отзывалась.

– Отпустите, – выдохнула хрипло.

Но добилась только того, что меня крепче прижали к себе.

– Пока сама не попросишь.

От абсурдности подобного заявления я даже забыла о том, что он меня обнимает.

– Это будет последнее, о чем я вас попрошу.

– Посмотрим.

Короткое прикосновение губ к шее заставило меня вздрогнуть.

– Спи.

Короткое слово окутало мороком чар, и в следующий миг я провалилась в сон.

Эту часть парка я знала как свои пять пальцев: там, где заканчивались лабиринты живой изгороди, начинались высокие деревья, цветение которых по весне заставляло мое сердце восторженно замирать. Нежные лепестки, подхваченные порывами ветра, оседали на плечи, благоухание цветов отзывалось во мне ни с чем не сравнимой радостью. Находясь здесь, я чувствовала себя в своей стихии, даже несмотря на фонтан и беседки, напоминавшие о прикосновениях человека к природе.

Прислонившись к дереву, положив руку на огрубевшую, теплую от солнца кору, я чувствовала под ладонью движение жизни. Оно втекало сквозь мои пальцы, прокатывалось через меня и возвращалось к дереву. Быть единым целым с природой, чувствовать себя частью всего живого – наверное, это и есть любовь. Наслаждаясь легкими порывами ветерка, играющего моими волосами, закрыла глаза.

Я знала, что стоит мне обернуться – и сквозь раскидистые ветви, тянущиеся к земле и сплетающиеся друг с другом, я увижу Мортенхэйм. Мне нельзя было надолго отлучаться, но, если я немного постою здесь, ничего страшного не случится, правда?

– Случится, Лавиния. – Голос матушки заставил вздрогнуть.

Но… как?!

– Я же говорила, что вам нельзя использовать магию. Предупреждала, что не стоит погружаться в то, о чем вы не имеете ни малейшего понятия.

– О…

– Смерть и жизнь – две стороны одной медали.

Она шла ко мне такой, какой я ее запомнила. По крайней мере, старалась сохранить в памяти: невысокая, с прямой спиной, обманчиво хрупкая леди Илэйн Биго. Волосы уложены в аккуратную прическу, строгое платье по энгерийской моде облегает тонкие плечи и стан, как у девушки. Она сохранила свою красоту до последнего дня, даже будучи вдовой и перешагнув черту определенного возраста. Ни у кого язык не повернулся бы назвать ее старой.

– Я не понимаю.

– Теперь уже слишком поздно.

Ветер сделался злым и колючим, очередной порыв ударил с такой силой, что я вскрикнула. Сорванные листья заметались в воздухе, рассыпаясь тленом, и на моих глазах матушка тоже обратилась в прах. Вместо знакомого мне парка в Мортенхэйме теперь я стояла в лесу, где мертвая тишина давила на плечи.

– С-с-смерть… смерть будет повсюду, – шипели окружавшие меня тени, и на моих глазах лес чернел, а за ним простиралась выжженная пустыня.

– Нет! – вскрикнула я, попятилась и… оказалась в руках стоявшего за спиной мужчины.

– Думаю, вы не будете против, что я нарушил ваше уединение.

Голос показался знакомым и незнакомым одновременно. Резко обернувшись, я оказалась лицом к лицу с Эльгером.

Красоту этого мужчины сложно было назвать красотой: при всей внешней привлекательности черты его сохраняли нечто неуловимо хищное и опасное. Взгляд серых глаз казался стальным.

– Жуткая жуть, – сообщил он, движением руки отбрасывая картину, заставляющую меня внутренне содрогаться.

Мы снова стояли в парке Мортенхэйма под яркими солнечными лучами, разве что птицы больше не пели, а кружение опадающих лепестков казалось диким в этой пугающей тишине.

– Прошу прощения, но у меня нет времени на реализм. Мне нужно понять, как вы оказались в Аурихэйме.

От неожиданности я не нашлась даже что ответить. Как он понял, что…

– Быстрее, леди Лавиния. Я искал вас везде и не уверен, что эта грань продержится долго, пусть даже во снах стираются все границы.

– Он забрал меня, потому что ему нужен был от меня ребенок, – выдохнула я.

– Он?

– Золтер. Его аэльвэрство. Повелитель Аурихэйма.

– Это надолго. Лучше покажите мне все, что с вами случилось.

Возразить мне не позволили, и в залитый солнечным светом парк Мортенхэйма хлынули совсем другие образы. Пронзающие небо молнии и комната, оплетенная цветами. Вошедший Золтер, глядящий на меня сверху вниз. Экзекуция Льера, мой крик, когда я рванулась сквозь чары и оказалась рядом с ним. Магистр красоты, свадебное платье, обжигающая боль в ушах. Льер и Ирэя, сдавившая грудь ревность, мысль: «Да чтоб ты провалилась», – и раскрывшийся под элленари портал. Арка. Крики Амалии. Сбивающееся дыхание и…

– Нет! – Я рывком вышвырнула Эльгера из собственных мыслей и оказалась лицом к лицу с ним. На сей раз не в парке, вообще нигде, в абсолютной тьме.

– Зря вы так, – глухо произнес он, контуры его лица и фигуры стремительно теряли резкость, словно Эльгер становился призраком. – Но все, что нужно, мы уже увидели. Ищите любое упоминание о вашей семье.

– О семье? Зачем о семье?! – Я шагнула к нему, словно это могло остановить ускользающий сон.

– Вы создали два портала, Лавиния.

– Моя магия меняется в мире элленари…

– Это кто вам сказал?

– Хьерг, и…

– Элленари.

– Элленари не лгут.

– Они просто не говорят всей правды. – Голос Эльгера становился все тише, темнота поглощала его так стремительно, что спустя миг я уже смотрела в пустоту. – Все ответы в упоминаниях вашей семьи, где бы те ни были…

Шагнула на то место, где только что стоял он, чтобы услышать тающий шепот:

– Меняется не ваша магия. В этом мире меняетесь вы…

– Месье Эльгер! – крикнула в отчаянии.

– И нам нужно понять почему. Это – ключ к вашему возвращению…

Последнее слово напоминало шипение виеррахов, и меня вытолкнуло из сна. В комнату, где я вчера засыпала с Золтером и где сейчас была совершенно одна.