8

Кошмарный сон!

Это была моя первая мысль.

А вторая – надо рассказать о нем Льеру, наверное, он должен знать, как избавиться от постоянного явления Золтера в мои сны. Как же быстро я привыкла к тому, что мы спим вместе…

Я повернулась и поняла, что лежу одна.

В платье.

В том самом, в котором отправилась на завтрак.

– Проснулась, Лавиния?

Я подскочила на постели.

Голос Золтера звучал рядом со мной постоянно, его использовал Льер, прикрывая иллюзию, но никогда он не звучал так холодно, жестко, пусто, как олицетворение самой Пустоты.

Золтер сидел в кресле, рассматривая меня, кончики пальцев постукивали по подлокотникам. Я не сразу поняла, почему чувствую себя как под водой, а когда поняла, судорожно вздохнула: полог безмолвия был такой силы, что я едва слышала собственное сердце.

– Что молчишь? Не рада меня видеть?

– Где Льер?! – выдохнула я.

– Который предатель или то зверье, что ты за собой таскала?

Всевидящий, он знает. Откуда он столько знает обо мне?

– От Найтриш, – ответил Золтер, он словно читал мои мысли. – Когда я понял, что с тобой говорить бессмысленно, обратился к ней. В отличие от тебя она сразу согласилась мне помочь. Сразу же – не прошло и полдня. Я даже не представлял, что так сложно будет заманить тебя в комнату, где все произошло.

В памяти отрывками возникали скупые факты: привязка элленари к месту смерти, узор мьерхаартан, связывающий двоих, сны… Если вся магия в нашем мире пошла от элленари, глупо было думать, что они не владеют искусством гааркирт в совершенстве. Как ко мне приходил Эльгер, пытаясь прорваться из нашего мира, так же приходил и Золтер. Но я не придала этому значения. Не поверила. Потому что считала, что такого не может быть, потому что Лизея сказала, что элленари не могут вернуться из-за Грани.

Как ему это удалось?!

– Где Льер? – уже гораздо жестче повторила я, поднимаясь.

Внутри у меня все сжималось от страха, но, если я сейчас покажу это ему, все будет кончено.

Золтер точно так же поднялся, привычно возвышаясь надо мной. Сейчас, после всего, что я узнала и через что прошла, я его не боялась. Его – нет, за Льера – да. И я прекрасно понимала, что он наверняка это знает.

– Ничуть не удивлен, что ты интересуешься этим мальчишкой, – хмыкнул он. – С самого начала было понятно, что он для тебя самая выгодная партия. Короли не для тебя, не так ли?

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Я отвечу на него, когда пожелаю, – резко произнес Золтер. – А тебе лучше бы сразу понять, девочка, что играть с тобой я больше не намерен. Все, что ты узнала, все, что произошло, в том числе моя так называемая смерть, останется между нами. И пока это так остается, Льер будет жить.

Он усмехнулся.

– Подловить вас было до удивления просто – вы цепляетесь друг за друга, не понимая, что это – величайшая в мире слабость. Когда Найтриш отправила тебя сюда, он, разумеется, почти сразу поспешил следом. Мне нужно было, чтобы он пришел, и он пришел. Первым делом кинулся к тебе – лежащей без сознания, вместо того чтобы обернуться.

Я похолодела, но внешне осталась совершенно бесстрастной.

– Вам не привыкать бить в спину, не правда ли?

– О, насчет бить в спину – это у нас с ним общее. Разве мог я подумать, что этот… юнец, – последнее слово он почти выплюнул, – осмелится бросить мне вызов?! Мог ли я подумать, что он вернет тебе перстень брата, чтобы следить за тобой? Чтобы… – Золтер усмехнулся, раскрывая ладонь и показывая перстень Винсента. – Защитить от меня?

Я вдруг отчетливо вспомнила свои первые дни в Аурихэйме. Перстень, который Льер вернул мне, и его внезапное появление на башне, где Золтер, возможно, закончил бы то, что сделал после поражения у Арки.

– Вас даже Арка не принимает! – выдохнула я. – Как думаете, долго еще вы сможете держать в секрете то, что сотворили много тысяч лет назад?! То, что именно вы разрушили этот мир?

В потемневших глазах сверкнули молнии, а в следующий миг Золтер произнес:

– Найтриш.

Темноволосая явилась мгновенно, сияя улыбкой, за время, что мы не виделись, она успела переодеться. Декольте стало гораздо более глубоким, а платье облегающим.

– Я так соскучилась, Тер! – выдохнула она, но тут же капризно надула губы. – Я не совсем понимаю, что здесь все еще делает…

Договорить Найтриш не успела, потому что с руки Золтера сорвалась черная петля. Обрушившись на шею элленари, сдавила ее с невиданной мощью. Лицо женщины исказилось от ужаса и боли, она попыталась вцепиться в нее руками, истошно закричала. Я не успела даже вздохнуть, когда поток смерти хлынул в нее, и спустя миг от Найтриш осталась лишь горстка пепла.

– Для всех – это наказание за покушение на мою королеву, – насмешливо произнес он, глядя мне в глаза. – Для тебя – урок. Так будет с каждым, кто узнает хотя бы частицу нашей маленькой тайны, Лавиния. Не считая того, что произойдет с Льером. Я покажу тебе его смерть, которую ты не забудешь до конца своей жизни.

Сердце глухо билось о ребра.

Один удар.

Тишина.

Второй.

Тишина.

Третий.

– Ты говорила про Арку, – усмехнулся Золтер. – Но эту устаревшую дрянь я разрушу в самом скором времени. Сровняю с землей. Испепелю. Эту мерзость, которой поклонялись веками просто за то, что в нее ушла Изначальная… но даже она не сумела познать меня до конца.

– У вас есть хоть что-то святое? – спросила я, стараясь не показывать охватившего меня ледяного ужаса.

То, что только что было красавицей-элленари, до сих пор кружилось перед глазами, оседая на пол.

– Вы уничтожили целый Двор… почти весь род элленари, из которого была ваша мать.

– Не совсем так, – произнес он. – Я уничтожил их всех. Свою мать я тоже убил – чтобы сила отца как можно скорее иссякла и он уступил место мне.

Золтер взмахнул рукой, и порыв силы взметнул пепел почти осевшего тлена мне в лицо.

– Так я поступаю с теми, кто мной восхищается. Подумай о том, как я поступлю со своими врагами. Или с их близкими.

Золтер швырнул в меня перстень, и я почувствовала удар даже через ткань платья. Перехватила кольцо Винсента, до боли сжимая его в ладони и не смея отвести руку от груди. Это было единственное, что сейчас держало меня. Единственное, что не позволяло упасть в обморок или начать биться в истерике.

– Поэтому самый лучший для тебя вариант, Лавиния, стать моей союзницей. Для всех мы с тобой счастливая пара, возродившая Аурихэйм. – Он кивнул на мой браслет. – Пожалуй, тебе самое время отправиться на завтрак со своими фрейлинами, а мне – вернуться к делам.

Я не пошевелилась, когда он шел мимо. Перстень Винсента впивался в ладонь, шаги Золтера эхом звучали в ушах. Только когда полог безмолвия потек по стенам, освобождая их от своей удушающей хватки, а дверь громыхнула, повторяя отчаянный рывок сердца, я вздрогнула.

– …правда, Лавиния?

Я подняла глаза: Лизея смотрела на меня и улыбалась. Амалия не улыбалась, она по-прежнему выглядела так, словно на завтрак ее загнали силой, а после того, как Лизея обратилась ко мне по имени, помрачнела еще сильнее.

Девушка ждала ответа, а я не знала, что ответить. Я не слышала ее последних слов, да и, если честно, почти ничего из того, о чем она говорила. После ухода Золтера несколько раз пыталась запустить поисковое заклинание, чтобы найти Льера, но искра гасла. Это значило, что его нет в замке (разумеется, Золтер вряд ли стал бы держать его здесь – учитывая, что он хочет сохранить все в тайне), но при мысли о том, где он и что с ним, мне становилось нечем дышать.

Золтер подставил Найтриш, чтобы она вышвырнула меня в портал, а потом убил ее потому, что она знала его тайну. Да что там, он убил собственную мать и целый род. Наверное, именно сейчас я осознала, что такие, как он, не остановятся ни перед чем, и впервые задумалась о заговоре с совершенно другой точки зрения.

Заговор.

Заговорщики.

Только они могут мне помочь.

Эта мысль крутилась у меня в голове не переставая, но перед глазами все еще стояла рассыпающаяся прахом Найтриш. Как мне выйти на того же Наргстрена или Ронгхэйрда? Только через Лизею. Имею ли я право ею рисковать? Рисковать, зная, на что способен Золтер.

– Лавиния? – Лизея уже не улыбалась.

Большинство кушаний, которые стояли на столе, остались нетронутыми. Амалия ела нехотя, а я попыталась поесть, чтобы не привлекать внимания, но на втором кусочке к горлу подкатил ком. Я поняла, что, если продолжу в том же духе, еда просто вернется обратно, и лучше точно не станет.

Никому.

Котенок спал на месте Ирэи, и я неожиданно подумала о ней. Если бы она не ненавидела меня так сильно, могла бы помочь. Могла бы, потому что она пришла в ярость после смерти Льера и набросилась на меня с обвинениями именно после этого.

– Я неважно себя чувствую, – призналась я.

– После того, что случилось, – неудивительно, – отозвалась Лизея. – Ума не приложу, как Найтриш посмела…

Она бы и не посмела, если бы Золтер не наобещал ей чего-то в снах. Наобещал наверняка в своем стиле, он даже про нас говорил: «Для всех мы счастливая пара». Для всех, но не на самом деле. Привычка элленари выражаться обтекаемыми формулировками стала для меня обыденной. Даже про смерть Найтриш он говорил так же, как и про все остальное: «Для всех – это наказание за покушение на мою королеву».

Новости по Двору разнеслись быстро, и, когда я вышла к завтраку, все уже знали, что Золтер казнил бывшую фаворитку за покушение на свою жену.

– Лавиния… тебе ее жаль?! – В голосе Лизеи не было праздного любопытства, только живой, глубокий интерес, и я мысленно содрогнулась.

Нет, я не имею права ею рисковать.

– Разумеется, ей жаль. Леди Лавиния у нас очень сострадательная, – заметила Амалия. – Даже по отношению к тем, кто над ней издевается.

– Пошла вон!

Я не сразу поняла, что этот голос, почти крик, принадлежит мне. Он ударил как пощечина: Амалия вскочила и, заливаясь слезами, бросилась к замку. Я поставила локти на стол и закрыла лицо руками. Впервые в жизни я настолько вышла из себя, впервые в жизни не видела выхода, за который не придется заплатить слишком дорогую цену.

Мьерхаартан Золтера.

Как я могу ею быть, если люблю Льера?!

Склонившись, Лизея обняла меня и прошептала:

– Его аэльвэрство поступил правильно, иначе любой мог попытаться причинить тебе вред. Однажды он уже простил Ирэю…

Я хотела закричать, что Ирэю простил не он и что ей, Лизее, жизнь спас совсем другой мужчина, когда принял ее ко Двору, но… Но я не могла этого сделать. Поэтому просто глубоко вдохнула, потом выдохнула и отняла руки от лица.

– Да, – сказала я. – Да. Наверное… ты права.

– Не наверное, – Лизея разомкнула объятия и выпрямилась, – а точно. Найтриш была, как Ирэя… или даже хуже. Девушки при Дворе ее боялись: я общалась с другими служанками, когда только оказалась здесь. Забавы ради она травила животных в зверинце и травила служанок опасными тварями. Одной из фавориток Золтера она подбросила пыльцу иартины в пудру, и девушке сожгло лицо…

Иартины.

Яд для любого элленари. Во сне Золтер меня проверял, именно так он понял, что я люблю Льера, хотя я сама еще не подозревала об этом. Он угрожал мне, шантажируя семьей, требуя отравить Льера, поставил на чашу весов самое ценное… моих близких.

– От пыльцы иартины существует противоядие? – спросила я.

Лизея покачала головой.

– К сожалению, нет. Девушка умерла в жутких мучениях. Родные отнесли ее к Арке, и там…

Арка.

Если бы можно было обратиться за помощью к ней… Но я не уверена даже, что у меня получится создать портал. Золтер обещал ее разрушить, он говорил, что уничтожит ее и что даже она не сумела познать его до конца.

Что он имел в виду?

Изначальная знала о том, что он сотворил с Альхииной, и о том, что он убил собственную мать. Она знала его… или…

Почему она не сказала мне, что он может вернуться?!

Узор под иллюзией дернуло, и я перевела взгляд на руку.

– Лизея, как становятся мьерхаартан? – спросила я.

– Вы уж точно должны знать об этом лучше меня, – улыбнулась девушка. – Это когда двоих элленари объединяет нечто большее, чем просто желание стать парой. Это совпадение самых потаенных струн существа, это…

– Элленари, – сказала я. – Но я смертная.

– Что? – удивленно переспросила Лизея.

– Я смертная, – повторила я и резко поднялась. Льер подскочил следом за мной и шрявкнул. – Займись им, – попросила девушку. – Пожалуйста, никуда от себя не отпускай. Я скоро вернусь.

– Хорошо, – растерянно произнесла она. – Я за ним присмотрю.

– Спасибо.

Я направилась в библиотеку.

Поисковое заклинание вело быстро. Спустя столько времени пребывания при Дворе я и сама нашла бы это место, но сейчас не хотела рисковать и терять время. Замок действительно изменялся, оставляя часть переходов закрытыми, а у меня не было ни малейшего желания плутать по его новым коридорам в попытках отыскать то, что мне нужно. Нить же тянулась ровно, избегая тупиков и лишних поворотов, поэтому спустя десять минут я уже стояла перед высокими дверями, к которым однажды меня привела Ирэя.

Не мешкая, толкнула их и вошла. Кузина Золтера сказала, что я не могу воспользоваться знаниями Аурихэйма, но слова в этом мире – сильнейшая магия.

– Магия Аурихэйма подвластна мне, – четко произнесла я. – Она отзывается на мое слово так же, как на слово любого из элленари.

Мой голос подхватило эхо, несколько мгновений метавшееся из угла в угол. Я сцепила пальцы, как если бы это могло мне помочь.

– Смертная мьерхаартан! – громко сказала я.

Ничего. Либо я ошиблась в силе слов, либо… это просто иначе звучит.

Ладно, попробуем по-другому.

– Смертная – вторая суть элленари.

Ничего.

С каждой утекающей в тишину секундой я чувствовала, как набирает силу отчаяние: в любое время Золтер мог поинтересоваться, чем я занята, и явиться сюда.

– Магия жизни и магия смерти.

Тишина.

Библиотека не хотела со мной разговаривать, или я задавала не те вопросы.

Оглядев огромный зал, запрокинула голову: надо мной приглушенно поблескивал искрами светильник. Когда я была маленькой, Винсент создавал их для меня, и мне нравилось тыкать пальцем в прозрачную оболочку. Они не обжигали, только смешно пружинили, ударяя легким теплом, отзываясь на мою магию, а я заливалась смехом.

Однажды нас за этим занятием застала матушка (точнее, няня ей наябедничала), и больше Винсент мне светильников не делал.

– Иди сюда. – Я протянула руку, позволяя магии чуть согреть сердце.

И шар покорно поплыл ко мне, вспыхивая от прикосновения.

Сколько себя помню, я никогда не была особенной. Моя магия жизни – пожалуй, единственное, что меня выделяло, но если брата с сестрой действительно можно было назвать выдающимися магами, то я, долгие годы вынужденная ее прятать, не раскрылась даже наполовину.

Зато как-то странно раскрылась в Аурихэйме, то и дело проваливаясь в спонтанно возникающие порталы.

– Почему я не могу заниматься магией, матушка?! Ведь Винсент и Тереза…

– Винсент и Тереза значительно сильнее вас, леди Лавиния. – У матушки раздуваются ноздри. Глаза – зеленые, как трава, сверкают, волосы убраны наверх легкими волнами (казалось бы, небрежными, но ни единый волосок не выбивается из прически).

– Но я ведь тоже могу стать сильной! – выдыхаю я. – Я тоже…

– Довольно! – Матушка едва повышает голос, но в нем сейчас звенит сталь. Поразительно, как в этой миниатюрной и хрупкой женщине может сочетаться такая сила и видимость мягкости. О да, для всех она леди Илэйн Биго, кроткая жена своего мужа, только домашние знают, что даже отец не всегда способен совладать с ее силой.

Нет, она никогда не станет кричать, никогда не перейдет грань, она – воплощение женственности, леди до кончиков пальцев. Тем не менее спорить с ней бессмысленно, особенно когда ее взгляд темнеет до цвета ночной листвы.

– Ты никогда не будешь заниматься магией, Лавиния. Твоему мужу это не понравится.

– Почему?

– На сегодня хватит вопросов.

Да, в Энгерии мужчины смотрели на сильных женщин-магов с опаской, особенно учитывая, что от года к году магия в нашем мире слабела. Кому же охота обзавестись женой, которая в случае чего подбросит в воздух. Так, ненароком.

Тем не менее сейчас мне казалось, что я очень близка к разгадке, просто хожу вокруг да около. Что самое удивительное, отец, ярый поклонник магии, обучавший Терезу и Винсента, ко мне даже не приближался. Да что там, он вообще ко мне редко приближался, за исключением обязанностей по исполнению отцовского долга на людях.

«Ищите любое упоминание о вашей семье».

Слова Эльгера вдруг всплыли в памяти так отчетливо, как если бы он сейчас стоял рядом со мной в этой библиотеке.

– Уильям Биго де Мортен, – назвала имя отца.

Ничего.

– Илэйн Варриль Дюхайм.

Девичья фамилия моей матери, фамилия нашего далекого предка, сильнейшего некромага, вошедшего в историю Энгерии, тоже была встречена тишиной.

– Роберт Дюхайм! – выдохнула.

Библиотека молчала.

Принимать свое поражение всегда тяжело, и эта тяжесть сейчас камнем легла на сердце. Я медленно повернулась к двери, когда от стены отделилась легкая дымка и скользнула ко мне.

– Роберт Дюхайм, – раздался мужской голос, низкий и темный, от которого у меня мурашки побежали по телу. – Элленари, ушедший из Аурихэйма по своей воле, сильнейший некромаг мира смертных за все времена, с помощью армии нечисти подаривший свободу крохотному государству мира людей, Энгерии. Убит собственным королем Витэйром, пожелавшим присвоить себе славу освободителя. Прародитель женщины, подарившей мне знание о любви и дочь, чья магия однажды послужит Аурихэйму.

Дымка растаяла так же, как заметавшееся по просторному залу эхо, а я все еще стояла, не в силах пошевелиться.

Потому что это был голос моего отца.