12

– Леди Лавиния! Леди Лавиния, проснитесь!

Попробуй тут не проснуться, когда тебя трясут за плечо. Уверена, если бы мне что-то снилось, это был бы корабль, который шторм кидает как щепку. Тем неожиданнее было открыть глаза и увидеть Амалию. Раскрасневшаяся девушка уже собиралась на новый заход, но тут же меня отпустила.

– Слава Всевидящему! Вы не знаете, что произошло?

Я не знала.

– Почему я проснулась в вашей комнате?! Я ничего не помню!

Я тоже ничего не помнила, равно как и то, почему Амалия оказалась в моей комнате, почему я лежу на постели в верхнем платье, в котором хоть сейчас на бал, и, кажется, волосы уложены в соответствующую прическу. В этом я убедилась, когда ощупала голову, но еще большей странностью оказались серьги.

Серьги?!

Я никогда не носила серьги! У меня даже уши не проколоты!

Как выяснилось, проколоты. Об этом мне сообщило зеркало, явив взгляду меня, одетую так, словно я не просто собиралась на бал, а в качестве королевы. Тяжелая диадема чем-то напоминала корону, такой же тяжестью лежало на груди ожерелье.

Вот уж впору усомниться в собственной адекватности, но глядящая на мое отражение в зеркале взволнованная Амалия была в точности такая же. То есть она тоже решительно не понимала, что происходит.

– Ты совсем ничего не помнишь?

– Помню! – Девушка неуверенно оглянулась на дверь. – Мы с вами собирались на бал в честь вашего рождения и… кажется, все.

М-да. Я помнила ровным счетом то же самое. Тот момент, когда ко мне приходил Винсент, и, кажется, как я приветствовала Уитморов и остальных, улыбаясь, пока не заболели мышцы лица. Еще помню, как Амалия стояла у окна, готовясь танцевать, а потом – ничего.

Сказать, что это было странно, значит ничего не сказать. Особенно в том, что касается украшений, которые я никогда не носила, и платья, которого у меня никогда не было. Либо на этом балу что-то случилось, либо… Я терялась в догадках. Магии в моей жизни с самого детства было предостаточно, самой разной, а когда я повзрослела, добавилась еще и темная, но, если бы со мной что-то случилось, сейчас в этой комнате была бы не Амалия, а охранные заклинания и сам Винсент.

Резко развернувшись, я направилась к дверям: нет ничего проще, чем спросить у Винсента, а потом уже вместе разбираться со всеми странностями. Амалия схватила меня за руку, не успела я сделать и шага.

– Куда вы?! – спросила почему-то шепотом.

– Найду брата и спрошу у него…

– А что, если случилось что-то непоправимое?!

– Что непоправимое могло случиться?

– Не знаю. Мы же ничего не помним…

– Именно поэтому я собираюсь все выяснить.

Я отняла руку и вышла в коридор, где предсказуемо никого не оказалось. Мортенхэйм огромен, по нему можно бродить в одиночестве очень долго. Несколько шагов в сторону спальни брата окончательно меня отрезвили: зачем бегать по замку, если можно воспользоваться артефактом вызова и пригласить камеристку? Да, я определенно не в себе.

Уже собиралась вернуться, когда услышала шаги.

Горничная вышла из боковой галереи, увидела меня.

Глаза ее расширились, ворох полотенец оказался на полу. В следующее мгновение я услышала визг, от которого заложило уши, серое форменное платье мелькнуло перед глазами и исчезло за поворотом. Удаляющийся визг подхватило эхо, перебрасывая его от стены к стене. Обернулась на шорох: в коридор выскочила Амалия с кочергой.

Ситуация – лучше не придумаешь.

– Что случилось?! – воинственно поинтересовалась девушка.

– Меня увидела горничная.

– И?

И вела она себя так, будто увидела призрака.

Вслух я этого не сказала и подумала о том, не могла ли случайно сойти с ума. Да нет, вряд ли, нас тут таких двое. Кочерга в руках Амалии напомнила о том, что камин в моей комнате разожжен не был, а значит… значит, нас в общем-то в спальне не должно было быть.

Нет, так действительно можно сойти с ума.

Прежде чем я успела решить, что делать дальше, снова раздались шаги. На сей раз шел не один человек, и, кажется, я даже узнала шаги Винсента.

Недолго думая бросилась в сторону галереи, но остановилась.

Представить убегающего с визгом брата у меня не получалось, но что, если… если он посмотрит на меня и не узнает?

Эта донельзя жуткая мысль пришла раньше, чем из-за поворота шагнул он, с горящими на ладонях боевыми печатями армалов. Вслед за ним вышли еще несколько мужчин с силовыми артефактами и Эльгер. Почему-то мой взгляд задержался именно на нем, словно этот мужчина, которого я видела от силы раз или два в жизни, имел какое-то особое значение.

Впрочем, после всего это ощущение уже не показалось мне странным, потому что взгляд Винсента вонзился в меня. Он точно меня узнал, но смотрел так, словно видел впервые.

– Лавиния? – Голос его звучал глухо и… вопросительно?

– Разумеется, это я! А кого ты ожидал здесь увидеть?! – Кажется, у меня сдали нервы, потому что меня затрясло.

Я не понимала, что все это значит и почему брат смотрит на меня так. Да, однажды мной управлял Аддингтон, но сейчас это я, это точно я… или… Осознание вдруг обрушилось на меня страхом, от которого желудок превратился в ледяной ком.

– Это… это случилось снова? – сдавленно произнесла я. – Мной опять кто-то управлял? Я что-то сделала?! Кого-то убила?!

Это объясняло, почему я так странно одета, почему на мне непонятные украшения, а в ушах серьги, которых не должно быть. Но главное, это объясняло то, почему я ничего не помню. Чувствуя, что мне становится нечем дышать, я попятилась. Сколько часов, дней, а может быть, месяцев моей жизни у меня снова кто-то украл?

– Лавиния… – Голос Винсента изменился. – Лавиния, нет. Все хорошо!

Брат шагнул ко мне, но я отпрянула в сторону. Метнулась мимо Амалии, ведомая каким-то животным страхом, наугад. Задыхаясь, вылетела в коридор, чувствуя громыхающие за спиной в такт сердцу шаги.

Матушка! Матушка, как же мне вас не хватает…

Я только успела об этом подумать, как меня ослепила зеленая вспышка. Крик Винсента слился со странным шипением, а разошедшееся пространство портала выбросило меня на холодные камни фамильного склепа.

– Мааджари, – процедил Винсент.

Процедил так, словно выплюнул.

Меня обследовали, наверное, часа два, Амалию тоже, но с нами все было в порядке. За исключением одного: несколько недель оказались вычеркнутыми из нашей памяти. Оказывается, в ночь после бала в честь моего рождения нас похитили, но я ровным счетом ничего не помнила. Никакие заклинания не помогали, словно часть моей жизни безвозвратно канула в Пустоту.

Когда я об этом думала, по коже шел мороз, но что уж говорить, после такого по коже должен идти мороз, поэтому я не возражала. Поначалу Винсент не хотел говорить при мне о том, что случилось, но я настояла.

– Это касается лично меня, – возразила резко. – И моей жизни. Поэтому за закрытыми дверями ты будешь говорить о политике, Винсент Биго. А обо мне будешь говорить только при мне, здесь и сейчас!

Кажется, у брата закончились возражения. У Луизы слегка округлились глаза, а Тереза слегка изогнула бровь (величайшее проявление эмоций в случае моей сестры).

Как бы то ни было, мы собрались сейчас в его кабинете, в котором помимо моей семьи находился еще Эльгер. Анри, муж Терезы, несколько дней назад вынужден был уехать в Вэлею, но она осталась.

При мысли об этом у меня стало тепло на душе. Равно как и при мысли о том, что все это время семья не оставляла попыток меня найти, а Винсент даже пошел на примирение с Эльгером, которого считал злом во плоти. Что касается последнего, он сейчас пристально смотрел на меня. Так пристально, словно видел и знал больше остальных.

– Они наверняка что-то сделали с твоей памятью, – горько произнес брат, и в этой горечи отчетливо звучала вина. – Не исключено, что снова имело место внушение, когда и как оно проявится, мы не знаем, но, клянусь, я буду рядом, Лавиния. Я не отойду от тебя ни на шаг, даже если мне придется провести рядом с тобой годы…

– Элленари.

Голос Эльгера прозвучал так резко, что даже Винсент осекся.

– Эльгер, мы это уже обсуждали. – К раздражению в голосе брата добавилась ярость. – И я был бы тебе очень благодарен…

– Даже чисто физически ты не сможешь находиться с ней двадцать четыре часа в сутки. Как минимум тебе придется ходить в уборную.

В кабинете на миг повисла тишина, а у брата начало темнеть лицо.

– Не считая того, что тебе нужно еще заниматься страной, герцогством и уделять время жене и детям. – Эльгер сунул руки в карманы и шагнул вперед. – Когда я был в твоем сне, Лавиния, ты была в Аурихэйме.

– Всевидящий, это даже звучит как бред! – прорычал брат. – По-моему, тебе стоит смириться с тем, что твоя магия на этот раз не сработала. Ты невсесилен, Эльгер.

– Тогда как ты объяснишь то, что она открыла портал?

Портал – да. С порталом вышло неожиданно.

Я подумала о матушке и оказалась в склепе, прямо рядом с ее гробницей. При том что открывать порталы я не умела никогда, а Эльгер единственный маг нашего времени, кто вообще на такое способен. Правда, заканчивалось это тем, что ему приходилось подолгу восстанавливаться, а у меня даже голова не кружилась.

– Мааджари что-то сделали с ней…

– Не осталось в нашем мире мааджари. – Ноздри Эльгера хищно шевельнулись. – После смерти моего отца не осталось даже последователей. Я единственный носитель знаний, который способен что-то с ней сделать, но я ничего с ней не делал, де Мортен, насколько ты понимаешь.

– А я могу быть в этом уверен?!

Взгляд Эльгера стал еще жестче. Луиза кашлянула.

– Элленари – выдумка, – подвел итог Винсент, тем не менее сбавляя тон. – Она могла быть одурманена чем угодно, именно это ты и видел. Какие цели они преследуют, кто бы они ни были, мы не знаем. Но я это обязательно выясню. Мне остается только поблагодарить тебя за услуги и пожелать счастливого пути.

Луиза метнула на него убийственный взгляд. Эльгер пожал плечами:

– А мне остается только пожелать вам решения вашей исключительной задачи.

Он вышел не прощаясь. Луиза поспешила за ним, и мы остались втроем.

– Тереза, проводи Лавинию в ее комнату. – Винсент потер виски. – Я поднимусь через пять минут, и…

– Можешь не спешить, братец, – хмыкнула она. – Пока я рядом, ни одному мааджари к ней лучше не соваться.

Я ощущала клубящуюся в сестре темную силу, но этот холод, исполненный мощной магии смерти, сейчас казался знакомым. То есть, разумеется, с ее силой я была знакома и раньше, но раньше меня брала оторопь при ее проявлениях. Сейчас же было чувство, что она долгое время была частью моей жизни.

Во всех смыслах.

Подозреваю, меня ждет еще очень много странностей.

– Что думаешь про Аурихэйм? – спросила я сестру, когда мы вышли из кабинета.

Она пристально на меня посмотрела. В сочетании с высоким лбом и тяжелыми бровями, фамильными чертами Биго, взгляд темных глаз казался давящим. Пожалуй, только в нашей семье и знали, что это не так, это просто особенность (довольно пугающая для женщины, обладающей магией смерти).

– Думаю, что Эрику незачем лгать, – сказала она.

– Эрику?

– Ой, давай без энгерийских заморочек. Ты прекрасно знаешь, что он брат Анри, и прекрасно знаешь, какая история нас связывает.

История у них с Эльгером и правда была долгая. Началась она с того, что он чуть не убил ее и Анри, а продолжилась тем, что Тереза спасла ему жизнь, вытащив из-за Грани.

– Я сама относительно недавно начала ему полностью доверять, поэтому… – Взгляд сестры стал задумчивым. Серебряная прядь волос, которой ее отметила смерть за спасение Эльгера, сейчас казалась вплетенной в прическу лентой. – Что ты чувствуешь, когда слышишь про Аурихэйм?

Я пожала плечами:

– Ничего.

Я действительно ничего не чувствовала – сказка и сказка. Легенда. Мир созданий, наделенных бессмертием и могущественной магией, изредка похищающих смертных. Зачем – в легендах ходили сотни версий, но легенды на то и легенды, верно? Чтобы их подтвердить или опровергнуть, никто не вернулся. Тем более странным казалось то, что я побывала в Аурихэйме, чтобы потом снова оказаться в нашем мире. Зачем кому-то меня похищать, чтобы потом вернуть обратно?

– Элленари? Кто-то особенный? – продолжала допытываться сестра.

Я прислушалась к себе: пусто. Нет, в памяти не было ничего про элленари или кого-то особенного.

– Сдаюсь, – сказала Тереза, когда я покачала головой. – По-хорошему тебе сейчас лучше просто отдыхать и ни о чем не думать. Возможно, когда придет время, все само собой решится, а пока мы с Винсентом будем рядом с тобой. Или, может быть, ты хочешь поехать в Вэлею?

– В Вэлею? – удивилась я.

– А почему бы и нет. Погостишь у нас, – сестра приобняла меня за плечи, – пока Винсент немного придет в себя и перестанет воспринимать это… так остро.

Да, все, что касается семьи, Винсент воспринимал чересчур остро. Я прекрасно понимала, что случившееся не шутки, но в глазах брата уже читала свой приговор: сидеть мне под семью замками в Мортенхэйме, обвешанной сигнальными артефактами, запечатанной охранными заклинаниями и, скорее всего, при всем том еще и неотлучно находиться рядом с ним.

Вспомнила слова Эльгера, и мне вдруг стало смешно.

Я представила, как сопровождаю Винсента в парламент и какие лица становятся у наших энгерийских джентльменов, когда брат входит в здание с женщиной.

– Улыбаешься? Согласна? – Тереза тоже улыбнулась мне.

Черты ее лица в такие моменты смягчались, становясь удивительно женственными.

– Согласна. Не хочу ходить с Винсентом в уборную.

Тереза прыснула.

– Да, с него станется. Хотя, скорее всего, он приставит к тебе с десяток подручных Фрая, и не скажу, что это будет лучше.

– Точно не лучше, – вздохнула я, вспомнив похожих на вытащенных из воды рыбин агентов Королевской службы безопасности – безликих как тени, и вздохнула. – Осталось только уговорить Винсента…

– Это я беру на себя, – отмахнулась Тереза. – А тебе сейчас и правда лучше отдохнуть. Ты отлично держишься, Лави, но иногда стоит позволить себе расслабиться. Поверь мне.

И я поверила.

Рядом с сестрой было спокойно и легко, совсем как в детстве. Если забыть о том, сколько нам лет и через что мы прошли, можно представить, что я просто поеду в гости к старшей сестренке.

В Вэлее весна уже наверняка в самом разгаре, буду много гулять и отдыхать. Повидаюсь с племянниками, постараюсь отрешиться от развода с Майклом, от случившегося с Аддингтоном, от всего, что осталось в прошлом. Возможно, что-то и вспомню.

А нет – значит, так тому и быть.