Глава 24 Виджей

Ревность — остроумнейшая страсть и, тем не менее, все ещё величайшая глупость.

Виджей Купер

Снова заходя на территорию академии, чувствовал некоторое сожаление по этому поводу. Хоть она и стала моим убежищем на эти года, но и как будто сделала жизнь застывшей. А за эти две недели почувствовал себя на удивление живым.

Но была ещё одна причина, почему всё же желал оказаться здесь. В чём было нелегко себе признаться. Как это ни глупо, но я соскучился по моей малявке. По её острому язычку, который, как оказалось, способен не только огрызаться. Она даже мне снилась пару раз. У меня была возможность увидеть её ещё в эти две недели. Надо было всего-то попросить Альфредо послать своих парней пораспрашивать на постоялые дворы, но при этой мысли всё во мне сразу противилось. И даже не потому, что друг тоже узнает, где она живёт. Но и потому… что мы не пара. И никогда ей не будем. Так зачем лезть на рожон, лишний раз?

Стыдно признаться, но так и не смог ни с кем покувыркаться в борделе. И не потому, что не пробовал. Когда мы обдирали МакМариса-младшего, именно там и проходили карточные вечера. Но все девушки казались до отвращения пресными… и такими не аристократками, слишком вульгарными, слишком грязными. Может попробовать встречаться с кем-то из высшего света? Мне поступало пару недвусмысленных предложений за последнее время, но эти шлюшки меня никогда не интересовали.

С Альфредо успели осуществить всё задуманное и только сегодня утром отдали всё, что накопали Стронгу, который остался, весьма нами доволен. Даже неплохо мне заплатил, так что и без заработка не оставил. И похвалил, сказав, что ждёт, не дождётся, пока я закончу обучение, потому что работа для меня всегда найдётся, а то я ведь не хочу его расстраивать. Как это похоже на него. Приманить пряником, напомнив о кнуте. Впрочем, старую акулу ничего не изменит, давно пора перестать удивляться. Хотя какое-то время, и в самом деле относился к нему, как к очень строгому, но отцу. Синдром сироты во всей красе. Но пример Альфредо, который как только не стелиться перед ним, как собака выпрашивающая косточку, заслуживая редкую и скупую похвалу, довольно быстро убрал подобные иллюзии из моей головы. Надо полагаться только на себя! И тогда никто не сможет тебя разочаровать. Вот самая лучшая политика в жизни.

Заходя в академию в воскресение вечером, почти столкнулся с малявкой, но в последний момент успел свернуть в тень, чувствуя, как сердце начинает стучать, убыстряя свой ход. Не знаю, почему это сделал. Трусливый поступок. А я, отнюдь, не такой! В подтверждение своих же слов вышел из тени, пошёл не то чтобы на встречу, скорее мимо, делая вид, что не замечаю её, но ощущая её присутствие каждой клеточкой своего тела. Обжигающее присутствие.

За этими чувствами не заметил, как подошёл к ней ещё ближе. Хотя почему не заметил? Но объяснить свой поступок не мог. В эту сторону тянуло, как магнитом.

— О! — почти счастливо она улыбнулась. — Купер!

Её счастливый вид никак не вязался с обычным образом, который доставался мне. То ли она поменяла политику в моём отношении, то ли у неё просто хорошее настроение.

Тут к ней подошёл Адам.

— Ли! Куда ты убежала? Мы же хотели вместе… — но фразу он так и не договорил, заметив меня. Видимо, он наслышан о наших отношениях с МакЭвой. Как, впрочем, и вся остальная академия. — А! Виджей, привет! Как прошли каникулы, снова работал у Прозарио? Потом обязательно расскажешь. Я к нему уже второй год пытаюсь попасть на летних каникулах, но ты всё время меня опережаешь.

— Нет, — покачал головой. — В этот раз у меня были свои планы.

— Наверное, — по-прежнему улыбалась Тали, прижимаясь к Адаму, который её слегка приобнял, — ты изучал этикет? Хотя погоди! Это не про тебя. Ты и так считаешь себя совершенством для подобной ерунды.

Её слова совершенно меня не задели. Больше взбесило, что Дропп прикасался к моей малявке. Жаль, что он об этом не знает, хотя почему он собственно должен об этом не знать?

— Ну, для тебя, — усмехнулся, — я оказался достаточно хорош, не так ли, Тали?

Она слегка побледнела и сузила глаза. Адам же, как ни странно почему-то усмехнулся мне в ответ, будто зная мой самый грязный секрет. Тёмная он, всё-таки, лошадка.

— Ну и бываешь же ты свиньёй, Купер, — прошипела МакЭвой, разом теряя своё благодушное настроение. Но быстро взяла себя в руки, выдыхая и снова начиная улыбаться, хотя несколько фальшиво, по сравнению с прошлой улыбкой. — Не переживай, больше такой ошибки я не совершу.

— Посмотрим, как дело пойдёт. Может, ещё и умолять будешь, — меня просто тошнило от самого себя, когда произносил эти слова, но очередной приступ злости накатывал волной. А откровенно скептичное выражение лиц их обоих… взбесило до тёмных точек перед глазами. Поэтому, чтобы не наговорить ещё больше глупостей и не совершить ещё больше тошнотворных ошибок развернулся и стремительно пошёл в сторону мужского общежития.

— Посмотрим, кто именно будет умолять, Купер, — донеслось мне в спину, но я так и не остановился.

А завтра начинается новый семестр. Ну, просто замечательно.