Глава 27 И снова Виджей

Полная зашита от дураков невозможна, поскольку дураки необычайно изобретательны.

Виджей Купер

Исторгая из неё стон за стоном, буквально пожирал её грудь, ликуя от этих ощущений. Проводя руками по её талии и ниже, задирая юбки скромного ученического платья. Как же она сводит меня с ума!

— Не представляешь, какого это, Тали, когда вдруг понимаешь, что хочешь трахнуть ту, которая так долго бесила. Хочешь сделать это в этот самый момент, — дрожащими пальцами провожу по её открывшимся навстречу бёдрам, от чего член напрягается ещё больше. — И хочешь этого настолько сильно, что ни о чём другом не можешь даже думать. Всё отступает на задний план.

Её дыхание сбилось и участилось, а от ощущения этой вседозволенности, начинаю задыхаться сам, скользя костяшками пальцами по кромке её трусиков. Влажных насквозь. И в этот момент смотрю на неё. Вижу, как она реагирует на малейшее моё движение. Особенно в тот миг, когда нагло накрыл рукой её промежность, из её стиснутых губ раздаётся ещё один рваный выдох. Почти вскрик. Что-то невероятно похожее на моё имя.

Не сдержавшись глухо застонал, и приник к этим губам, отдающим вкусом шоколада. Легко, почти невесомо, коснулся нижней губы, от чего её пальцы ещё сильнее сжались на моих руках. Играючи лизнул, приоткрывая её рот, чтобы в следующую секунду скользнуть туда языком, вместе с коротким стоном. Запуская одну ладонь ей в волосы, запрокидывая её голову. Целовал так, как будто это последнее, что успею сделать в этой чёртовой жизни. А эти тонкие ручки переместились в мои волосы, оттягивая их, зарываясь, притягивая, отталкивая, перебирая.

Второй же своей рукой неумолимо отодвигаю мокрую ткань её трусиков в сторону, погружаясь в этот жар. Как же легко она возбуждается! От этой мысли стал целовать её ещё отчаяннее, погружаясь в неё своим языком в такт движения пальцев внизу, вызывая безостановочную дрожь тела Тали. Или может это горячая выпуклость на штанах, прижимающаяся к ней? Всё вместе! А в следующий миг, она впервые перехватила инициативу, тоже начиная целовать в ответ, своими ищущими губами спускаясь до подбородка и ниже. Впиваясь в шею, точно оставляя засос, на который тут же взглянула и застонала, явно довольная проделанной работой и снова кидаясь в атаку на беззащитное горло. От этого послушно откидываю голову, позволяя ей касаться себя, всасывать подрагивающую кожу, вызывая нестерпимую пульсацию в паху, но не прекращаю проникновение в её горячее тело, делая его сильнее и глубже.

Как же хотелось ближе к ней. В неё! И что это надо прекратить иначе кончу прямо сейчас! Мягко отстраняя за подбородок, и откидываю её на парту, сам же снова накрываю твёрдый сосок своим ртом.

— Агх, — выгнулась навстречу моим ненасытным губам. Или это она такая вкусная, что стал таким ненасытным? Не знаю, но снова и снова кусаю, вылизываю и всасываю.

Руки МакЭвой начинают судорожно дёргать меня за рубашку.

— Сними! — почти приказ, почти просьба.

Послушно скидываю её через голову, выгибая позвоночник, на несколько секунд оторвавшись от сладости малявки, и снова продолжаю свою игру с её грудью, и возвращаю руку на лоно, погружаясь всё глубже. Она же водит своими нежными ручками по моей открытой груди, щипая, впиваясь, гладя. От чего почти рычу от удовольствия, прижимая пахом туда, где так смело хозяйничают мои пальцы. Девушка же почувствовав это движение, выгибается ещё сильнее в попытке прижаться ко мне теснее.

Но я лишь дразню, поднимая голову, и заглядываю в потемневшие глаза, охваченные тем же безумием, которое бушует и во мне. Невыносимо жарко.

— Хочешь меня, Тали? — не удерживаюсь от очевидного, но такого нужного вопроса. Ещё одно лишнее подтверждение. Давай же, МакЭвой сдайся мне. Ты же этого хочешь.

Она широко открывает рот и выгибается, когда мои пальцы скользят в неё ещё глубже, подаваясь бёдрами и тут же отстраняясь. Вперёд — сильнее. Назад — медленно. Она так дрожит от этого, что меня самого накрывает нестерпимое желание оказаться вместо них. Но сначала…

— Скажи это, малявка! — требовал, из последних сил сдерживая возбуждение. Чтобы не сожрать её. Поглотить. Забыться.

— Дааа… — протяжно простонала она, закатывая глаза, буквально задыхаясь от возбуждения.

— Ты такая мокрая от меня, МакЭвой, — протянул, тяжело дыша, оглядывая тело, раскинутое передо мной. Дразнящие напряжённые соски, поблёскивающие от моей слюны. Сбитое на талии платье, раскинутые бёдра со сдвинутыми в бок трусиками, промеж которых стоял я. Вид своих же пальцев, которые всё так же скользили в неё и обратно, заставляя дрожать и извиваться. Такую до одури тугую и упругую. И нет конца этому. Только начало. Начало сумасшествию под именем Талия МакЭвой и Виджей Купер.

Против собственной воли, сжимая зубы, прижался у её внутренней стороне бедра пахом. Слегка толкаясь и трясь. Пульсация и жар накатывали всё сильнее. Представляя, какого же это будет оказаться в ней ещё раз. Глубоко. Так глубоко, чтобы потеряться в ней.

Поднимаю голову на её лицо и картина бесподобна. Дрожащие, искусанные губы, хриплые вздохи говорят о том, что моя малявка близка к финалу. Моя! Неожиданно прекращаю движение, вынимая пальцы, только накрывая большим пальцем небольшой бугорок у основания, такой твёрдый, трепещущий. Осторожно и явно не достаточно поглаживаю его, вычерчивая ритмичные круги. От этого она стонет и смотрит на меня так непонимающе.

— Виджей… пожалуйста! — почти шёпотом, почти умоляюще. Совсем как в моих бесконечных фантазиях.

— Что, Тали? Чего ты хочешь? — произнёс глухо и хрипло.

Но она не понимает, не слышит, облизывая свои губы.

— Скажи это вслух, малявка. Сейчас, — уже не контролируя себя, потребовал, заглядывая в эти мутные глаза.

— Я хочу тебя, Виджей Купер, — застонала она, пытаясь двигать бёдрами, но безжалостно убираю руку. Ненадолго. Это прекрасно понимаю. Но ещё никогда мне не было так важно услышать, то, что хочу.

— Как? — въедаюсь глазами в её раскрытое передо мной тело. Такое уязвимое. Такое нужное.

Но она переигрывает меня, потому что приподнимается на локтях, притягивая к себе за шею, кладя одну из моих рук себе на грудь, а своей же накрывает мой член поверх штанов, пронизывая взглядом, прижимаясь грудью ко мне, обводит языком мои губы и приникает в мой рот. Но лишь на пару секунд, потому что тут же отстраняется, чтобы проговорить:

— Глубоко, сильно! Сейчас… — и в глазах столько вызова, не оставляющего сомнений, что я всего лишь её раб. Раб её тела и наших желаний. Стискиваю зубы от её руки на своей ширинке.

Резким рывком опрокидываю её обратно на парту, потому что больше нет меня. Выдержка ушла гулять, помахав мне ручкой.

Откидывая её руку, расстёгиваю брюки и снова тянусь к её губам, одновременно проникая в неё языком и членом. Медленно и тягуче. И первый толчок уносит. Обоих. Под общий стон. Но малявка оторвалась от моих губ, закидывая голову назад, судорожно закусывая губу, стискивая кулачки над своей головой. Как же она близка! Именно тот момент, когда страсть делает тебя эгоистичным. Но и сам давно потерялся в этих ощущениях, вбиваясь в неё всё быстрее и сильнее. Так неотвратимо близко. Задушено рыча, исполняя наше общее желание, кидаю нас обоих за грань. Туда где мелькают звёзды.

— Виджей… — вскрикивает она, но очень тихо. Моя малявка! Да! Моя девочка.

И вместе с ней, дрожь проходит по спине, и низ живота сводит в оргазме. С тяжёлым, срывающимся дыханием, рухнул на неё, прикасаясь грудью к её груди, дыша ей шею. Общее колотящееся в сумасшедшем ритме сердце. Пусть и на краткий миг. Пытаясь хоть немного прийти в себя, ошалевший от произошедшего. И получается. Не знаю через сколько, но снова начинаю чувствовать окружающий нас мир. Запах крышесносящего секса, немного подрагивающее тело подо мной и свою собственную уязвимость перед ней.

Приподнимаюсь с неё, смотря в потерянные глаза, которые всё ещё не понимали, что произошло и почему это произошло.

— Господи, Купер, — простонала она, садясь. Следя взглядом, как я натягиваю штаны и рубашку обратно, делая тоже самое с платьем.

— Знаю, — кивнул. — Я бесподобен. Можно сказать, что господь Бог.

— Ты неисправим, — вставая напротив меня, лихорадочно поправляя и отряхивая пыльное платье.

— Зато теперь ты точно запомнишь, как молила меня взять себя, — усмехнулся.

— Что-то не припомню, — улыбнулась она в ответ.

— Знаешь, — покачал головой, ненавидя то, что делала со мной её улыбка. Уязвимость. Снова возвращая в детство, когда умирала мать, оставляя меня одного на всём белом свете. И позволить себе ещё хоть раз быть брошенным? Но ведь именно так всё и произойдёт. Это неизбежный конец. — Всегда избегал аристократок в этом плане. Но кажется зря. Пожалуй, пора исправлять свои упущения. Ко мне даже твоя Саманта как-то лезла. Думаешь, она такая же горячая?

С извращённым удовольствием и отвращением к себе смотрел, как меняется её лицо. От добродушного настроения не оставалось и следа, заменяясь скривлёнными в злой усмешке губами. И я сам это сделал. Намеренно. Дурак.

— Дурак, — словно вторила она моим мыслям. — Какой же ты неисправимый дурак, Виджей Купер. Неужели нельзя хоть раз побыть нормальным? Почему ты сам всё портишь?

— Не понимаю, о чём ты, — нагло смотрю в эти глаза в попытке вызвать остатки прежней ненависти. И не находя ничего, кроме ненависти к самому себе.

— Вот что, — сверкнули её глаза, выдавая ярость. — Делай, что хочешь! Оттрахай хоть весь выводок аристократок из тех, которые позволят себе совершить подобную глупость! А обо мне забудь! Навсегда, Купер. Ты ведь именно этого добивался? Ну, поздравляю, ты победил.

С этими словами она развернулась и ушла, оставляя меня одного с тоской, которую надо вырвать из груди.