Глава 35. О древних артефактах и квантовых состояниях

– Давным-давно, когда я была маленькой, эти штуки уже стали легендарными, – нараспев произнесла Яна, не отрывая взгляд от эльфов, невозмутимо собравшихся вокруг лежащей на полу Нокии.

Прямо в кухне они начертили мелом сложную фигуру, с похожими на руны знаками, попутно похвалив качество деревянного пола. Взялись за руки и теперь что-то тихонько напевали. Яна сидела за столом и нервно грызла морковь. Белый дракон и оборотень дружно уничтожали свадебный каравай, а Ноэль вообще ограничился кофе и сейчас задумчиво сидел в своей любимой позе, подперев подбородок двумя руками. Неужели она довела его до расстройства пищевого поведения?

– Почему-то мне кажется, что Тина не имела понятия про тайник. А значит, эта штука пролежала там лет двадцать, – медленно проговорил физик. – И положил ее туда дед, больше некому…

– А получил он ее от кого-то такого же, как я, – подхватила девушка. – Ну или сам побывал в нашем мире и вернулся...

Пение стало громче, и Яна с Ноэлем замолчали. Пару минут ничего особенного не происходило, а потом резко наступила тишина, и эльфы расцепили руки.

– Все, – будничным тоном произнесла Инириэль, поднимая телефон и любовно его поглаживая. – Эйве снизошел до нас и снова дал жизнь священному артефакту.

Мужчины как по команде потянулись вперед, чтобы ничего не пропустить, Ранкор даже жевать перестал.

Отчетливо осознавая, что, скорее всего, взгляд у нее самой сейчас такой же безумный, как у эльфийки, Яна протянула руку и нажала кнопку включения. Секунда, еще одна… И экранчик ожил! По нему побежали черные точки, сложившиеся в картинку двух тянущихся друг другу рук. Когда руки исчезли, по бокам появились квадратики, а посередине надпись… «Меню»! По-русски!

А вот теперь время истерики!

Потом Яна вспоминала этот момент, будто посмотрела фильм про себя. Ну то есть, совсем со стороны. Вот она зажимает рот ладонью, а пальцем другой тычет в Нокию. Вот она прыгает вокруг стола и эмоционально жестикулирует, пытаясь объяснить остальным, что все это может значить. Вот Ноэль ловит ее и силится успокоить, а она вырывается и пищит от удивления. Вот эльфы взирают на все это снисходительно-умиленно, мол, а как еще можно реагировать на ожившее благословение Творца?

А потом случается совершенно невообразимое. Раздается тоненькое пиликанье, и на экране, несмотря на отсутствие сигнала сети, появляется картинка с изображением конверта. Яна как завороженная тянется к телефону и открывает пришедшую смс. Отправитель неизвестен. Внутри — набор цифр. На этом моменте ее отпустило, и мир обрел привычную трехмерность.

– Шесть, точка, шесть, два… – прочитала Яна с зеленовато-серого экранчика. – Что-то знакомое, не соображу...

– Ну как не сообразишь? – включился нависший над ней Ноэль. – Это же твоя квантовая постоянная из того уравнения. Мы еще долго не могли понять, почему вычисления не сходятся.

– А потом вспомнили про разницу в единицах измерения энергии! Точно!

Они восторженно уставились друг на друга.

– Уф-ф, жарковато стало! – фыркнул Ранкор, демонстративно обмахиваясь. – Страшно представить, что у вас тут по вечерам наедине творилось…

– Ничего такого, решали системы нелинейных уравнений… – хмыкнул красный дракон. И не выдержав, коснулся Яниной макушки губами.

– Это число Творца, – прошелестела Инириэль, осенив себя сложным знаком.

Братья повторили за ней, словно секта безумных математиков.

– Если эльфы так хорошо разбираются в квантовой физике, зачем вообще ходить ко мне на занятия? – слегка ревниво пробормотал Ноэль.

– Мы не знаем, что такое квантовая физика, – пожал плечами Унориэль. – Но видим, что мироздание соткано из вибрирующих нитей. Число Творца — частота их гармонии. Оно не скроет от нас свою истинную мелодию, в какой бы системе ни было записано.

– Если бы в универе так про квантовую физику рассказывали, нас бы завалило курсовыми…

Яна взяла в руки Нокию и попыталась пролистать сообщение, но, кроме восьми цифр после точки, там больше ничего не было.

– Ну прекрасно, все были в курсе, кроме меня, – вздохнул физик.

– Фундаментальную теорию никто не отменял, лорд Анделаар, – утешила его эльфийка. – Мы чувствуем. А хотелось бы еще и понимать!

– А второй телефончик слабо так зарядить? – спохватилась девушка. – Не то, чтобы он сильно был нужен, да и артефактом Эйве не является, но вдруг?

Инириэль равнодушно покрутила в руках навороченного китайца и, засунув его в карман, пообещала подумать, чем помочь. Эльфы тут же откланялись, будто пришли только ради того, чтобы воздать хвалу постоянной Планка. Мужчины и Яна остались на кухне, озадаченно глядя друг на друга и телефон.

– Как скучно я жил до этого, – пробормотал Ранкор, машинально отщипывая еще кусок эльфийского каравая.

***

Таинственное сообщение, принятое артефактом сразу после его активации, так и осталось единственным. И это было даже хорошо, потому что у Ноэля было много других забот. Как приятных, так и не очень.

Строго говоря, у них с Яной начался цикл синхронизации крыльев, когда молодую драконью пару никто не смел беспокоить. Но в Академии шли занятия, до поединка за башню оставалось всего ничего. Хорошо хоть Адамантина после крайне эмоциональной беседы оставила его в покое.

– Поздравляю, – скупо кинула она, когда он зашел к ней в кабинет, чтобы обрадовать сообщением о новом члене клана Анделаар. – Ты же понимаешь, что брак будут пытаться признать недействительным?

– Что, и криков не будет? – удивился красный дракон. – Неожиданно...

– Ты утверждаешь, будто знаешь, что делаешь. – Бабуля сидела в своем ректорском кресле на возвышении и рассеянно копалась в ящиках стола. – Я понимаю твое стремление защитить девушку. Она ценный источник информации.

– Она не источник информации, а моя жена, – терпеливо повторил Ноэль.

– Я рада, что ты устроил свою личную жизнь. – Драконица поднялась и подошла к одному из стеллажей, стоящих позади ее кресла. – Попутно продемонстрировав Золотым, что любишь нарушать правила. И если во время поединка что-то пойдет не так…

– Что-то всегда идет не так, – отмахнулся физик, наблюдая за раздраженными движениями женщины со все возрастающим удивлением. Та с грохотом переставила несколько шкатулок, уронив при этом на пол здоровенный фолиант. – Но если со мной действительно что-то случится, клан не даст Яну в обиду. Браслет признал ее. И к тому же...

– Я не знаю, как вы это провернули, с учетом того, что магии в ней ни на дайм,– едко перебила его Адамантина, нервно копаясь в металлической коробке. Грохот содержимого едва ли не заглушал ее голос. – Но согласись, что на кое-какие необходимые для брака по нашим законам вещи ты просто неспособен...

– Что-то потеряла? – не выдержал дракон. Уж больно подозрительно вела себя обычно величавая и спокойная ректорша. – Я могу помочь?

– Да нет, пустяки, – бабуля совладала с собой, и со вздохом опустилась обратно в кресло. – Не могу найти портрет Йорна… Помнишь, такой маленький, в мельхиоровом окладе. Наверное, завалился в какую-то щель.

Ноэль помнил. Пожалуй, только благодаря этому портрету он смог бы узнать деда и сейчас. Все же физик был слишком мал, когда старик пропал. А самое печальное было то, что у красного дракона не было ни единой догадки, зачем Юлианне Базиль понадобилось изображение его родственника. Не могло же из хорошо защищенного кабинета пропасть целых две вещи? В подобные совпадения он больше не верил…

– Не знаю, что делает девчонка, но должна признать, что тебе на пользу, – вдруг проговорила Адамантина, устало откидываясь в кресле. – Хотя бы в Совет явился. Да и выглядишь… – она окинула его пронзительным взором, – по-другому. И я бы только порадовалась за вас, несмотря на некоторые ее особенности… Но этот брак никак не может считаться абсолютно действительным, как бы тебе ни хотелось.

– Я как раз об этом пришел поговорить, но ты не слушаешь, – нахально улыбнулся Ноэль. – Видишь ли, тут такое дело...

Конечно, сперва она не поверила. Потом начала задавать тактичные вопросы. Потом очень быстро перешла к нетактичным. Ноэль максимально мягко ее притормозил, после чего она вскочила с удивительной для ее возраста прыткостью и стала мерить шагами кабинет, попутно прожигая внука взглядом. В итоге согласилась, что демонстрировать свою способность к полетам сейчас стратегически не выгодно. Все же есть вероятность, что за ними наблюдают не постоянно, и летающий Хранитель Башни станет для Золотых сюрпризом.

С того разговора прошло уже больше недели, и все это время ощущалось как затишье перед бурей. Но, несмотря на нависшую угрозу, красный дракон не поменял бы эти две недели ни на что. Происходящее с ним часто казалось удивительным сном.

Каждый раз, когда он встречал Яну в Академии — человечка шла по знакомым ему с детства коридорам, болтая с эльфийкой. Заметив его, подходила, чтобы коснуться или мимолетно поцеловать в щеку. Когда смотрел на нее за ужином. Она упорно сражалась с овощами, а ему вся эта странная еда, приготовленная ей, казалась невероятно вкусной. Когда она нехотя вылезала из кровати по утрам — Яна без спроса переехала в его комнату, и во сне крепко держалась за него, будто восполняя недостаток объятий за день. И даже когда тащила на очередную пробежку.

Все это время он был глупо и безнадежно счастлив.

Даже Ранкор, как-то поймавший его между занятиями, не удержался от замечания.

– У меня уши горят, когда я вас вместе вижу! Ты влюбился, что ли?

– Неужели так заметно? – ехидно фыркнул Ноэль.

– М-да, эта человечка не так проста, как кажется… – задумчиво прокомментировал медик. – Керрена, похоже, она тоже не слабо зацепила.

– Ты решил пожаловаться мне на поклонника моей супруги, который по совместительству шпионит на враждебный клан, или я что-то не так понял?

– Мальчишка небезнадежен. Я как-то намекнул, что ему нужна помощь специалиста. Так он пришел ко мне… От зелий отказался… В итоге целых два часа слушал его пространные рассуждения о смысле существования и его месте в этом мире. Может, и не в человечке дело, и он сам не рад своей роли здесь…

– Яна говорит, что у них есть специальный врач, который лечит людей, разговаривая с ними, – поделился физик. – Поздравляю, у тебя появился первый пациент дракон!

Но шутки шутками, а до поединка оставалась неделя… Потом три дня. Два. Один.

А потом наступило утро Праздника Мертвых. Утро, которое изменило все.