Глава 19

Стоило двери за Инеем закрыться, как я тихонечко сползла по стене и обхватила себя за плечи руками. Меня откровенно трясло от пережитого, хотелось спрятаться от себя. И от тех чувств, которые во мне пробуждал Инейран одним своим видом.

В какой-то момент мне стало настолько страшно, что сидеть в одиночестве в темной комнате оказалось выше моих сил. Мышка не вернулась. Звать ее смыла не было. У подруги сейчас своих проблем с высшим фейри достаточно.

Поднявшись, я выглянула в коридор, никого не увидела и поспешила вломиться в комнату напротив.

— Кеш…

Темно, тихо и только свет звезд дат кое-какие очертания помещения.

Со стороны кровати послышался шорох, показался силуэт мужчины, а потом загорелся свет.

— Ляль? Что случилось? — феникс сел, свесив босые ноги с постели.

На мужчине были надеты только одни просторные темные штаны. Волосы завязаны в хвост. И вообще выглядел он сейчас так, будто готов был броситься в бой.

— Инейран, — выдохнула я, пытаясь поймать хоть бы одну из разлетающихся перепуганными птицами мыслей.

— Опять видение? — Кеша вскочил на ноги. — Божьи портянки, надо что-то делать с этим приворотом!

— Н-нет, — я мотнула головой, приковывая к себе взгляд Нурикеша. — Настоящий. Нашел. Пришел…

— Как он мог найти, Ляль? — феникс подошел, приобнял меня за плечи и увлек к письменному столу. Усадил на стул, сам опустился на корточки рядом. — Мы ведь под иллюзиями Земляны. Кулоны, помнишь.

Я перевела взгляд на его грудь, где виднелся волшебный артефакт. И вздрогнула от собственной дурости.

— Не знаю как он увидел. Как узнал. Но это был он и обещал вернуться.

Феникс изменился в лице, черты заострились, стали хищными.

— Как давно он ушел?!

— Не надо! — я повисла на руке Кеши, который уже готов был лететь в погоню. — Не бросай меня. Мне страшно.

Вздохнув, мужчина обернулся, нахмурился:

— Ты же понимаешь, что лучше устранить проблему сейчас, чем потом бороться с последствиями. Может и приворот тогда спадет.

Я молчала, хлопала глазами и взглядом умоляла его не уходить.

Плюс я не понимала как феникс собрался устранять эту проблему. Прикопать наглого змея под кустом не получится, да и я совсем не хотела такого исхода для Инея. Каким бы мерзавцем не был рыжий наг, смерти он однозначно не заслуживает. Богиня ему судья…

— Ладно, — сдался Кеша. — Но все равно надо что-то делать. Сейчас.

Его “что-то делать” свелось к большой бутыли крепкого вина. Откуда он ее взял, я спрашивать не рискнула. Но и не отказалась. Сделала первый глоток, сморщилась от кислятины, но стоически проглотила. Видимо совсем молодое.

Вино теплой волной разлилось по пустому желудку, согрело до самых кончиков пальцев.

— Он, конечно, тот еще гад, — выдохнула я, когда впервые опустела простая чашка, по которым феникс разлил вино, — но убивать его… Я бы просто хотела, чтобы он исчез. И больше не появлялся.

— Сомневаюсь, что это возможно, Ляль, — хмыкнул Нурикеш, вновь наливая себе и мне вина. — Если уж он прицепился, то не отступится.

— Договоренность, заключенная моим отцом, выполнена, — пробормотала я. — Ну что ему еще надо? Это ведь не любовь! Если любят, привороты не делают. Кеш, ну разве я не права?

Лорд из клана Багровой Крови отвернулся к окну, замолчал. Судя по залегшим на лбу морщинам, он о чем-то усердно думал. И думал долго, да тяжело.

Я не отвлекала его от этого увлекательного занятия, потягивала уже не кажущееся таким противным вино и молчала.

— Любовь разной бывает, Ляль, — неожиданно произнес он. — Иногда ее сложно отличить от других чувств.

— О чем ты?

Феникс криво усмехнулся:

— Надо еще выпить, если ты хочешь услышать эту историю.

Я молча подняла полупустую чашку и сделала большой глоток. Нурикеш же дернул уголком рта и опрокинул в себя остатки вина. Налил еще, покрутил чашку в ладонях, будто пытаясь найти в себе силы, чтобы заговорить.

— Ты же знаешь, что у меня довольно натянутые отношения с брауни. На то есть веские причины.

Я уже открыла рот, чтобы поинтересоваться, о чем он говорит. Но феникс продолжил сам, временами делая большие глотки вина:

— Ее звали Иллисса. Она была брауни. Служила она одному… не очень хорошему роду. Тогда я пожалел ее, украл, переподписал договор о служении. И долго разгребал неприятности, которые на меня свалились из-за этой авантюры.

— Но ведь все фениксы обычно берут на службу…

— Гремлин? — уточнил мужчина. — Да. Но тогда у меня не было слуги. Я Илиссу, грубо говоря, украл. Думал, что спасаю.

Закусив губу, я уже не была рада, что захотела выслушать эту историю. Она явно несла много боли Нурикешу. Но он уже начал, останавливаться поздно.

— Она жила в моем доме не как слуга, а как… член семьи, Ляль. Илли очень редко принимала истинную мини-форму, в которой согласно договору практически всегда должны находиться брауни. Она очень часто превращалась в человека. Я вывел ее в свет, познакомил со двором. Ее очень задевало, когда кто-то указывал на ее место. Она злилась, что не может быть мне равной. Никогда.

— Она была твоей первой любовью? — вопрос сорвался с языка до того, как я успела подумать что и у кого спрашиваю.

Нурикеш посмотрел на меня, и в его глазах плескалась горечь и боль:

— Если это можно так назвать. Да.

Он вновь отпил из чашки.

— Я относился к ней не как к служанке. Как к помощнице, компаньонке, другу. Даже больше. Илли же старалась соответствовать мне, затолкать все свои обиды и комплексы как можно дальше. Продолжала притворяться тем, кем не являлась. Но ей это очень нравилось, а мне не хотелось отказывать ей в капризе.

Слушая эти откровения, в какой-то момент я поймала себя на том, что… ревную. К воспоминаниям. К этой незнакомой мне Иллиссе, ради которой он нарушил столько правил.

Пришлось тряхнуть головой и сделать еще несколько глотков кислого вина, чтобы хоть как-то успокоить это странное чувство.

— Я доверял ей. Только ей. Она была моими ушами и моими глазами, — продолжил тем временем рассказывать мужчина. — И именно она ударила меня в спину.

— Но… как? Как брауни может предать хозяина?

— Точно так же, как она поступила с предыдущими, — криво усмехнулся феникс. — Переподписать договор.

— Она ушла? Сама? После всего…

— Нет, Ляль, ее переманили, — Нурикеш потянулся за бутылкой, встряхнул и вернул пустую тару обратно на стол. — Ты же знаешь, что я был одним из тех, кто претендовал на трон?

Дождавшись от меня кивка, он продолжил:

— Нас было, на самом деле, четверо. Я, Финист Цари, наш нынешний король — Надир… и Инейран Дальварис. Два претендента и команда поддержки.

Я скрипнула зубами, сжала кулаки, но не перебивала.

— Если Инейран и Финист не претендовали на трон, просто хотели оказаться поближе к новой власти, то мы с Надиром заключили соглашение. Когда до трона останется всего шаг, мы за него сразимся в честной дуэли.

— Но ты говорил, что это Цари виноват в том… в твоем провале?

— И он тоже, — тряхнул головой феникс. — Во время дуэли я сменил ипостась. А Илли в этот момент применила заклинание смены трансформации. Но не обычное, а запускающее процесс регресса… Я, мать его, превратился в попугая! Надир выиграл, забрал Иллиссу и сел на трон.

— А Цари?

— А Цари поймал улетевшего попугая и превратил в чучело. Не стал меня расколдовывать. После чего я попал в лавку старьевщика…

Дальнейшую историю его жизни я знала. А вот откровение стало шоком. Как же тесен этот мир!

— Вот такая история, Лали, — пожал плечами Нурикеш, мазнув грустным взглядом по бутыли с вином.

— Мне жаль, что так вышло. Да и не стоило мне спрашивать…

— Какие у меня от тебя могут быть секреты? — поинтересовался феникс, глядя на меня странным взглядом.

Я только кивнула, а тело повело в сторону. Мир как-то странно накренился.

— Ляль!

Мужские руки поймали меня у самого пола. Я вздрогнула, подняла глаза на Нурикеша, задержалась на губах и наконец поймала его внимательный взгляд.

Я не стану лгать самой себе — в этот раз не случилось помутнения рассудка. Не было чужого образа перед глазами. Не сходили с ума рецепторы и рефлексы толкая в объятия мужчины, когда разум наделял его чертами Инейрана.

В этот раз я четко видела перед собой Айнира Нурикеша. Его резкое, красивое лицо, смуглую кожу, темные волосы и чуть встревоженные глаза, и в них не было ни капли похоти, которую я уже практически привыкла видеть во взгляде Инея. Почти привыкла к тому, что это нормально. Что так и должно быть. Что именно так смотрят на женщину.

А феникс никогда не смотрел на меня как на тело, даже в то время когда называл “дур-р-рочкой”, то есть не обольщался по поводу того, что юная полукровка будет семи пядей во лбу. И потом, когда я стала к нему лезть с поцелуями — вел себя достойно.

Ни разу не воспользовался ситуацией, хотя как понимаю, с женщинами в годы опалы все было туго. Да и потом, когда мы вернулись в Адамантовую… я конечно не интересовалась, но было не похоже, чтобы феникс нырнул в море безудержного разгула.

Может именно поэтому я потянулась к нему в этот момент? Мне был так нужен, отчаянно нужен тот, для кого я была личностью. Девушкой Лали со всеми ее достоинствами и недостатками.

У него красивые губы. И вкусные…

Я льнула, касаясь его рта, шеи, запускала пальцы в волосы и отчаянно зажмуривала глаза, потому что сейчас кроме желания со мной были еще и все мои сомнения. Раньше, когда я целовала Айнира, разум всегда настолько туманил приворот, что мне было плевать на все, кроме того, что я наконец-то дорвалась до желанного тела.

А тут… я прекрасно понимала КОГО именно целую. А еще хотела стереть с себя касания нага.

— Лалидари… — большие ладони феникса аккуратно легли на мою талию и попыталась отстранить. Но вышло лишь прекратить поцелуй, но я сразу же спрятала лицо в изгибе сильной шеи. Отчасти потому, что щеки пылали от смущения и я не знала как теперь посмотреть ему в глаза, а отчасти потому, что мне этого хотелось. Айнир вкусно пах… так, что я ощущала себя змеей зачарованной звуками волшебной дудки.

— М-м-м-м? — промычала я, не спеша отлипать от феникса, и не удержавшись коснулась губами часто-часто бьющегося пульса на шее мужчины.

— Я не Инейран, — счел необходимым сообщить Нурикеш. — Вот совсем. Хотя да, у меня тоже на тебя стоит. А еще я совсем не железный и терпение никогда не числилось в моих достоинствах, потому пока остатки благородства помогают мне держать руки при себе — прекрати целовать.

— Я знаю, что ты не Инейран, — выдохнула я, и не удержавшись все же лизнула пульсирующую жилку. — И это очень, просто очень хорошо.

Да, феникс был вкусный везде. Его чуть солоноватый, пряный привкус заставлял кровь быстрее бежать по жилам. Руки Нурикеша сильно, до легкой боли сжались на моем теле, и под кожей словно жидким огнем плеснуло.

А после он решительно подцепил меня под подбородок, окинул совершенно черным взглядом, от расширившихся зрачков и поцеловал уже сам. Жарко, страстно, так что у меня ослабели колени и я бы несомненно упала, если бы уже не сидела на коленях, у мужчины. Он так стремительно меня сграбастал в объятия, что я даже опомниться не успела.

Чувственное марево поглотило меня как болото. Я просто утонула в нем, уже не понимая где я, что я и что я делаю. Кажется я дергала за шнуровку на рубашке феникса, горя желанием скорее добраться до теплой кожи, а он лишь смеялся. А после опрокинул меня на кровать и быстро стянул через голову одежду. Я замерла жадно разглядывая идеальную грудь, прорисованные кубики пресса и уходящую за пояс штанов дорожку темных волосков.

Но долго полюбоваться на тело мне не позволили. Он вновь наклонился, впиваясь в мои губы поцелуем, а смелые, очень смелые и явно знающие, что делать руки быстро расстегнули пуговички на моей блузке, добираясь до прикрытого теперь лишь кружевом тела.

Штаны с меня содрали еще быстрее, я даже опомниться не успела. Вот она — практика.

Каждое прикосновение феникса было таким невероятным миксом из страсти и нежности, что я плавилась от наслаждения. Раньше я знала только прикосновения Инея, а там всегда были совсем другие эмоции. Удовольствие сквозь стыд. Это слишком горькая приправа даже для такого вкусного блюда.

Он так и не взял меня.

Лаская довел до ослепительных высот, а когда я рухнула с них опаляя себе крылья и сотрясаясь от наслаждения, лег рядом и прижав к себе, медленно гладил по спутанным и мокрым от пота волосам. Судя по дыханию мужчины, он сейчас пользовался одной из медитативных техник, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

— Все хорошо? — наконец раздался хриплый шепот над ухом.

— Да, — кивнула я и прикусила губу.

— Вот и умница, — он внезапно подхватил меня на руки и посадив к себе на колени, и заставив посмотреть ему в глаза, спросил: — Не жалеешь?

Я отвела взгляд и повела плечами.

После того, как схлынул дурман желания, мигом проснулась логика, которая теперь в панике металась по голове и вопила “ Как же мы теперь общаться будем?! А-а-а-а!”

— Значит так, выдыхай, — решительно и твердо сказал феникс. — Сейчас это было нужно тебе и я дал. Как настоящий друг.

Ну обалдеть друзья!

— Угу…

— Без угу. Лали, ты мне безумно нравишься, но ничего не будет пока мы не снимем ту гадость, из-за которой ты кидаешься на Инейрана. Да и на меня возможно тоже только именно из-за этого. Так что сначала расколдовываемся, потом я убиваю Надира, а уже после этого мы садимся и предметно обсуждаем наше “долго и счастливо”. Ты согласна?

— Почему именно в таком порядке? — решилась я задать очень волнующий меня вопрос.

— Потому что если со “счастливо” проблем не возникнет, то с “долго”… в общем, обидно будет, если меня благополучно прикончат оставшиеся несколько раз. Так что сначала дела, а потом все остальное.

Он щелкнул меня по носу, а после взяв лицо в ладони и опять поцеловал. Но на этот раз медленно и пронзительно-нежно.

— Самое главное — знай, что я не дам тебя в обиду. Здесь Инейран не на своей территории как в Змеиной провинции, и не сможет тебя достать привычными методами.

— Зато есть влиятельные друзья, — я потянула носом, гася судорожные вдохи, от которых два шага до рыданий. — Тот же Надир, разве нет?

У феникса дернулся уголок рта, он явно бесился лишь от упоминания имени нечистоплотного конкурента, который настолько грязно устранил его.

— Надир и раньше был специфической личностью, а судя по тем слухам, что сейчас ходят в столице — это усугубилось. Самодур распугал практически всех сторонников. Если учитывать его шуточки, и то, что он избавляется от неудобных себе фигур настолько открыто, что даже ребенку ясно откуда ноги растут… думаю ему недолго осталось.

— Новый переворот? — неприятно удивилась я.

— Все может быть, — пожал плечами феникс.

Как и любая добросовестная девочка, которая любила историю и посвящала немало времени ее изучению, я знала, что переворот дался стране нелегко. Спихнуть с престола династию Белых фениксов было сложно, но Надир и компания справились, а после несколько лет гасили кровавые бунты в разных концах Соединенного королевства.

В общем, как мне казалось, последнее что сейчас нужно населению — очередная смена власти. Король, какой бы он ни был — все же стабильность. А если сменят монархию на что-то иное?

— Друг мой дорогой… — с подозрением прищурила я глазоньки. — А не собираешься ли ты снова примерить на свое пернатое чело корону?

— Нет, — с усмешкой ответил Нурикеш. — Это были амбиции моей молодости. Все, чего я желаю — отомстить, а после… после уже подумаю, чего мне хочется от жизни в целом.

— Месть это… — я замолкла, не в силах донести до феникса свою миролюбивую позицию.

— Что, месть это нехорошо? — его ирония скрипела на зубах, отдавая горечью в горло. — И не выход, да Лалидари? А что тогда? Понять-простить-забыть? Понять предательство, простить то, что меня низвели даже не до уровня чучела, а сделали вещью? Забыть, что я остался в относительно здравом уме только потому, что все эти годы прокручивал в голове как я нанесу ответный удар? Это лишит меня смысла жизни. Это будет страшнее, чем смерть. Проще просто выйти на середину улицы и дождаться пока меня собьет экипаж — глупая гибель после всего, что я прошел. Но даже она лучше, чем просто смириться и оставить безнаказанным все, что со мной сделали.

Я отвела взгляд.

Да, он прав от а и до я.

И мне нечего ему ответить. Любой из нас имеет право на месть, и другие не должны мешать, даже если не понимают стремлений.

— Вот и умница, — правильно понял мое молчание Нурикеш. — А теперь иди к себе обратно. А то моя решимость тает, от того, что и постель тут, и ты…

Покраснев, я кинулась одеваться под ироничным взглядом пернатого.

В голове если честно словно фаербол взорвался. Все по кусочкам и летает в хаосе. Я понимала, что произошедшее сильно изменит будущее, но пока даже не могла представить как именно.