Глава 17

Лена яростно стиснула ладони в кулаки, чувствуя, как больно ногти впиваются в нежную кожу. Но та боль была ничтожной, по сравнению с ее душевными муками.

— Уверяю, хуже будет Вам! — задиристо выпалила на эмоциях.

Макаров прищурился, разглядывая ее так, словно впервые увидел.

— Не понял! Это угроза?

— Нет. Обещание.

— Какое еще…

— Я не могу заставить Вас полюбить меня в ответ — это правда! — бесцеремонно перебила его на полуслове. — Всем известно — насильно мил не будешь…

— Очень хорошо, что ты это понимаешь!

— Да! Но если вдруг Вы чувствуете ко мне хоть крохотную симпатию — Вам конец!

— Лучше остановись, — предостерегающе, — пока не наговорила лишнего!

— А Вы ее… чувствуете! Верно?

— Белова!

— Иначе не вздрагивали бы всякий раз, когда я случайно к Вам прикасаюсь!

— Замолчи!

— Разве я не права? Права! Конечно, права!

— Лена, ты вообще меня слышишь?

— Именно поэтому я не успокоюсь, не смирюсь, и не отступлюсь до тех пор…

— Иди-ка сюда! — процедил сквозь зубы Виктор Эдуардович, сжимая ее запястье, точно стальными тисками. А уже спустя секунду, он запихнул девушку в пустой спортзал, плотно прикрывая за ними дверь. Его взгляд искрился сейчас таким безумием, что Лена испуганно пискнув, инстинктивно вжалась спиной в ближайшую стену.

И замолчала, пытаясь отдышаться, как следует. Ее злость пошла на спад.

А вместе с ней в бездну канула и вся храбрость, подпитываемая яростью.

Макаров стоял совсем близко, нависая каменной глыбой.

В гнетущей тишине прошло не менее минуты.

Наконец он заговорил. И хвала небесам, уже гораздо спокойнее.

— Кто я? — задал до ужаса странный вопрос.

Чувствуя подвох, Белова осторожно переспросила:

— Кто… Вы?

— Кто я, по-твоему?

— Человек?

— В первую очередь, я твой учитель! А ты…

— Я не всегда буду школьницей!

— Да! Но именно ей ты сейчас и являешься! Разве нет?

— Как и большинство других Ваших учениц! — бросила обиженно, с вызовом. — Однако с ними Вы ведете себя вполне снисходительно! Только на меня…

— Они не видят во мне того, кого видишь ты!

— И кого же я вижу?

— Мужчину! И это, знаешь ли, проблема!

Обреченно склонив голову, Лена глухо прошептала:

— Хотите сказать, дело только в этом?

— Нет, не только!

— Неужели я… не нравлюсь Вам?

На его скулах заиграли желваки, столь сильно он стиснул челюсти.

Тем не менее, голос преподавателя звучал довольно ровно. И уверенно.

— Скажем так: ты просто не в моем вкусе!

Беловой показалось на миг, будто ее ударили под дых чем-то большим и очень тяжелым. Ведь боль она чувствовала вполне реальную. Именно из-за нее из глаз брызнули предательские слезы. Стыдливо растерев по щеке соленую влагу, она отчаянно замотала головой, отказываясь верить. Внезапно Виктор Эдуардович заключил ее лицо в свои горячие ладони, вынуждая смотреть строго в глаза.

— Успокойся! — послышалось его тихое бормотание. — Не нужно плакать!

— Я не могу. Мне кажется, Вы врете.

— Ты же умная девочка! Не усложняй — все и так непросто!

— Мне очень плохо. Вы мне часто… снитесь.

Он отпрянул от нее, как от прокаженной.

Секунда. Другая. Третья. И вдруг:

— Для твоего возраста и состояния первой влюбленности — это совершенно нормально, — отозвался абсолютно будничным тоном. — Сейчас тебе кажется, что рушится мир. Что наступает конец света. Но стоит лишь переключиться на кого-то другого — на ровесника, к примеру, и все пройдет! Забудется!

— Но мне не нужен никто другой…

— Тебе всего семнадцать! — отчеканил он строго, зычным голосом. — Твоя жизнь только начинается! В то время как моя — давно летит в тартарары! Не питай иллюзий на мой счет. Не надо! Иначе, однажды сильно разочаруешься. Ты меня услышала?

Естественно, Лена смиренно кивнула. Но себе поклялась в тот же миг:

«Нет, и слушать не собираюсь! Однажды я разожгу в Вашей душе такой пожар, что он спалит нас обоих к чертовой матери! Вот это я обещаю!»