Глава 22

Это известие стало для Елены настоящим потрясением.

Разделило жизнь на «до» и «после». Она старалась держаться, демонстрировать небывалую стойкость, прежнюю уверенность в себе, но получалось с каждым днем все хуже и хуже. Ее силы истончались. Ее душа рвалась на лоскуты и кровоточила. И в конце концов, вся боль, все переживания вырвались наружу. Трансформировались в агрессию к окружающим и тотальное безразличие. Ко всему…

Лишь Ирина была в курсе реального положения дел, и очень сильно за нее волновалась. А потому, всегда находилась рядом. Всегда поддерживала.

Но даже у нее порою сдавали нервы! В такие моменты Синицына читала ей грозные нотации, с требованием «сбросить броню», а также «выйти из сумрака» и немедленно вернуть ей подругу!

«Ох, Ириша! Я бы с радостью, но…»

Разлука с Макаровым морально уничтожала ее. Превращала в овощ.

В растение. Но то были лишь цветочки. Ведь беда, как известно, не приходит одна. Спустя неделю после его увольнения, Лена случайно подслушала разговор «11Б».

Ребята столпились тогда на школьном крыльце, и бурно обсуждали их экс-физрука. Прислушавшись, девушка чудом устояла на ногах.

Чудом сохранила здравость рассудка.

И не разревелась прямо там, тоже чудом.

Подлетев к ним грозной фурией, она рявкнула тоном, которого сама ужаснулась:

— Рассказывай! Рассказывай все, что знаешь! Немедленно!

Толика — парнишку из параллельного класса, тайно влюбленного в Синицыну, долго упрашивать не пришлось. Он сразу же выложил все, как на духу. Так Белова узнала, что совершеннолетние ученики частенько встречают Макарова в различных ночных заведениях города. В компании одной и той же девушки — темноволосой красавицы Татьяны, с внешностью модели и ногами от ушей, которую все мигом окрестили его невестой. При этом, мужчина всегда охотно общается со своими бывшими подопечными. А свой внезапный уход объясняет тем, что получил более выгодную вакансию.

И в более престижном заведении. Только и всего!

Да, суровая реальность оказалась для нее весьма болезненной.

И ранила посильнее острой бритвы.

Он сказал ей однажды:

«Ты просто не в моем вкусе!»

Теперь его фраза обретала совершенно иной смысл.

Она подкреплялась фактами — он предпочитал брюнеток.

Легче от этого, конечно, не стало, но появилась хоть какая-никакая ясность.

Судорожно сглотнув, Лена медленно побрела к широким ступеням, которые вели на школьное на крыльцо, и обессиленно опустилась прямо на одну из них. В горле стоял ком. В глазах щипало так, словно в них щедрую горсть песка сыпанули.

«Я не буду плакать! Я не буду плакать! Я не буду плакать!»

— Хорошо сидишь, — раздался поблизости голос Машки Романцевой, а после староста «11Б» аккуратно примостилась рядом. — Красивый вид отсюда открывается, правда?

Белова удостоила девушку лишь хмурым взглядом:

— Чего тебе?

Та замолчала, явно пытаясь подобрать нужные слова.

А в итоге просто развела руками:

— Лен, мне очень жаль, что последний год мы провели с тобою на ножах! Как злейшие враги. Иногда я тебя ненавидела — это чистая правда! Но я понимаю, каково тебе сейчас! Понимаю, как никто другой!

— О чем это ты?

— Ты отчаянно боролась за внимание Макарова, а я — Трубникова. И обе мы проиграли! У Виктора Эдуардовича, оказывается, давно есть другая. А Сережа променял меня на какую-то студентку-первокурсницу! Прямо полный букет! Шах и мат!

Белова задумалась на миг, и сочувствующе похлопала ее по плечу:

— Ты прости меня, Маш! — прошептала голосом, лишенным эмоций. — Прости, что сделала больно, и заставила ревновать. Сергей никогда не интересовал меня по-настоящему. У нас с ним ничего не было, даже свиданий!

Смахнув слезу, скатившуюся по щеке, Романцева буркнула себе под нос:

— А ты меня прости!

Грустно улыбнувшись, Лена кивнула, оставляя в прошлом обиду на Машку.

«Ах! Если бы можно было так же легко вырвать собственное сердце!»