Глава 11

«Доказать? Или показать?» — истерически хохотнул про себя, машинально запихнув презервативы в задний карман джинсов. — «Да будь ты лет на пять постарше, я бы тебя даже… черт! О чем только думаю?!»

Скрипнув зубами, Виктор застыл, прожигая Лену напряженным взглядом. Долгим. Предостерегающим. Цепляясь за последние крохи самообладания, жадно втянул в себя чертов кислород. Медленно выдохнул, чувствуя, как отчаянно пульс долбит по вискам. Как остервенело сердце барабанит за ребрами. Как немеют пальцы от дикого почти нестерпимого желания, прикоснуться к ее светлым волосам, ощутить их мягкость, намотать на кулак и сжать, что есть мочи. Зачем? Да хрен его знает! Странный порыв. Необъяснимый. В данный момент он был настолько обескуражен поведением девчонки и собственной реакцией, что не мог сказать наверняка, чего хочет больше: отстраниться (ведь нежные девичьи ладони жгли кожу, точно раскаленным железом) или намертво пригвоздить эту малолетнюю выскочку к своей груди. Да так сильно стиснуть, чтобы все ее косточки захрустели и мозги на место встали. Чтобы ни шелохнуться, ни пикнуть не могла.

Чтобы даже дышала малявка лишь с его позволения! С его и никак иначе!

«Спокойно. Спокойно! Главное, сам дыши! Дыши, бл*дь!»

Ему сейчас действительно не хватало воздуха. Катастрофически.

Он почти задыхался от злости. От примитивного бешенства.

На нее. На себя. На весь, сука, белый свет.

Ведь осознал внезапно, что до сих пор… вопреки здравому смыслу… помнит вкус ее губ!

Земляника и мята. Дурманящая сладость. Обжигающая свежесть.

И ни с чем несравнимый аромат податливого юного тела!

«Так, стоп!» — одернул себя крайне жестко. — «Хватит! Хватит бредить!»

А после, встрепенувшись, сомкнул пальцы на запястьях девушки и мягко отвел ее руки от своего лица, прерывая тем самым их физический контакт. Для надежности попятился назад, отступая на шаг.

— Доказать? — иронично прокаркал пересохшим горлом. — И как же ты себе это представляешь, Белова? Мне спустить штаны и устроить публичную примерку? А тебя не смущает тот факт, что для данного действа мужчина должен быть возбужден? Ты что ли, собралась стояк мне организовывать?

Явно смутившись, Лена потупила взор.

Ее щеки, уши и даже шея сделались пунцовыми.

Машинально увлажнив губы, она сбивчиво затараторила:

— Нет, конечно! Извините… глупость сморозила!

— Очень хорошо, что ты это понимаешь!

— Угу! — пауза, тяжелый вздох. — Надеюсь, наш уговор в силе?

— Разумеется! — отозвался куда более спокойно. — Ты не создаешь проблем мне, я — тебе! Я спокойно работаю, а ты — спокойно учишься!

— Ладно!

Кивнув в сторону кухонного стола, куда Виктор благополучно водрузил пакеты с продуктами, его новоиспеченная студентка тихо заявила:

— Спасибо за помощь…

— Не стоит!

— А Вы…

— Да? — неосознанный полушаг вперед.

И вновь ее дурманящий запах проник в легкие.

И вновь ее частое дыхание защекотало кожу.

— …сильно торопитесь?

«Тороплюсь? А куда я торо… черт, Таня!»

Чувствуя какую-то тяжесть на душе, Макаров сдержанно улыбнулся.

— А что?

— Ничего! Просто, вчера я испекла печенье!

— Вкусное? — прохрипел заговорщицки.

— Очень!

— Очень? — с трудом понимая, что творит, он все же прикоснулся к ее волосам. Чувствуя себя конченным идиотом, пропустил между указательным и средним пальцем светлую прядь, испытывая странный кайф даже от этого.

— Очень-очень! — выдохнула она. Заторможенно и слегка вздрогнув.

— Ну, неси тогда! Попробуем!

Девушка метнулась к буфету (чудом избежав столкновения со стулом), извлекла оттуда небольшую вазу, наполненную выпечкой и спустя мгновение протянула угощенье Виктору. Попробовав одну их них, он едва не застонал вслух от удовольствия, ибо печенье оказалось действительно вкусным. Рассыпчатым. В меру сладким, с ярко-выраженным лимонным привкусом. Оно буквально таяло во рту. Проглотив все до последней крошки, Макаров одобрительно кивнул:

— Молодец!

— Вам понравилось? Правда?

— Правда! Еще хочу! Чайник ставь!

Улыбнувшись, Белова шустро добралась до электрического чайника, который явно собиралась включить. Но замерла в последний момент.

Тишину комнаты нарушила до боли знакомая мелодия.

Трель звонка его мобильного телефона.

На сей раз брать трубку он не стал. Просто отключил звук.

И похоже, данный поступок окончательно вывел Лену из эмоционального равновесия.

Девушка помрачнела и напряглась в считанные секунды.

Резко развернувшись к нему лицом, она холодно отчеканила:

— Судя по всему, Вам пора!

— Похоже на то! — согласился, признавая ее правоту. — Ты… в порядке?

Нервно заламывая пальцы, Белова гордо распрямила плечи и твердо выдержала его сканирующий взгляд. Затем с присущей ей надменностью упрямо вскинула подбородок, и за один только этот заносчивый жест ему захотелось жестко отходить девчонку ремнем по мягкому месту.

Чтобы всю спесь с нее сбить. Весь гонор.

«Такая малявка еще, а уже бывалой стервой себя вообразила!»

Обворожительно (но крайне фальшиво) улыбнувшись, Лена пробормотала:

— Я провожу Вас до двери!

Возражать Виктор не стал. В конце концов, желание хозяйки — закон.

Не дожидаясь от нее каких-либо действий, он сам уверенной поступью двинулся к выходу.

Не прощаясь. Белова окликнула его на пороге.

Вернее, на пороге стояла она — растерянная и босая.

А Макаров в это время находился уже на лестничной площадке.

— Могу я попросить Вас об одолжении? — дрожа всем телом, Лена скрестила руки на груди, будто стремилась отгородиться от всего света. — Могу?

Мужчина раздраженно передернул широченными плечами:

— Попробуй!

— Раз уж мне не отдаете, — взмахом руки она указала на карман, в котором лежали изъятые у нее презервативы, — то хотя бы… с ней их… не используйте!

— Почему?

— Пожалуйста!

— Почему, Лена? — повторил с нажимом, нависая над девушкой беркутом.

— Перебор, потому что! — она окатила его разъяренным взглядом. — Не хочу, чтобы Вы вспоминали обо мне всякий раз, когда решите моими презиками воспользоваться! Как Вы вообще себе подобное представляете? Вы, Ваша Татьяна, и я, пусть косвенно, но в качестве силиконовой преграды между вами? Нет уж, увольте! Выкиньте их в ближайшую мусорку!

Спустя секунду, Белова с грохотом захлопнула дверь прямо у него перед носом.

А Виктор еще некоторое время продолжал разглядывать пустоту.