Глава 38

Этим неизвестным направлением оказался… ближайший подъезд жилой многоэтажки. Ей бы по-хорошему, включить мозг и воспротивиться.

Но, увы. Сознание Беловой давно отключилось, а кровь ударила в голову, мешая мыслить здраво. Инстинкты взяли над ней верх. Окончательно и бесповоротно. Поэтому Лена безропотно следовала за ним, доверчиво вложив свою ладонь в его руку. Крепкую. Сильную. Горячую. Надежную.

«Ну… мне очень хотелось бы в это верить!»

Макаров передвигался очень быстро. Ей приходилось практически бежать, чтобы поспевать за ним. А высокий каблук и узкая юбка вообще никак не облегчали задачу. Наконец, не выдержав, девушка жалостливо захныкала:

— Виктор Эду…

— Молчи! — обрубил он строго.

— Но…

— Ни звука, Белова! Ни звука, иначе я за себя не ручаюсь!

И все же, на свой страх и риск Лена уточнила, прилично запыхавшись:

— Куда Вы меня тащите? Подъезд закрыт! Вы домофон в упор не замечаете?

В следующую секунду раздался его громкий смешок.

Странный. Безумный. Насквозь пропитанный горечью.

— Думаешь, меня сейчас остановит какая-то жалкая… дверь?

«Ничего себе, жалкая! Металлическая вообще-то!»

Задумавшись, она угодила каблуком в небольшую выемку на асфальтированной дорожке, и едва не приземлилась на четвереньки прямо у ступеней, ведущих к парадной. Стремительно отреагировав, Виктор Эдуардович резким рывком притянул Лену к себе. А когда та шумно выдохнула, налетев на его твердую грудь, преподаватель точно тисками сжал ее талию, фиксируя в таком положении. Теперь они таращились в глаза друг другу, как два обдолбанных наркомана. Заторможенно. Жадно. Одержимо.

«Дышать! Не забывай… дышать!»

Время остановилось, а мир вокруг попросту перестал существовать.

Его очертания размылись, границы стерлись.

— Цела? — вкрадчиво поинтересовался Макаров, скользнув большими пальцами обеих рук под край ее блузки. Прикосновение жалило кожу, подобно разрядам электрического тока. — Ничего себе… не вывихнула?

От нечаянной ласки у Лены перехватило дыхание. Колени задрожали и пульс загромыхал где-то в горле. Будучи не в силах выдавить из себя ни слова, она отрицательно покачала головой. Чуть вправо, чуть влево. Но уверенно.

И данного жеста оказалось достаточно, чтобы мужчина выпустил ее из своих объятий, схватил за руку и поволок дальше, непосредственно к подъезду.

Как и Красницкий накануне, Виктор Эдуардович, не особо напрягаясь, достаточно сильно дернул дверь (казалось, в тот момент он был способен сорвать бедняжку с петель) открывая ту без ключа от домофона.

— Вообще-то, так делать нельзя! — возмутилась Белова.

Но замолчала, услышав короткое:

— Плевать!

— А вот мне…

Договорить ей Макаров не позволил.

Бесцеремонно затолкал внутрь, вдавил своим телом в первую попавшуюся стену, и жадно, с примитивным стоном атаковал ее рот.

Набросившись на Лену, он принялся дико, даже остервенело вгрызаться в ее губы. Смакуя. Соблазняя.

Лишая остатков разума и безоговорочно подчиняя своей воле.

«Ну, все! Ой, мама… это конец! Я сейчас умру! Или… просто рехнусь!»

Всхлипнув от удовольствия, Белова отчаянно вцепилась в широченные плечи преподавателя, царапая острыми коготками ткань его рубашки.

Виктор Эдуардович утробно рычал, лихорадочно сминая дрожащими ладонями ее разгоряченное тело. Руки мужчины были повсюду. Он по-хозяйски лапал Лену, не оставляя без внимания ни одного сантиметра плоти.

— Когда ты уже наиграешься, стервоза малолетняя? — гневно шипел в перерывах Макаров, точно конченый безумец. — Когда?

— М-м-м? — бессвязно мычала девушка в ответ, ведь задав вопрос, физрук снова затыкал ей рот и вынуждал терять связь с реальностью.

— Видишь, что ты наделала? — он демонстративно прижался к животу Беловой своим безбожно твердым и горячим пахом, отчего ее колени предательски подкосились, мозг официально превратился в вату, а сердце ухнуло в бездонную пропасть. — Решила с ума меня свести? У тебя получилось, девочка! У тебя получилось!

— Простите, я не…

— Я догадываюсь, что именно ты мне подсыпала! Но… зачем?

— Не знаю.

— Врунишка! — хрипло прошептал преподаватель ей прямо в ухо.

Вздрогнув, Лена с ног до головы покрылась крупными мурашками.

И их стало еще больше, когда он принялся одержимо зацеловывать, покусывать и слегка посасывать чувствительную кожу ее шеи.

Вся кровь мигом отхлынула с лица и устремилась к низу живота.

И без того надрывное дыхание стало еще тяжелее.

Поддавшись импульсу, девушка скользнула ладонями под его рубашку.

Мужчина замер. Судорожно втянул в себя кислород.

Секунда. Другая. Третья.

Окончательно обезумев, Виктор Эдуардович задрал вверх блузку Беловой, вместе с бюстгалтером, обнажая тем самым живот и грудь своей студентки.

А после, дернул в разные стороны полы своей рубашки. Та оказалась не на пуговицах, а на клепках и распахнулась сразу же. Теперь они соприкасались кожа к коже, теряя последний маломальский контроль над ситуацией.

— Малолеточка! — прохрипел он, оторвавшись от губ девушки и проникновенно вглядываясь в ее глаза поплывшим и совершенно неадекватным взглядом. — Моя безбашенная малолеточка!

«Боже… остановите Землю! Остановите время! Все остановите! Я хочу остаться здесь. Сейчас. С ним!»

Пользуясь замешательством Лены, Макаров в одно касание задрал ее юбку практически к пупку, и принялся жадно мять своими ручищами стройные бедра и ягодицы.

— Помнится, ты моей быть хотела, да? — заторможенно прошептал ей мужчина прямо в губы. — Сейчас… будешь!

От подобных слов внутри все сладко запело от предвкушения.

Но на задворках сознания пробудилась тревога. А в следующее мгновение Лена почувствовала себя так, словно в разгар жаркого дня ее без предупреждения швырнули в ледяную прорубь. Сердце замерло в груди.

«О, Господи, что я творю? Я… я… идиотка! Он же не конкретно меня хочет! Он просто ХОЧЕТ, из-за печенья моего! Любую! И вообще, сюда в любой момент могут зайти! Мы ведь в обычном… подъезде!»

— Виктор Эдуардович, — испугавшись не на шутку, Белова принялась вырываться из этих порочных тисков, — отпустите! Нам нужно остановиться! Нам нужно прекратить!

— Прекратить? — невозмутимо. — Нет, Лена! По твоей милости, я никак не могу прекратить! И остановиться не смогу, пока мы не завершим начатое!

«Что? Он собирается… идти до конца? Вот черт! Что же делать? Я же… Ладно! Сама во всем виновата, мне и разгребать! Что-нибудь придумаю!»

— Нас же увидят! — озвучила она свои страхи. — Меня увидят… голой!

— Ну уж нет! — плотоядная ухмылка растянула его губы. — Обойдутся! Тебя я никому не покажу! Никому!

Пожирая одуревшим голодным взглядом, Макаров подхватил Лену на руки и понес куда-то, через едва приметную боковую дверь. Вскоре они оказались на лестнице. А новые дома проектировались так, что эта самая лестница никакого отношения к подъезду вообще не имела. Жильцы пользовались ей только тогда, когда в доме отключали оба лифта — пассажирский и грузовой.

Поднявшись на второй этаж, преподаватель поставил Белову на ноги.

Затем зажал в углу и набросился на нее с еще большим энтузиазмом.

Когда напряжение между ними достигло максимума, мужчина потянулся к своей ширинке и громко «вжикнул» молнией на джинсах, потянув ту вниз.

— Вик…

— Ш-ш-ш! — Виктор Эдуардович настойчиво прижал палец к ее губам. — Трахну, или убью, помнишь? Я не шутил, Лена! Мне очень хреново! Я сейчас просто взорвусь, как гребаная торпеда, если разрядку не получу!

«Я хочу тебя! Умираю, как хочу! Но… мне страшно! Не таким я представляла себе свой первый раз! Да и ты, жутко разозлишься, когда в себя придешь! Прости…»

— Я сожалею, о печенье, — мягко прошептала она, приподнимаясь на цыпочках и целуя Макарова в кадык, — я так виновата, перед Вами!

— Лена…

«Еще хоть раз он произнесет мое имя вот ТАК… и я точно отдамся ему прямо на этом грязном полу! И плевать мне, под возбудителем он, или нет!»

— Не знаю, что нашло на меня в тот момент! — продолжала исповедоваться Белова, исступленно целуя его везде, где только могла дотянуться. — Не знаю, о чем я думала! Но… хочу…

— Да, малышка?

— Хочу все исправить!

— Отличное желание! Трусы сама снимешь, или помочь?

«Ничего я не сниму!»

Потерянно улыбнувшись, она увлажнила пересохшие губы:

— Вчера Вы сделали приятно мне, а сегодня я сделаю приятно Вам! И будем считать, что мы в расчете, да?

— В каком смысле?

— Ой, да все Вы поняли! Я Вам сейчас… помогу!

Вздохнув полной грудью для храбрости, Лена таки просунула руку ему в штаны. И едва не отдернула в тот же миг.

Слишком уж горячо там было. Слишком уж твердо.

Да и Виктор Эдуардович, будучи застигнут врасплох, проскрежетал зубами и мучительно застонал. Его зрачки ушли под веки, точно от нестерпимого кайфа. По телу прошлась странная судорога. Дыхание стало до безобразия частым и тяжелым. И на лбу выступила крупная испарина. Пребывая точно в трансе, преподаватель перехватил девушку за запястье, тем самым удерживая на месте, а сам настойчиво толкнулся в ее ладонь, зашипев при этом:

— Лена, твою… мать!

Ее руки тряслись, колени подгибались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди к чертовой матери. Тем не менее, девушка храбрилась из последних сил. Она обхватила его внушительную плоть и принялась аккуратно поглаживать от основания к концу и обратно, даже не представляя, как все это делается на практике. Вроде ничего сложного, и тем не менее…

«Снится! Мне все это снится! Не могу же я наяву ласкать член Макарова?»

Так продолжалось некоторое время. Лена хозяйничала в его штанах, а Виктор Эдуардович сводил ее с ума своими изощренными ласками.

Но стоило ему сдвинуть в сторону полоску ее трусиков и собственнически накрыть пульсирующую промежность горячей ладонью, Белова инстинктивно сжала бедра, не пуская преподавателя дальше.

— Лена?

— М-м-м?

— Посмотри на меня!

Обмирая от страха и волнения, она выполнила его просьбу.

Мужчина горько улыбнулся:

— Я понимаю, что это все… неправильно! Но не могу остановиться!

— Все нормально! — желая провалиться сквозь землю от смущения, она принялась интенсивнее наглаживать его твердую плоть. — Сейчас Вам станет легче!

— Не станет! Я не кончу от руки! Никогда не мог. Ни разу, в своей жизни. Не смогу, даже от твоей! Мне нужно… больше!

От подобного откровение Белову кинуло сперва в холод, а потом в жар.

— На… на сколько больше?

Сжав в руке ее подбородок, Виктор Эдуардович склонился к губам:

— Все, что ты можешь мне дать!

Она напряженно застыла, не зная, куда от смущения деть глаза.

Но все же нашла в себе силы, чтобы произнести, заикаясь:

— Учитывая обстоятельства и наши отношения, я не хотела бы…

— Я понял, малышка! — он мягко поцеловал уголок ее рта. — Расслабься!

Но расслабится Лена никак не могла. Потому что, Макаров окончательно выпустил на свободу свой член и направил…

— Нет!

— Сказал же, расслабься! — рокочущий шепот раздался прямо у уха. — Никаких проникновений не будет! Обещаю!

Белову точно током шарахнуло, когда массивная головка его детородного органа соприкоснулась с ее клитором. Дышать стало нечем, а сквозь тело прошла волна дикого удовольствия. Содрогнувшись, она вновь вцепилась в крепкие мужские плечи, как в спасательный круг и уткнулась носом в шею преподавателя. Тот же, тяжело дыша, наращивал темп, скользя по и вдоль ее влажной плоти.

— Чтоб мне сдохнуть, малышка! — хрипел он, сдавленно. — Ты такая мокрая! По-хорошему, тебе бы сейчас всадить, и оттрахать, как следует!

— Мне… и так… о, Боже… не… пло… хо! Виктор… Вик…

— Сука! — схватив ее за бедра, Макаров принялся двигаться так быстро, что вскоре кричала и хрипела уже сама Лена. — Как же я от тебя дурею!

Внезапно ее накрыло волной оргазма. Низ живота скрутило сильнейшим спазмом. Конечности онемели и потеряли свою чувствительность.

Когда туман развеялся перед глазами, Белова поняла, что Виктор Эдуардович тоже достиг своего пика. Об этом свидетельствовали капли светлой жидкости на ее лобке и бетонном полу. Некоторое время они просто молчали, пытаясь прийти в себя. Встрепенувшись, девушка принялась приводить в порядок и свою одежду. Благо в сумочке, все еще висящей через плечо, имелись влажные салфетки. Лена боялась посмотреть ему в глаза.

И заговорить тоже боялась. Но это и не потребовалось. Он заговорил сам.

— Ты голодная?

— Чт-то?

— Пошли, где-нибудь перекусим?

— А как же…

— Ничего не хочу обсуждать! — последовал строгий ответ. — И ни о чем не хочу думать! Все потом!