Глава 4

Сердце сжалось в груди до предела от осознания простой и чертовски болезненной истины:

«А ведь он ничего не отрицает! Не отрицает, что живет под одной крышей с той темноволосой курицей! О, черт! Только бы не разреветься…»

Заморгав часто-часто, и пытаясь избавиться от комка в горле, Лена скользнула безразличным взглядом по кафедральной стойке с документами.

«Не плачь! Не вздумай! Не смей! Дыши! Вот так… Вдох. Выдох. Еще! Один. Второй. Третий. Я справлюсь! Я со всем справлюсь! Мне плевать!»

Но увы! Все ее попытки остаться равнодушной канули в бездну.

Померкли на фоне такой простой, но такой жестокой фразы:

«Само собой, Белова! Само собой!»

После его слов кабинет погрузился в полнейшую тишину. Звенящую. Давящую.

Нарушаемую лишь их тяжелым дыханием и навязчивым тиканьем настенных часов. Пауза затягивалась. Неловкость множилась в геометрической прогрессии.

Казалось, даже воздух, и тот загустел от напряжения.

Нет. Она определенно не должна была чувствовать странное паскудное опустошение в душе.

Но… чувствовала!

Не должна была испытывать жгучую боль в области солнечного сплетения.

Но, испытывала, черт подери!

Проявляла слабость и ненавидела себя за это.

Наконец, не выдержав эмоционального гнета, Белова прочистила горло:

— Я, наверное, пойду…

— Нет! — прозвучало коротко, но емко.

— Почему? Мы все уже выяснили!

Виктор Эдуардович оставался непреклонен:

— Что мы выяснили? Я так и не услышал ни единого внятного ответа на свои вопросы! Теперь к ним добавился еще один: какого дьявола Слава болтает с тобой о моей личной жизни? Он совсем обнаглел?

— Мне-то откуда знать? — пискнула возмущенно. — Сами у него спросите!

— И спрошу! Обязательно спрошу!

Лена невольно хмыкнула, машинально перекинув свои шелковистые светлые волосы через плечо. Макаров тем временем извлек из кармана брюк мобильный телефон, и торопливо набрал чей-то номер. А когда абонент ответил, мужчина раздраженно гаркнул в трубку:

— Немедленно зайди ко мне! Нет, не в спортзал! Я сейчас на кафедре!

Едва он успел сбросить вызов, в кабинет без стука вломилась Синицына.

«Хвала небесам! Ну наконец-то!»

Не потрудившись даже дверь за собою прикрыть, Ира приблизилась к ним вплотную, и фактически заслонила ее от разгневанного преподавателя, точно живым щитом.

Храбро выдержав взгляд мужчины, она пылко возразила:

— Виктор Эдуардович, все не так, как могло показаться на первый взгляд!

— Что ты имеешь в виду?

— Лена ни в чем не виновата! — уверенно отозвалась подруга. — Еще утром мы даже не предполагали, что встретим Вас здесь! И уж тем более, не могли знать, что ко всему прочему, Вы окажетесь и нашим куратором! Это правда!

Макаров немного смягчился. Самую малость.

Чуть склонив голову на бок, он задумчиво пояснил:

— Успокойся, Ирина! Я ее не обвиняю. Просто пытаюсь разобраться в сложившейся ситуации. Подобные совпадения выглядят крайне подозрительно, знаешь ли! Никак не могу избавиться от ощущения, что меня виртуозно водят за нос! Если это не Белова…

— Я тебя умоляю! — заносчиво фыркнул кто-то, голосом их бывшего одноклассника — Славика Красницкого. — Да у них ума на подобные многоходовки не хватило бы! Причем, у обеих!

Все трое рефлекторно посмотрели в сторону распахнутой двери.

И представшая взору картина шокировала Лену до глубины души.

Там, оперевшись плечом о дверной косяк и нагло усмехаясь, на них с высоты своего роста таращился никто иной, как Вячеслав — мать его — Красницкий!

— Какого черта ты здесь забыл? — воскликнула девушка, чувствуя, как в венах закипает кровь. — Разве ты не должен находиться сейчас в Европе?

Молодой человек соизволил пройти внутрь и плотно прикрыть дверь.

Затем приблизился к ним и уставился на Ирину долгим немигающим взглядом.

Не разрывая зрительного контакта с Синицыной, и никого кроме нее не замечая, он заявил со свойственным ему высокомерием:

— Белова, ты что, на всю башку пришибленная? Какая Европа? Я патриот!

— Но ты же говорил… ты сам мне сказал! — взвизгнула она, теряя терпение.

Поняла вдруг, как глупо и бездарно попалась на его удочку.

Как сама того не ведая, привела подругу прямо в лапы этого избалованного говнюка.

«О, Боже! Так вот ты какая… цена наших бюджетных мест!»

— Подумаешь, приврал немного! — игриво подмигнул ей сынок их мэра. — Ты, между прочим, сама виновата. Нечего быть такой доверчивой дур…

— Слава! — прогромыхал Макаров, прерывая брата на полуслове. Сурово сдвинув брови, он продолжил. — Что все это значит? Объяснись!

Недовольно скривившись, Красный сфокусировался на родственнике.

— Ты и так уже все понял! — сообщил невозмутимо. — Девчонки здесь не при чем — только я! Я привел их в этот ВУЗ. Я помог им поступить сюда. Я!

Лена с ног до головы покрылась крупными мурашками, услышав до жути противный скрежет зубов — так сильно Макаров стиснул челюсти. В его взгляде сверкнула сталь, когда он прохрипел одно единственное слово:

— Зачем?

— Ответ «по личным соображениям» тебя устроит?

Белова буквально осатанела от последних слов горе-одноклассника.

Он держался спокойно, и вел себя так, словно не сотворил ничего ужасного.

В то время как ей, по его милости, предстояло теперь пройти все круги ада, существуя бок о бок с Макаровым долгие студенческие годы. А Ирине — терпеть придирки самого Красницкого в течении того же срока! И осознав все это, Лена внезапно превратилась в озлобленную фурию.

Руки машинально сжались в кулаки. Кровь ударила в голову, прилила к щекам.

Покрывшись багровыми пятнами, она яростно завопила:

— Я убью тебя! Я. Тебя. Убью. Как ты посмел, провернуть подобное за нашими спинами? Вершителем судеб себя возомнил? Да если бы я все это изначально знала, в жизни бы не согласилась! Ноги бы моей здесь не было!

— Поэтому-то ты и не знала!

— Ах ты сволочь!

— Ленка, уймись! По-хорошему прошу!

— Ты кто такой, чтобы мне указывать, а? Наворотил дел, а теперь — уймись Лена? — коряво передразнила Вячеслава. — Даже слышать ничего не желаю! Бери и сам объясняй этому своему… Виктору Эдуардовичу, что я его не преследую! Что оказалась в данном учебном заведении из-за твоих божественных игр! Что вешаться к нему на шею более не планирую — может спать спокойно! И что мне глубочайше плевать, с кем он там сейчас кувыркается! Ясно? А если ты попытаешься еще и моей Ирише жизнь испортить…

— Она не твоя! — Красницкий резко перебил ее на середине фразы.

Он не повышал голоса. Но произнес это столь странной почти ревнивой интонацией, с таким шальным блеском в глазах, что прямо мороз прошелся по коже. Зябко поежившись, Белова вновь насупилась:

— А вот и моя! И ты к ней даже на пушечный выстрел не приблизишься!

Слава хохотнул, не скрывая издевки и явно собирался ей возразить.

Однако тут вмешалась уже сама Синицына.

— Хватит! — угрожающе зашипела подруга, буравя его тяжелым взглядом. — Достаточно! Мы уходим!

Далее, схватив Лену за запястье, Ира настойчиво поволокла ее прочь из кабинета, не утруждая себя какими-либо дополнительными объяснениями. Лишь оказавшись в коридоре, Белова вдруг почувствовала, что у нее от волнения поджилки трясутся и колени подгибаются. Не доверяя собственным ногам, девушка обессиленно опустилась на ближайшую скамейку, стоящую вдоль стены. Ирина тут же примостилась рядом, крепко обнимая.

— Зачем он это сделал? — прошептала Лена, стискивая ее в ответ. — Зачем?

Синицына шумно выдохнула:

— Из-за меня!

— Из-за… тебя?

— Ну, да! В школе не наигрался, решил продолжить здесь. А ты, получается, привела меня прямо к нему, когда согласилась на его условия!

Она нахмурилась, заливаясь краской от стыда.

— Ты знаешь про… условия?

— Да. Так уж вышло.

— Давно?

— Нет. Чуть больше месяца.

— Клянусь, я убью его, если он еще хоть раз тебя…

— Не стоит! С ним я справлюсь самостоятельно!

Заторможенно кивнув, Белова уперлась взглядом в потолок.

Ее не покидало стойкое ощущение, будто она ходит по самому краю пропасти.

Один неверный шаг — и обрыв. Пустота. Неизбежность.

— Видела, как Макаров разозлился? — отчаянно всхлипнула, спустя несколько секунд тягостного молчания. — Подумал, будто я поступила сюда ради него!

— А разве это не так? — вкрадчиво поинтересовалась Ирина.

— В каком смысле?

— По сути, ты поступила сюда как раз, ради встречи с ним!

— Изначально, да! Но теперь…

— Что, теперь?

— Сделаю все, чтобы доказать ему обратное! Вот увидишь!