Глава 36. Взрослый разговор

Теперь я воспринимаю квартиру не как убежище, где я удачно спряталась от Сафарова, а как очередную клетку. Время замедляет свой ход. Я пытаюсь занять себя чем-нибудь, чтобы не думать о том, в какой ситуации оказалась, но всё равно возвращаюсь к странному, нелогичному поведению Сафарова.

Я несколько раз пытаюсь воспользоваться ноутбуком, но ловлю себя на том, что сижу, уставившись застывшим взглядом на экран. Пробую читать книжки, которые есть здесь, но это либо скучная профильная литература, либо совсем неподходящее чтение вроде криминального любовного романа, где меня бесит абсолютно всё.

Снова и снова я против воли пытаюсь разгадать причины поступков Амира.

В конце концов, на меня снисходит озарение, что если бы Сафаров действительно хотел, чтобы я его поняла, он дал бы мне хоть какие-то зацепки, ключи к его поступкам, но он раз за разом меняет курс, не позволяя мне выстроить логическую цепочку.

Словно как раз истинной подоплёки он мне показывать и не хочет.

Я тебе устрою ад – словлю пулю, но вытащу тебя из опасного дома, не дам тебя убить.

Ты бесправная вещь – на тебе платьице и карандашики, можешь позвонить матери.

Я знаю, что твой отец не виноват, но я тебя возьму.

Даёт убежать и не отпускает.

Моя голова сейчас взорвётся.

Если Сафаров так меня ломает, то зря старается.

Это должно когда-то закончиться.

Весь день я последовательно накручиваю себя, потом успокаиваю. То собираюсь наплевать на всё и смыться, то прихожу к выводу, что бежать мне особенно некуда. Если только в другой город, но на это нужны деньги, а у меня с собой ни банковской карты, ни налички, ни телефона. Да и нет гарантий, что за мной не следят. Я даже почти уверена, что Амир приглядывает за тем, что «принадлежит ему». Разве не для этого он мне позвонил? Дать понять, что я в ловушке?

Устав наворачивать круги по комнате, я падаю на диван. Нога от постоянных метаний из угла в угол даёт о себе знать. В общем, всё один к одному: я в капкане, в плохой форме, прогуливаю колледж, яичница пережарена, я не знаю, что мне делать.

К вечеру я начинаю думать, что ещё один день взаперти сведёт меня с ума.

Я как раз вяло разглядываю флакончики в ванной, когда раздаётся щелчок, затем ещё один.

Не очень понимая, откуда звук, выглядываю в коридор и прислушиваюсь.

Я настолько уверовала, что у меня будет несколько дней без Сафарова, что осознаю происходящее с запозданием. Испуг не успевает захватить меня в полной мере, почти сразу уступив место отчаянию.

Жалобный стон вырывается сам собой, когда я вижу Амира, кладущего связку ключей на полочку в прихожей.

– Что ты здесь делаешь? – мой вопрос звучит немного истерично.

– Ты мне не рада? – приподнимает брови Сафаров, делая шаг ко мне.

– Тебя это удивляет? – начинаю пятиться и чуть не поскальзываюсь, наступив на размотавшийся кончик повязки.

Амир смотрит на мои ноги, хмурится, но, разумеется, ему и в голову не приходит убраться из квартиры и оставить меня в покое.

– Пора, ты готова?

Нет! Конечно же, я не готова!

Я сейчас даже без трусов! В одной футболке, позаимствованной у хозяйки квартиры, потому что постирала единственное бельё, которое у меня есть. Я же не ждала гостей!

И сейчас я чувствую себя ещё более беззащитной.

– Куда на этот раз? И зачем?

– Всё закончилось Анна, пора поговорить как взрослые, – Сафаров всё ещё надвигается на меня, а я по-прежнему стараюсь сохранить дистанцию.

– Поговорить? – ядовито переспрашиваю я. – А ты умеешь?

Амир кривится:

– Умею.

– Что-то я не заметила! От тебя только и слышно: «Выполняй! Смирись!».

Я слежу за каждым плавным движением хищника, и мой взгляд выхватывает детали. Например, я замечаю тени, залёгшие под глазами, щетину, и свежесбитые костяшки на руках. Неожиданно сердце сжимается, за что я себя внутренне ругаю. Нашла кого жалеть!

И тут же вспоминаю, что у Сафарова ранение, интересно, ему кто-нибудь уколы делал? А рану обрабатывал?

Амир перехватывает мой взгляд.

– Я сейчас, – и оттеснив меня от ванной, заворачивает туда.

Сначала я, хлопая ресницами, слушаю, как шумит вода в раковине, а потом до меня доходит, что там сушится моё бельё на полотенцесушителе! И мне становится неловко, хотя не должно!

Со зла я ухожу в комнату, но там нет двери, так что я даже закрыться не могу. Да и вряд ли помогло бы, конечно.

– Ты идёшь со мной, – раздаётся за спиной.

– Нет, – упираюсь я, непонятно зачем. – Говори здесь.

– Мне тут не нравится, – возмутительно просто объясняет Сафаров, снова переключая мой тумблер в режим «ты мне слова – я тебе два».

– Ах, тебе не нравится? – оборачиваюсь я. – Ну тогда, конечно! То, что тут нравится мне, значения не имеет!

Я крайне эмоционально размахиваю руками и снова неосторожно переступаю, вновь забыв про повязку. В результате я спотыкаюсь и заваливаюсь на кресло.

Амир вздыхает так, будто ему приходится иметь дело с психически нездоровым человеком, и достаёт из кармана что-то шуршащее.

– Что это? – пугаюсь я.

– Бинты, – он показывает мне моток эластичных бинтов, упакованных в целлофан. – Света сказала, что тебе нужны.

– Она опять меня сдала?

– Я позвонил ей сказать, что заберу тебя.

Мне остаётся только скрипеть зубами, но когда Сафаров, разорвав упаковку, подходит ко мне, я не выдерживаю:

– Ты! Ты! – толкаю я его в каменную грудь, когда он опускается передо мной на корточки, чтобы осмотреть ногу, будто я сама не могу. – Оставь меня в покое! Ты же сам сказал, что всё кончилось! Ты уже получил что хотел! Даже больше, чем тебе положено! Поговорить он хочет!

Амир не собирается терпеть, он оставляет в покое мою щиколотку, и одной рукой перехватывает мои запястья.

– Аня, а как с тобой говорить, если ты ни хрена не слушаешь?

– Вот и не надо со мной разговаривать!

– Ты понятия не имеешь, чего я хочу. У тебя в голове какая-то срань, которую никак не вытряхнешь. Сама придумала херню, а я должен ей соответствовать.

– Отвали от меня! – дёргаюсь я в его хватке.

– Ну всё. Мне надоело, – рубит Сафаров.

И распускает моток бинтов в свободной руке, только вместо того, чтобы накладывать повязку, он затягивает крепкую петлю на моих запястьях. Я глазом не успеваю моргнуть, как оказываюсь связана.

Несколько движений, и Амир, приподняв меня, сам садится в кресло и устраивает меня у себя на коленях. Прислонив спиной к своей груди, он закидывает хомут из моих рук себе шею, полностью лишая меня возможности отстраниться.

– А вот сейчас мы поговорим, – жаркий шёпот на ухо вызывает у меня мурашки недоброго предчувствия. – Сейчас ты меня выслушаешь, никуда не денешься. И разговор будет взрослым.

Я ёрзаю под настойчивыми руками, оглаживающими моё тело. Ладони чувствуются раскалёнными печатями, обжигающими даже сквозь футболку. Грубоватые ласки заставляют соски напрячься, и скрыть я это никак не могу.

– Отпусти! Ты животное!

Сафаров раздвигает колени, разводя мои ноги, и забирается под футболку.

– Ну ты же именно таким меня видишь. Если на то пошло, тебе ещё предстоит с этой частью меня познакомиться, но пока мы пойдём проверенным путём.

– Каким? – я стараюсь свести бёдра, но ничего не выходит, и моя девочка оказывается во власти этого монстра, который и не думает пренебрегать доступным.

– Те только так, – одна ладонь накрывает грудь и сминает её, – можешь слушать не перебивая.

Он перекатывает твёрдую горошину соска между пальцами, а другая рука скользит вниз с нажимом, поглаживает полоску волос между ног, и я начинаю задыхаться от злости:

– Могу. Прекрати это!

– Вот видишь, ты уже перебиваешь, – кончиком языка Амир ласкает меня за ухом. – Так вот, Аня, ты моя законная добыча, так что у меня есть все права на это.

Средний палец нагло раздвигает горячие бархатистые губки.

– Не надо! Перестань!

– Я перестану, когда договорю. Так что слушай внимательно!