Глава 8

Драконов вернулся домой под вечер. Во сколько, не заметила. Я на часы не смотрела. Слишком увлеклась.

Застал меня в гостиной, где всё было завалено новыми вещами, которые я складывала в комплекты, импровизируя на ходу. Катюшка сидела на полу, повторяя за мной на свой манер. Я ей купила несколько кукол с наборами одежды и обуви. Вдохновение из меня так и перло. Собрала пять комплектов. У меня своя система была, индивидуальная. Оригинальность прежде всего. И пусть только кто посмеет заикнуться о неподобающем виде.

– Что это такое? – раздался басовитый рык позади меня. – Что это за цыганщина, Алёна Пална?

– Где? – не поняла я и проследила за его взглядом. Он указывал ровнехонько на мои сформированные комплекты. – Это? – Я была оскорблена до глубины души и сердито поджала губы. – И где тут цыганщина? – спросила вызывающе.

Драконов и бровью не повел. Обошел гостиную по кругу, лавируя между разбросанных вещей. Понятно, что недоволен тем, что я его территорию заняла, но чем одежда-то сама не устраивает?

– А что Алла? Она куда смотрела? Вот в этом на прием ты не пойдешь, – сказал как отрезал, хмурый лоб прорезали морщины.

– Что не так? Я без нее всё покупала, мы с ней, если ты не заметил, в разных возрастных группах, – намекнула на то, что Кобровна меня старше. Какой из нее гид по стилю для молодой современной девушки?

– Зато она разбирается в деловом стиле, – объяснял он мне как бестолочи, – знает, что надеть на прием. Я ее для этого и отправил, если ты забыла, – сжал он губы, всем своим видом выражая негодование.

Стоял такой, руки в бока, и глазищами своими зыркал на меня, вгоняя в сомнения.

– Я три часа по магазинам ходила и вещи подбирала, – пыхтела в попытках доказать свою точку зрения, а грубый мужлан хотел продавить свою с помощью власти и силы.

– Только зря время потратила, – пренебрежительно обвел он глазами мои вещи, а на меня посмотрел как на безнадежную неудачницу.

Взгребло? Еще как! Захотелось доказать, что он не прав. Если уж совсем по-честному, хотела я его поразить своим внешним видом, очень уж задевало, что ему не нравлюсь. Только и знает, что критикует. Если он на меня будет как на бомжа подобранного смотреть, а не как влюбленный мужчина, вся его махинация накроется медным тазом. Впрочем, и чего я за него беспокоюсь? Не я карьерой и звездами на погонах рискую.

– А я всё же думаю, что не зря, вот увидишь, – продолжала я защищать свой выбор.

Драконыч вроде как начал присматриваться к одежде, уже не так свой крупный нос кривил. Решил сменить гнев на милость?

– Это померь, – схватил со спинки дивана первое попавшееся платье, сунул мне в руки с суровым видом.

Катя пугливо хлопала глазами, наблюдая за нами. Я улыбнулась ей как можно более ободряюще и, повернувшись к ней спиной, чтобы она не видела выражения моего лица, ткнула мужика пальцем в грудь. Палец заболел, и я еле сдержалась, чтобы не зашипеть. Каменный он, что ли?

– Не смейте ругаться при моем ребенке, ясно? – тихо процедила и гневно сощурила глаза. – Можете сколько угодно быть прокурором и командовать своими солдафонами, но в доме этого делать не смейте. Вы теперь не один живете. Я вам не ваша… В общем, держите себя под контролем.

Прикусила язык, опасаясь, что он неправильно истолкует мои слова, но он, кажись, и не заметил моей оговорки.

– Находишься в таком шатком положении и еще права качать смеешь, пигалица? – хмыкнул Драконыч и сложил руки на мощной груди.

Весь он подобрался и стал будто шире в плечах и основательно выше меня. Я ощутила себя той самой букашкой в преддверии того, когда над ней занесут ботинок и без сожалений раздавят, но, вопреки моим страхам, ничего такого не произошло.

Его лоб по-прежнему пересекали морщины, но взгляд злобы и агрессии не выражал. Наоборот, ему будто понравился мой отпор, подстегнул и раззадорил. Вон он как даже оскалился предвкушающе.

– Иди давай, мерь платье, Алёна Пална, не забывай, кто тут муж и главный, – на этих словах ухмыльнулся, сдернул галстук и кинул его не глядя на диван.

Крыть было нечем, ведь он был прав по всем фронтам, и, несмотря на то, что подчиняться не хотелось, я вынужденно вырвала из его рук платье и, развернувшись, отправилась в коридор – не при нем же переодеваться.

Не с первого раза напялила его на себя. Боже, мне кажется или оно мне маловато? В примерочной вроде как влитое село, да и после магазинов я ничего калорийного не ела, чтобы меня так разбарабанило.

– Зацените, – не вошла в гостиную, а буквально вплыла королевой, старательно втягивая в себя живот. – У меня идеальный вкус, так что ваша Аллочка мне и в подметки не годится.

Мне было важно уделать эту стерву и произвести на Драконова впечатление, вот только вместо восхищения на его лице расползалась насмешливая улыбка.

– И что это на тебе, Алёна Пална? Швеи ощипали ради этого убожества петуха или что?

Платье, действительно, было с перьями – розового цвета, с одной лямкой на плече и черным поясом, но было модным и эпатажным, так что я была до глубины души оскорблена отсутствием оваций.

– Между прочим, одна известная актриса в Европе в таком платье на красную дорожку выходила. Произвела фурор и…

Мода такого мужлана, как прокурора Драконова, конечно же, не интересовала, так что он без зазрения совести меня перебил и даже не постыдился.

– Мы тебе тут не в Европе, пигалица, чтобы эпатировать на этих коврах, мы в матушке России живем, так что прекрати забивать подобными глупостями себе голову. Еще не хватало второй актрисульки мне на голову, – пренебрежительно отозвался обо мне Егор, а вот у меня от этой грубости аж дыхание сперло.

– Да вы, да вы, – сверкнула глазами, но всё еще помнила про Катю, которая вдруг перестала играться с куклами в углу. – Катюш, мороженое будешь?

Ребенок радостно кивнул и вскочил с места, подбегая ко мне. При упоминании желанного лакомства ее глаза радостно засверкали, и всю настороженность из-за царящей атмосферы в гостиной как волной смело.

– Оно на столе на кухне. Я его полчаса назад достала, так что должно было оттаять, но ты смотри, не кусай его, лижи, чтобы во рту таяло, а то заболеешь, как в прошлый раз.

Она бездумно кивнула на мои слова, и я прищурилась, наклоняясь к ее милой мордашке.

– Ты же не хочешь болеть?

Она отрицательно качнула головой, и я со скепсисом отпустила ее, наказав кушать только за столом на кухне и сразу же после помыть ручки.

– Из тебя выйдет прекрасная мама, – вдруг прохрипел с дивана Драконов, а я вздрогнула, как-то позабыв о его присутствии.

– Из меня вышла, – сделала акцент на последнем слове, – прекрасная мама.

– Да, прости, оговорился, – кашлянул в кулак и отвел взгляд, словно что-то хотел скрыть от меня, но мне было не до него.

Я подошла к зеркалу и осмотрела себя в отражении. Да, платье определенно мало мне и подчеркивает все несовершенства фигуры. Надо сдать обратно в магазин.

– Вы правы, Егор Романович, это платье никуда не годится.

Голос у меня был разочарованный, а сама я зла. Не любила, когда шло всё не по плану. И как я могла так опростоволоситься и не угадать с размером? У меня ведь глаз-алмаз.

– Меряй другое, – кивнул мужчина на остальную кучу покупок, и я уже без энтузиазма принялась за примерку.

Настроение было окончательно испорчено, так что былого подъема эйфории как не бывало. Но чем больше я мерила, тем сильнее печалилась и ярилась. Оказалось, что все мои покупки были мне не по размеру, либо совершенно мне не шли. То ли свет в его квартире так падал, но некоторые расцветки и вовсе делали из меня бледную поганку.

– Так что ты там говорила? У тебя идеальный вкус? – ехидно хмыкнул сзади Егор, а я сцепила зубы и вдруг вспомнила, почему отправила Катюшку кушать мороженое.

– Так что там вы ляпнули про актрисульку, м? – оглянулась на него с интересом.

Мне бы промолчать, но я Драконова пока знала плохо, и его сдвинутые брови мне ни о чем таком не сказали. Возможно, будь я поумнее и повзрослее, то прикусила бы язычок, но иной раз границ я совершенно не видела.

– Не знаю, кто у вас там в любовницах ходит, что за актрисульки, как вы выразились, а я модельер, – гордо вздернула подбородок, опуская такие ненужные подробности, что будущий. Как только университет окончу. А сначала поступлю, конечно же.

Он встал со своего места и подошел ближе ко мне, нависая грозной скалой. И только после снова заговорил.

– Один фиг, разницы не вижу. Вся эта ваша творческая лабуда – полная ерунда и бесполезная трата времени. Нормальной матерью таким профурсеткам не стать. Женщина должна дома сидеть, детей рожать и уют наводить, а не по выставкам-поблядушкам шататься.

– По вашей Аллочке не скажешь, что она домовитая хозяйка и примерная мать. Скорее уж, других дел мастер она. Постельных.

О черт, всё-таки не удержалась и ляпнула свои возмущения вслух.

– Не сравнивай разовых любовниц и жен, – оскалился Драконов и понимающе усмехнулся, будто всё-всё понял про мои мысли и желания.

Покраснела, но комментировать это не стала. Хотелось уколоть его, чтобы не смел насмехаться над моими чувствами, и я высказала свою догадку, на которую своими словами навела меня та женщина в полицейском участке, что сидела с Катюшкой.

– Неудивительно, что от вас жена ушла, Егор Романыч, – насмешливо ухмыльнулась, не чувствуя, как сгущается вокруг атмосфера. – Вы такой домострой наверняка развели, что она сбежала, роняя тапки.

Воцарилась тишина. Его глаза больше не метали молнии, а стали холодны, как айсберг. Сам он выпрямился и будто разом отдалился. Если до этого мне казалось, что между нами возникло какое-то взаимопонимание, то сейчас появилась стена. Глухая и непробиваемая.

– Заканчивай с примерками и собери вещи. Завтра с утра их надо сдать, – равнодушно отчеканил, развернулся и вышел из гостиной, оставляя меня в растрепанных чувствах.

Без сил присела на диван и пожалела о своих опрометчивых словах. Задела человека за больное, пытаясь победить в споре, и совсем не подумала о его чувствах. Стало невероятно стыдно, но былого уже не вернуть. С другой стороны, он первый начал принижать мое увлечение, так что извиняться не буду!