Глава 10

На кухне воцарилась гробовая, напряженная тишина. Только настенные часы монотонно тикали. Тик-так. Тик-так. Отстукивали в такт ритму моего сердца. А затем Драконов сказал то, о чем я, к своему стыду, и не подумала бы.

– Это не единственная связанная с этим проблема, Алёна.

По отсутствию в его речи “Пална” поняла, что это что-то довольно серьезное.

– И что еще? – от неприятного предчувствия свело спазмом живот.

– Недалек тот день, когда заявится опека. По документам я всё, конечно, решил, но есть записи, которые уже были задокументированы. Врагов у меня немало, и я не исключаю такой возможности, что они заподозрят нас в махинациях. Так что отстоять право на Катю перед опекой придется. Некоторые документы всё же мы недооформили, задним числом этого не сделать. Так что, если увидят, что она не называет меня отцом и вообще об этом не в курсе, могут возникнуть проблемы.

Испуганно сглотнула, признавая его правоту. Они смогут отобрать у меня Катюшу по закону, а этого допустить я никак не могла.

– То есть надо сказать, что ты действительно ее папа? – наклонившись к нему, прошептала как можно тише, чтобы до Катюшки ни слова не донеслось.

– А ты видишь другие варианты? Так предложи их, сама же говорила, что играть она не сможет, слишком мала. Так ты согласна убедить ее в этом или как? Это серьезный вопрос, Алёна, и щепетильный, хорошо подумай.

Промолчала и задумчиво зажевала губу. И вроде бы верные вещи он говорил, но только одного я никак не могла понять. Зачем Егору всё это было нужно? Ситуация уже не пахла игрой, но я не стала артачиться, верно рассудив, что это меньшее из зол. Лучше пусть Катюша потом расстроится, я решу, какую придумать легенду, когда мужчина исчезнет из нашей жизни, чем окажется в детском доме, где ей испортят психику под ноль. Ни за что не позволю ей там оказаться. Любой вариант лучше этого.

Может, я и не стану самой лучшей матерью, и многие никогда бы так не поступили с собственным ребенком, но иного выбора, чтобы оставить ее у себя, не было. И я зацепилась за эту соломинку, как утопающий за дырявую лодку.

– Я согласна, – прохрипев, кивнула, а сама всё еще продолжала быть полна сомнений.

Может, есть иной выход? Снова вернула взгляд к прокурору в надежде, что он избавит Катю от лишних переживаний. Но как иначе? Ведь она должна называть его папой у всех на виду. А значит…

– Ты лучше знаешь, как сообщить о таком ребенку, Алёна Пална, – окончательно разуверил меня, что был другой путь. – Я в таких делах профан.

Ну что ж.

– Котенок, – позвала племяшку, после того как Драконов дал согласие, наклонилась к ней и заглянула в ангельские глазки.

Боже, она же под моей полной ответственностью. Я отвечаю за всё, что с ней происходит, и не могу навредить. Надеюсь, она просто не запомнит этот период. Я себя такой маленькой не помню. Это немного очистило мою совесть, и я стала говорить смелее:

– Ты помнишь, что твои папа и мама улетели на небеса?

– Да, – посмотрела она на потолок, – им там холошо.

– Нет, не очень, без тебя им стало грустно, и папа решил вернуться, – улыбнулась я тепло и ласково, – вернулся и нашел нас, – посмотрела на прокурора, сидящего с совершенно нечитаемым выражением лица. Но вряд ли он радовался, всё это было ему в новинку. Но и мне тоже. Знал бы он, как я волновалась!

– Велнуться? – нахмурилась Катюша, в ее мозгу стали двигаться шестеренки, но, конечно, ввиду своего маленького возраста, многие вещи логике она не подвергала, принимая за веру мои слова, как единственного взрослого в ее окружении. От этих мыслей защемило сердце. Ощущение, что сейчас предала ее, меня не покидало.

– Да, малыш, папа вернулся.

Я многого ожидала – радости с ее стороны, множества вопросов, но не того, что последовало после.

– Он забелет меня у тебя? – со страхом в голосе спросила она и так расширила глазки, что было ощущение, что она вот-вот расплачется.

– Ты что, конечно же, нет, – быстро покачала головой, заметив, как в уголках ее глаз появилась влага.

Еще не хватало довести ребенка до слез. Беспомощно глянула на Драконова, но он был растерян едва ли не хуже меня. Вот только, поймав мой взгляд, весь как-то подобрался и выпрямился, даже выражение его лица стало серьезным.

– Я твой папа, Катюша, вы с Алё… То есть с твоей мамой теперь будете жить у меня.

Голос у него звучал хрипло, неуверенно и даже с надрывом. Совершенно нельзя было сказать, что он прокурор с десятками подчиненных. Он, скорее, напоминал неуверенного в себе подростка перед первым в жизни свиданием.

Я ожидала чего угодно, но не того, что Катюшка спрыгнет со своего стула и дойдет до прокурора. Подошла к нему, оглядела и наклонила голову с оценивающим видом.

– Ты мой папа? – голосок звучал очень серьезно.

Крупный кадык Драконова дернулся, но больше он никак не выказал своего волнения. С Катюшкой он держался уверенно. Наклонился к ней, но трогать пока не стал. Вряд ли он бы на это осмелился.

– Да, я твой папа, – пророкотал твердо.

Мне оставалось только беспомощно наблюдать за этой сценой.

– А сто делает папа? – любопытничала Катя, для кого это событие стало приключением, а не испытанием на прочность, как для меня и Егора.

“Давай подсказывай срочно!” – обратил он на меня умоляющий взгляд.

– Папы… Они… – шарила я в закромах своей памяти. – Они носят на плечах. Водят на аттракционы и покупают игрушки, шарики, конфеты.

– А, – коротко выдала Катюшка, жуя нижнюю губу и задумчиво изучая Драконова. – А ты меня уделжишь? – и глянула на его плечи.

Я же с облегчением выдохнула. Буря, которую я ожидала, миновала. А затем я чуть не прыснула со смеху, пряча его кашлем в кулачок. Думаю, никто и никогда еще настолько не сомневался в физической силе Егора Драконова. Ну что ж. Всё бывает в первый раз.

***

Егор 

Вытер украдкой взмокший лоб и напряг мускулы. Две пары глаз смотрели на меня в ожидании. Думал, мелкая сопли-слюни распустит, когда назовем меня ее отцом, но она оказалась крепкой девчушкой, не разревелась. Наоборот, смотрела с горящими от радости глазами.

А моя “жена” думала, видать, что я не замечаю, как она надо мной потешается.

Но никто еще не заставал прокурора Драконова врасплох. Что придется роль папаши сыграть у генерала, я уже смирился, так что репетиция нам всем точно не помешает.

– А кто хочет в развлекательный центр? – встал и хлопнул руками по бедрам. – Там и на плечах тебя покатаю, кроха, – улыбнулся мелкой, довольный своей идеей.

От собственных же слов меня пробрало ледяным потом, но Драконов Егор Романович еще ни перед чем в своей жизни не пасовал. И ни одной пигалице с ехидным взглядом застать меня врасплох не удастся. Еще рот откроет, увидев, как я подружусь с ее малой. Вызов принят.

Мелкая тут же соскочила со стула и начала прыгать от радости.

– Голки! Голки!

– Какие еще горки? – нахмурился, слыша слова Кати, а сам подошел к Алёне, снова обратив внимание, какая она маленькая. Когда сидит, не так заметно, а как встанем рядом, так едва до груди достает и меня вдвое, а то и втрое меньше. Тростиночка. Но не тощая, есть за что подерж…

Э, Егор Романыч, куда мысли твои, скакуны, поскакали? Держи их при себе. Ты же уже определился с приоритетами, и шуры-муры с пигалицей только усугубят ситуацию. Мало того, что влюбится в меня, как мартовская кошка, так потом проблем не оберешься. Одно дело – какая-нибудь любовница на стороне, и совсем другое – когда это твоя подельница, которая если откроет рот, так вся твоя карьера навернется медным тазом.

Так что держи себя, Драконыч, в руках, девок в окружении полно, и твои потребности есть кому удовлетворить. И весьма рьяно. Та же Алла с радостью встанет на колени. Но это пройденный этап. Она подвела в важном деле, а неугодных я оставлять около себя не привык.

– Давайте, собирайтесь, – скомандовал резким тоном и отстранился от пигалицы. Уж больно хорошо от нее пахло. Приятный аромат дурманил мой разум и заставлял думать совершенно не о том.

– Куда собираться-то? В это время суток, – Алёна кинула на меня вопросительный взгляд, губы ее были скептически поджаты, и она демонстративно смотрела на время, высвечивающееся на плите. Весь ее вид выражал насмешку, мол, крутой какой, а о детях и их расписании ничего не смыслишь.

Десять вечера. Черт.

– С утра подъем, в семь, – сказал непререкаемым тоном, желая взять реванш и скрыть собственную растерянность.

Я привык дела решать сразу, не откладывая на потом, но раньше они не касались маленьких детей, и в иной ситуации, например, с той же Аллой, желай я выйти в свет, проблем бы не возникло. Она бы радостно засобиралась, несмотря на позднее время и радуясь лишь от одного моего внимания.

Не хотелось признаваться, как меня задела насмешка в голосе Алёны. Ее мало волновало мое присутствие, и она не оценила мое предложение вместе погулять. Впрочем, я выдохнул, приводя эмоции в порядок довольно быстро. Всё правильно, в отличие от прочих вертихвосток на одну ночь, девчонка в первую очередь вела себя как мать и думала о Кате. Это достойно похвалы.

– В семь? Это слишком рано, – фыркнула она, испытывая мое терпение, и сложила на груди руки, всем видом демонстрируя несогласие.

Судя по подобной же хмурой мордашке мелкой, та копировала мать и будет стоять за нее горой. Пришлось заскрежетать зубами и согласиться на их условия подъема в девять. Теряешь хватку, Егор Романыч. Подчиненные узнают – засмеют.

– И чтобы не удумала марафетиться по три часа, ясно? – предупредил сразу, терпеть не мог подобных сборов и никого никогда не ждал, но что-то подсказывало мне, что в случае с Алёной пришлось бы поступиться еще одними принципами. – Пройдемся по торговому центру и купим тебе нормальные наряды. Ни тебе, ни Алле доверять, как я погляжу, нельзя, так что придется выкроить для тебя пару часиков.

Попытался скрыть волнение за пренебрежением и выдал всё так, будто делал ей одолжение своим вниманием. Как подросток в пубертате, ей-богу.

– Катя столько не выдержит. Она ребенок, и ей нужно отвлекаться на игры, на покушать.

– Поедем в торговый центр с детской игровой комнатой, – нахмурился, снова понимая, что примерять на себя роль отца оказалось сложным делом, а это еще завтра не наступило даже.

Девчушка снизу заулыбалась и запрыгала, протягивая ко мне руки, а вот я растерялся. Одно дело – обещать побыть отцом, другое – действительно сблизиться с ребенком.

С опаской взял ее на руки и застыл, когда щеки коснулись детские губы. Это было невероятное чувство, которое доселе я никогда не испытывал.

***

Черт, и угораздило же меня ввязаться во всё это мероприятие?!

Жил себе и горя не знал, единственное, что волновало, это бюрократический ад, нерадивые сотрудники и требования о раскрываемости сверху, но в целом жизнь меня моя полностью устраивала.

А теперь иду, весь нагруженный пакетами с детскими вещами, как грузовой ишак, на лице дебильная улыбка счастливого воскресного папаши, а по бокам – дружное шебутное семейство.

И хрен бы с ними, аттракционами, хотя от шума в детской комнате чуть не треснул кочан, но неслабо беспокоила тяга к прелестям Алёны Палны. Вот что со мной не так? Вроде и с бабами никогда не знал проблем, бери любую, ни одна не откажет, так чего прилип взглядом к тонкой фигурке?

Так и искал глазами, куда бы она ни ходила, как жертву хищник преследовал. Вот на фига мне это надо?

– Вот сюда зайдем, – кивнул в сторону отдела с мужскими и женскими деловыми костюмами и прочими строгими платьями. Самое то для приема у генерала.

Вот ничего этим бабам доверить нельзя. Я сразу этот магазинчик заприметил, стоило только зайти в торговый центр, а эти две курицы не справились с простой, как дважды два, задачей.

Лицо Алёны вытянулось и стало постным.

– Я такое не ношу, мне это не пойдет.

Вот же упрямая. Я, вообще-то, ее мнения не спрашивал и ничего не предлагал. Это приказ. Состроил такое выражение лица, которое заставляло моих подчиненных пулей вылетать из кабинета, вспоминать все должностные инструкции и молиться всем богам, чтобы не уволил к чертям собачьим.

Подействовало. Вот так бы сразу. А то я думал, что мы здесь долго в гляделки играть будем.

– Могу я вам чем-то помочь? – подлетела к нам девушка-консультант с блондинистыми патлами. Она старательно улыбалась, но явно меня выделяла особо. Почуяла запах денег.

– Подберите, пожалуйста, девушке строгое платье, закрытое и чтобы колени прикрывало.

Судя по поджатым губам, просьба не особо-то обрадовала блондинку. Клиент в моем лице понравился бы ей больше. Взгляд так и шарил по мне, я такие вещи за версту чую, да и женским вниманием никогда не было обделен.

Так что, пока Алёна примеряла несколько подобранных консультантом платьев, Регина, как гласил бейдж, старательно выясняла у меня мой статус. Ее не смущало даже присутствие девушки и ребенка, и догадаться, что это жена и дочь, оказалось для нее непосильной задачей.

Или, может, мы действительно не похожи на настоящее семейство?

Так плохо в семью играем, что окружающим заметно? Непорядок. Надо лучше стараться.

Может, усилить контакт? Глянул на шторку примерочной и возжелал сейчас оказаться внутри, посмотреть украдкой на прелести Алёнки, а может, даже позволил бы себе что-то большее, лишнее. Фантазии мои, слава богу, не улетели далеко, в этот момент сбоку зашевелился ребенок.

– Папа, я устала, хотю на лутьки, – заканючила Катя. Не сразу понял, о чем она толкует. Тарабарскому в школе не учили. Но она подошла близко-близко и протянула ко мне руки, явно просила, чтобы я ее на руки взял.

– Устала, кроха? – заглянул ей в глазки.

Подхватил ее и прижал к себе, она доверчиво положила голову ко мне на плечо, широко зевнула. Спать, что ли, собралась?

Подметил, как недовольно скривилось лицо Регины. Разочарованию ее не было предела, но всё мое внимание было сосредоточено на ребенке, который вдруг доверился мне, и от этого меня обуял страх. И что же она хотела? А если в туалет? Где Алёна там торчит, в конце концов?!