Глава 11

Вернувшись домой, я сразу же направился в свой кабинет, чувствуя, как багаж новых знаний буквально жжет мне виски. Документы Дорохова и стопки бумаг от Вяземского громоздились на столе, словно Гималаи из секретов и интриг. Я потер переносицу, понимая, что следующие несколько суток будут подобны вечности.

Но и отказаться от этой работы я не мог — это было похоже на один из вызовов моей прошлой жизни. Там тоже порой, ради успеха дела, приходилось перелопачивать большие массивы данных. Их было даже больше чем-то, что было сейчас у меня перед глазами. Так что справлюсь, просто обязан.

— Виктор, — обратился я к своему верному телохранителю, — будь добр, распорядись, чтобы мне принесли кофе. Чувствую, сегодня мы с ним подружимся крепче, чем обычно.

О да, я все же распорядился, чтобы мой дворецкий достал кофе. И он это сделал, правда, тот оказался чертовски дорогим. На вкус… ну уж точно хуже, чем в современных кофейнях, но и получше, чем какой-нибудь растворимый. Впрочем, я все равно нашел чай Василисы более привлекательным для себя.

Виктор кивнул и бесшумно удалился, а я погрузился в изучение документов. Часы летели незаметно, кофе сменялся чаем, а чай — снова кофе. Глаза уже начинали слипаться, когда я наткнулся на нечто интересное.

В документах Дорохова то и дело мелькало имя некоего Игната Георгиевича. Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где уже видел это лицо. И тут меня осенило — этот человек был в окружении Авроры Романовой, сестры императора, во время моего посещения её книжного клуба! По крайней мере, описание этого мужчины один в один совпадало с человеком, которого я видел там.

Чем больше я читал, тем сильнее убеждался в своих подозрениях. Игнат Георгиевич, судя по всему, был связан с польскими кругами, но при этом находился под покровительством сестры императора. Я вспомнил тот день в библиотеке Авроры, когда заметил странный знак паука на письме, что принес этот человек. Теперь этот же знак мелькал в записях Дорохова, правда, он ему значения не придавал.

— Паук, значит, — усмехнулся я.

Но на этом сюрпризы не закончились. Оказалось, что наш загадочный Игнат Георгиевич также был связан с подготовкой элитных войск Империи и должен был подчиняться второму принцу, Михаилу Алексеевичу. Двойная лояльность? Тройная? Я почесал затылок, пытаясь уложить эту информацию в голове. Птица его полета должна проверяться империей в три раза тщательней, а значит, и вариантов для подковерных игр меньше, но тем не менее у этого человека было слишком много скелетов в шкафу. Настолько, что те уже вываливались. Или же это делалось специально, чтобы скрыть еще один слой его действий?

— Виктор, — позвал я своего телохранителя, который молча сидел у двери, читая одну из папок, где была информация по польскому этикету. — Что ты думаешь о человеке, который умудряется служить и нашим, и вашим, и еще немного соседям?

— Думаю, такой человек либо очень умен, либо очень глуп. И в обоих случаях опасен, — ответил он, не отрывая взгляда.

— Вот и я о том же, — кивнул я, поддерживая его ответ. — Но зачем ему это? И кому на самом деле он служит?

Я продолжил изучать документы, отмечая частые и длительные поездки Игната Георгиевича в Польшу. Якобы к дальним родственникам. Но кто ездит к дальним родственникам так часто?

— Похоже, кто-то в Империи помимо Дорохова тоже хочет, чтобы Польша была разобщена, — пробормотал я, делая заметки. — Правда, не настолько одержим местью, а значит, и действует не так активно. Или же…

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как от усталости начинает ломить шею. Ситуация складывалась запутанная, и я понимал, что нужно действовать крайне осторожно. Особенно, учитывая предстоящую дипломатическую миссию.

— Или же кто-то не действовал, потому что знал про планы Дорохова и уповал на них, но когда тот крупно облажался… Хм, а не потому ли меня отправили в Царство Польское, что я являюсь прямой причиной неудачи Дорохова? Но тогда кто-то надоумил на это императора, чтобы тот издал указ. Нет, бред какой-то. Ладно, — сказал я сам себе, — пока будем наблюдать. В Польше, возможно, всплывут новые детали. Без этого сложно делать какие-то конкретные выводы.

Следующие несколько часов я посвятил изучению документов, переданных Вяземским. Старик, конечно, хотел меня утопить в бумагах, но я не собирался сдаваться так просто. К рассвету я уже мог назвать любимый сорт чая каждого члена польской делегации и знал наизусть родословную министра иностранных дел до пятого колена. Вот только на кой-мне это все…

— Господин, — голос Себастьяна вывел меня из транса, — прибыл курьер из Судебного Бюро. Утверждает, что если не передаст конверт прямо в руки, то господин Соколов его отравит.

Я потер глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на часах. Неужели уже утро?

— Спасибо, Себастьян. Пусть войдет, не будем заставлять его нервничать дольше необходимого.

Курьер, молодой парнишка с веснушчатым лицом, вручил мне конверт и поспешно удалился, словно боялся, что его заставят разбирать горы бумаг вместе со мной.

Я вскрыл конверт и не смог сдержать улыбки. Это было официальное разрешение на оплачиваемый отпуск от Соколова. Старый лис всё-таки решил меня побаловать. А, нет, размечтался. Вместе с этим был свод указаний, что мне нужно сделать для Бюро, и лично для него во время отъезда. В том числе и закупить необходимые для интересных ядов ингредиенты.

— Ну что ж, — сказал я Виктору, который, казалось, не сдвинулся с места за всю ночь, — похоже, наше маленькое приключение официально санкционировано. Как думаешь, в Польше есть приличные курорты? Я бы предпочел минеральные источники.

Виктор только хмыкнул в ответ, но я заметил, как уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.

Время до отъезда пролетело как один миг. Я метался между подготовкой к ней, последними делами в Бюро и попытками уместить в голове всю информацию из документов Дорохова и Вяземского.

Наконец настал день отъезда. Я стоял у своего поместья, наблюдая, как слуги загружают багаж в роскошную карету. Изначально планировалось отправиться поездом, но из-за волнений в Польше было решено использовать более мобильный транспорт.

— Вот это да, — присвистнул я, разглядывая карету. — Похоже, мы едем с комфортом.

Карета была оснащена магическими движителями — последней разработкой Империи. Эти устройства должны были значительно ускорить наше путешествие, хотя я не мог не задаться вопросом, насколько они надежны. По крайней мере, автомобили с такой штуковиной я видел, а вот кареты — нет.

Загрузившись, мы отправились к поместью Вяземского, где все кипело жизнью. Я с интересом наблюдал за суетой: аристократы важно вышагивали к своим каретам, дипработники сновали туда-сюда с кипами бумаг, а вооруженная охрана внимательно осматривала окрестности.

Вяземский, как всегда, хмурый и сосредоточенный, лишь кивнул мне, прежде чем скрыться в своей карете. Похоже, старик решил держаться от меня подальше. Что ж, это даже к лучшему — у меня будет больше свободы для маневра.

Когда все было готово, я снова забрался в свою карету. Виктор устроился напротив, его рука привычно лежала на рукояти кинжала.

Кареты тронулись, и мы выехали за пределы Санкт-Петербурга. Я смотрел в окно, наблюдая, как город постепенно сменяется сельскими пейзажами. Впереди нас ждала долгая дорога, полная неизвестности и, возможно, опасностей.

* * *

Первый день пути прошел относительно спокойно. Магические движители, действительно, ускоряли наше передвижение, хотя иногда карету потряхивало так, что я начинал сомневаться в мудрости этого технического решения.

К вечеру мы достигли первой запланированной остановки — небольшого городка с гостиницей, где для нас были забронированы комнаты. Я с удовольствием размял ноги, выбравшись из кареты.

— Ну как, Виктор, — обратился я к своему спутнику, — не передумал еще ехать со мной? Еще есть вариант вернуться.

— Нет, — ответил он, осматриваясь вокруг. — Но я бы предпочел, чтобы наша карета не была заряжена магией, которая в любой момент может взорваться, да и запах от этих двигателей…

Я кивнул, соглашаясь. Запах, в самом деле, был не из приятных.

В гостинице нас встретили с подобающими почестями. Я заметил, как персонал суетился, стараясь угодить каждому члену делегации. Особенно они старались для Вяземского, который, казалось, был недоволен абсолютно всем.

— Смотри-ка, — шепнул я Виктору, — похоже, наш старик решил устроить местным веселую жизнь.

Виктор только покачал головой:

— Главное, чтобы это не отразилось на нашей безопасности.

Я кивнул, понимая его беспокойство. Несмотря на всю формальность миссии, мы все еще находились в потенциально опасной ситуации.

После ужина, во время которого я старательно запоминал, кто с кем общается и о чем говорит, мы с Виктором решили немного размяться. Выбравшись через черный ход, мы направились к небольшой рощице неподалеку от гостиницы.

— Ну что, — сказал я, разминая плечи, — покажешь, чему научился у своего таинственного учителя?

Я определенно знал, что Виктор с кем-то тренируется, иначе к чему бы ему уходить по ночам, вот только с кем — мне так узнать не удалось. Хотя, судя по тому, что даже бывший лучший ликвидатор бюро возвращается с тяжелым дыханием и раскрасневшийся, как вареный рак — учитель этот гоняет его не хуже, чем меня в свое время гонял дядя Эдвард.

— Не уверен, что ты готов к этому, Максим.

Мы начали спарринг, и я сразу понял, что мой друг, действительно, стал сильнее. Его движения были быстрее и точнее, а удары — мощнее. Но самое удивительное произошло, когда я попытался использовать магию.

— Что за… — пробормотал я, чувствуя, как моя мана словно исчезает в никуда. — Я думал, тебе нужен телесный контакт, чтобы использовать свой дар.

— Сюрприз, — сказал Виктор с легкой улыбкой. — Теперь я могу делать это в радиусе пяти шагов от себя.

Он резко перехватил мою руку и повалил на землю, приставив клинок к шее.

— Будь я в такой форме во время нашей встречи, боюсь, все было бы иначе.

Я широко улыбнулся и показал взглядом направо. Мой телохранитель проследил за моим взглядом и увидел лезвие клинка в миллиметре от своей шеи. Следом он глубоко вдохнул.

— Отравлен?

— Самым смертельным ядом.

— Что ж, признаю, что все не так просто. Согласен на ничью, — Виктор поднял руки, делая шаг назад.

— Или еще на один раунд. Я и без магии могу неплохо сражаться, — сказал я, поднявшись, и отряхнув свою одежду, после чего встал в боевую стойку.

Мы продолжили тренировку, сражаясь еще около часа.

Вернувшись в гостиницу, я еще немного поработал с документами, прежде чем лечь спать. Несмотря на усталость, я чувствовал себя бодрым, а настроение было рабочим.

Следующий день начался рано. Мы снова погрузились в кареты и продолжили путь. Я использовал время в дороге, чтобы еще раз просмотреть заметки и подумать над загадкой Игната Георгиевича.

К вечеру второго дня мы достигли еще одного поселения, где нас ждала очередная остановка. На этот раз гостиница была не такой роскошной, а охрана, будто подчеркивая это, усилила бдительность.

— Похоже, чем ближе мы к границе, тем серьезнее относятся к нашей безопасности, — заметил я, наблюдая за вооруженными охранниками, патрулирующими периметр.

— И правильно делают, — ответил Виктор. — Чую, нас ждет что-то интересное.

Я не мог не согласиться с ним. Чем ближе мы подбирались к Польше, тем сильнее я чувствовал, что эта миссия будет полна сюрпризов. И, честно говоря, я с нетерпением ждал этого.

* * *

В просторном кабинете поместья Темниковых, где воздух был наполнен ароматом свежезаваренных трав и едва уловимым запахом магии, Анастасия Николаевна склонилась над столом, заваленным книгами и пергаментами. Её тонкие пальцы осторожно перебирали страницы древнего фолианта, а в глазах отражался огонек любопытства и жажды знаний.

Рядом с ней стояла Елизавета Гараева, целительница из Судебного Бюро. Её присутствие наполняло комнату спокойствием и уверенностью, которые так необходимы начинающему целителю.

— Анастасия, — мягко произнесла Елизавета, указывая на один из рисунков в книге, — обрати внимание на эту схему. Видишь, как потоки жизненной энергии циркулируют вокруг сердца?

Анастасия кивнула, её взгляд сосредоточился на замысловатых линиях, изображающих течение магической энергии в человеческом теле.

— Да, это… удивительно, — прошептала она. — Никогда бы не подумала, что все настолько сложно и в то же время гармонично.

Елизавета улыбнулась, в её глазах промелькнуло одобрение.

— Именно так. Жизнь — это сложнейший механизм, и понимание его работы — ключ к истинному мастерству целителя.

Анастасия на мгновение оторвалась от книги и посмотрела на свою наставницу.

— Елизавета Викторовна, а правда ли, что женщинам легче даётся истинное слово «Жизнь»?

Целительница задумчиво провела рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.

— Да, это действительно так, — наконец ответила Гараева. — И дело не только в природном понимании этого слова. Женщина — носительница жизни, и на глубинном уровне мы чувствуем её течение острее, чем мужчины.

— Знаете, — тихо произнесла Анастасия, — иногда я думаю о том, какой бы была моя… наша семья, если бы мама Максима была жива.

— Мария Леонхарт была выдающимся целителем и удивительной женщиной, — сказала Гараева. — Её исследования в области целительской магии опередили своё время.

— Вы знали её?

— Увы, нет, но достаточно много изучила ее работ, чтобы понять, насколько она была талантлива.

— Знаете, — произнесла Анастасия после паузы, — иногда люди удивляются, когда узнают, как я отношусь к Максиму. Они не понимают, как я могу любить брата, который… ну, вы понимаете.

— И что ты им отвечаешь? — мягко улыбнулась Елизавета.

— Я говорю им, что Максим — самый лучший брат, о котором только можно мечтать! — воскликнула она. — Да, у нас разные матери, но какое это имеет значение? Он всегда защищал меня, поддерживал, учил… Он мой герой.

Елизавета не могла не улыбнуться, видя такую искреннюю любовь.

— Твой брат — действительно, удивительный человек, — согласилась целительница. — Я видела его в действии в Судебном Бюро. Его ум и находчивость поистине впечатляют. Вот только опрометчивый он. Хоть ты его вразуми. Так относиться к своему здоровью нельзя!

Анастасия усмехнулась на искреннее негодование своей наставницы. Елизавета Викторовна же продолжила:

— Знаешь, твоё отношение к брату говорит о тебе не меньше, чем о нём. В тебе есть та же сила духа и благородство.

— Я просто стараюсь быть достойной его и нашей семьи, — ответила она.

— Ну что ж, давай вернёмся к нашим исследованиям. Твоя курсовая работа не напишет себя сама.