Глава 16

Богдан

По возвращении в Москву я не чувствую прилива сил, наоборот, кажется, словно от меня оторвали кусок. Мы с Ольгой в прямом смысле меняемся местами, и она улетает к Гере. Правда, пока одна. Тея остается здесь со мной на неделю, после её тоже отправят к маме. Это вынужденная мера, о которой попросила Герда, потому что в течение этой недели её ожидает начало второго этапа, и её состояние опять ухудшится в физическом плане.

– Ма, – зажимаю телефон между ухом и плечом, – я привезу тебе Тею, а вечером приеду и всё расскажу. Хорошо, да.

Скидываю вызов, замечая выглядывающую из-за угла Теону.

– Не отдавай меня облатно, – глазки наполняются слезами, – я буду собирать игрушки, буду кушать манную кашу, – голос срывается на рёв, – буду всегда слушаться, – всхлипывает, крепко прижимая к себе куклу.

Она стоит посреди прихожей, вытирая кулачками крокодильи слёзы, а у меня в сотый раз душа выворачивается наизнанку.

Сука, такого я не мог представить и в страшном сне. У меня минутный ступор. Картинка отпечатывается в моей голове.

– Не плачь, – подхожу, садясь на пол рядом с ней, – я тебя никому не отдам, – прижимаю малышку к себе, – не плачь, – глажу подрагивающую спинку, – я отвезу тебя к одной хорошей тете, а вечером заберу. Мне нужно на работу.

Тея мотает головой, вырывается.

– Нет, ты отдашь меня и больше не плидёшь. Мой папа больше не плишёл, – кричит, давясь слезами.

– Я приду, – говорю, смотря в её глазки, – я тебя не брошу.

– Я хочу с тобой, – всхлипывает.

Прикрываю веки на долю секунды. Ладно, если я возьму её с собой, мир не рухнет.

– Хорошо, поедешь со мной. Только обещай больше не плакать.

Тея кивает, вытягивая ручки. Поднимаю её и выхожу из квартиры.

В машине Тея сидит молча. Это на самом деле радует. Я не привык общаться с детьми один на один на протяжении долгого времени и не слишком понимаю, как это делается. Интенсивно отыгрываю на интуиции. С сегодняшнего дня у меня усиленная подготовка к бою, у Геры ближайшую неделю терапия, и Тее по-любому будет нужна няня, пока она здесь, хотя лучше бы оставить её Ма.

В зале она почти не смотрит по сторонам, а, вцепившись в плечо, прижимается лицом к шее.

– Богдан, здорово!

– Привет, Тём, – хлопаю его по плечу и иду в кабинет тренера.

– Олегыч, можно?

– Заходи. Ты сегодня с милой леди, – широко улыбается, а Тея сильнее прижимается ко мне.

– Слушай, её надо чем-то занять. А Иваныч где?

– В новой обители тусует. Там спарринг-зону сегодня мутят, контролит.

Иваныч теперь тоже в команде, мой первый тренер, чтоб его. Я прилетел сюда с мыслями открыть свой клуб, так вот во всём этом аду проект продолжал двигаться и даже реализовываться. Помещения были найдены, ремонт шёл полным ходом, тренерский штаб потихоньку набирался.

– Ясно. Так как? Куда принцессу определим?

– Думаю, в зал её с собой надо брать, она ни с кем чужим не останется. Да, Тея?

Она, молча насупившись, смотрит на Тёму. Короче, ясно всё.

– Так, посиди тут. Я переоденусь и приду, хорошо?

Кивает, но вновь смотрит почти зарёванными глазками.

– Не реви. Я сейчас приду.

Когда возвращаюсь, Тея рыдает навзрыд, а Тёмыч бегает вокруг неё с ошалелыми глазищами.

– Супернянь, свали уже. Тея, мы договаривались не реветь?!

Она хлюпает носом, губки подрагивают.

– Пошли со мной.

Девчушка проворно слезает с дивана и топает за мной, вложив свою ладошку в мою.

Всю тренировку Теона сидит молча с моим телефоном, другого развлечения для ребёнка я не придумал.

К вечеру мы почти приползаем домой, потому что я еле стою на ногах. Тёмыч сегодня не по-детски меня размотал. Помогаю Тее улечься спать и иду к себе.

Выключаю светильник, чувствуя, как меня утаскивает в сон.

Где-то на задворках сознания слышу шорох. Нехотя открываю глаза, прислушиваюсь. Дверь медленно открывается, и в комнату заходит Тея. Тихо вышагивая, подходит к кровати и заползает наверх.

Переползая через меня, забирается под одеяло, прижимаясь к моему боку. За эти пару дней она старается не отходить от меня ни на шаг. Постоянно приносит свои игрушки, книжки…

Переворачиваюсь на бок, заворачивая малышку в одеяло.

– Богдан, а мама умрёт?

Крупная дрожь охватывает всё тело. Сглатываю, потому что она вслух задала вопрос, от которого я стараюсь увиливать даже в своём сознании.

– Нет.

– А ты от нас не уйдёшь?

– Не уйду.

– Я очень тебя люблю, как маму, – тянется руками к моей шее и, уткнувшись носом мне в плечо, засыпает.

Слышу её тихое дыхание и боюсь пошевелиться. Разбудить. Меня перетряхивает от детской откровенности. А ведь она бы могла быть моей дочерью. Могла бы…

С утра мы только успеваем проснуться, хотя время уже, оказывается, обеденное, как в дверь звонят. Кого там ещё принесло?

Плетусь к двери на автомате, тело ломит от вчерашней трени, не успеваю открыть, но уже чувствую, что Теюха стоит позади меня. Этот мелкий хвостик не отстает ни на шаг. Открываю дверь. Интересные гости, не то чтобы я не ждал…

– Сейчас спущусь, – захлопываю дверь перед носом быдловатого на вид мужика.

Накинув куртку, прошу малявочку поиграть в комнате, и, пообещав вернуться быстро, к тому же с конфетами, спускаюсь на улицу.

Машина, стоящая перед подъездом, два раза моргнула фарами. Я знаю, что темой разговора будет Назаров. Убираю ключи от своей тачки в карман и иду к припаркованному чёрному мерсу. Открываю дверь со стороны пассажирского, спереди, и сажусь туда, не дожидаясь приглашения.

– День добрый!

– Добрый, – киваю, – ребят, давайте покатаемся, не хочу светиться у дома.

– Да без проблем.

– Чем обязан? – машина трогается с места.

– Да вот проступок за тобой серьёзный. Ты человечку одному ворота в ад открыл, а он задолжал одним хорошим людям, и немало задолжал. Так не делается, мой дорогой друг. Теперь его долг на тебе, получается.

– Сколько?

Тот, который сидел сзади, протянул мне телефон с набранными на экране цифрами. Не скажу, что сумма неподъёмная, но и не мелочь.

– А если откажусь?

– Ты же Гришаню за девку его приговорил, любишь бабу свою, будешь умным, заплатишь нам, и будешь жить спокойно.

– Ну, я вас ждал. Не сегодня, конечно, но ждал.

– Ты думаешь, один такой умный? Гришу быстро нашёл, мы за пару дней до тебя эту суку нашли, а потом подумали, он бабло не вернёт, а если ты его грохнешь, долг на себя повесишь. Вот тут уже серьёзный разговор, реальные деньги. Да и баба его была, её по-хорошему тоже в расход надо.

– Не пугай, пуганый. С главным вашим личной аудиенции хочу. Но не сегодня, сегодня очень напряжно по времени.

– Он такими вопросами не занимается. Сейчас ты с нами говоришь, и этого достаточно.

– Ну, значит, бабки ему не нужны?!

Тот, который позади, что-то бубнит, но, набрав номер, суёт мне трубку.

Через пару гудков на том конце провода раздается сухое: «Слушаю».

– Здравствуйте. Богдан меня зовут, Богдан Шелест, тут ваши мальчики мне интересные предложения делают.

Слышу тихий скрежет.

– Рад познакомиться, так сказать, лично.

– Я пока не знаю, с кем имею дело, неплохо было бы встретиться.

– Почему бы и нет? Скажем, завтра.

– В пять.

– За тобой заедут.

– Да я в состоянии…

– Это не любезность, а скорее необходимость. Мальчики послушные, привезут и отвезут, куда надо.

– Хорошо.

Отдаю телефон и выхожу из тачки, как раз когда она тормозит у моего дома.

Мы прокатились минут на двадцать, почти бегу домой, надеясь, что с Тейкой там всё хорошо.

Дома тихо захожу в спальню, сразу сталкиваясь с её бусинками-глазками.

– А где конфетка?

– Забыл, – усмехаюсь, – купим по дороге, собирайся, в гости поедем.

– Холошо.

В особняк Дорониных мы приезжаем уже к вечеру. Теона слишком долго собирала своих кукол по квартире. В итоге погрузив «чемодан» в багажник, мы всё же смогли выехать, и если бы не машина сопровождения, то ещё пару часов простояли бы в пробке.

В доме Тейка жмётся к моей ноге, враждебно осматривая обстановку. Мама выходит не сразу, но я слышу её спешные шаги на лестнице. Она широко улыбается, присаживаясь перед Теей на корточки.

– Привет, я Марина, а тебя как зовут?

– Тея, – тыкается носом мне в колено.

– Какая стеснительная девочка. Тортик будешь? Я там такой вкусный торт испекла, пойдём, пока не съел никто.

– Сладкий? – заинтересованно смотрит на Ма.

– Очень-очень.

Тея задирает голову. Словно ждёт моего одобрения.

– Сходи перекуси, а то со вчерашнего дня без сладкого.

– Ты кормишь её конфетами? – мама недовольно поджимает губы.

– И шоколадками, – хихикая лопочет малявка, сдавая меня с потрохами.

– Ясно. Пойдём, может, супчика поедим…

– Неть!

– Это ты зря, Ма.

– Не зря, вот увидишь. Я умею убеждать. Саша просил тебя к нему зайти.

Киваю и поднимаюсь в кабинет Доронина. Александр Николаевич указывает рукой на кресло у стола, сам же разговаривает по телефону. Минуты через три он кладёт айфон на стол, немного расслабляясь.

– Я тут узнал, что к тебе гости наведывались.

– Откуда такая осведомлённость?

– Охрана твоя по моей просьбе не снимается с того момента, как ты прилетел из Израиля. Я ждал, что они выползут.

– Как и я…

– Чего делать думаешь?

– Заплачу.

– Чего-чего?

– Я куплю себе спокойствие.

– А вот это не факт.

– Что предлагаете?

– Ничего. Просто со всеми их вопросами направь их ко мне.

– Не понял…

– С тем, кто хочет тебя поиметь материально, у меня свои счеты. Как всё хорошо складывается, не правда ли?

– Я не подставлюсь? Геру не подставлю?

– Нет. Всё безопасно и кристально чисто. Будем считать, что я выкупил твой долг у них.

– Как-то не позитивно звучит, – приподымаю бровь.

– Опасаешься? Правильно, не глупый парень.

– Дебилизмом с рождения не страдал.

– Похвально. Я всё решаю, а ты сделаешь мне небольшое одолжение.

– Какое?

– Сыночка моего безголового к себе в команду возьми.

– Кем?

– Он неплохой пиарщик, как оказалось…

– Как скоро?

– Весной.

– Через полгода?

– Да.

– Странная просьба, и срок.

– Воспитательные меры. Ну так что?

– Да без проблем.

– Только с условием, чтобы он работал.

– Этого добра у нас хватит. Не переживайте.

– Сам работал, своей тупоголовой башкой.

– Любите вы Даньку, взахлёб любите.

– С ним по-другому нельзя. Так мы договорились?

– Да. Мы договорились на завтра, с этим…

– Мои люди встретят тех, кто за тобой приедет, и всё объяснят.

– Хорошо.

– Честно, до конца не верил, что ты пойдёшь на такой шаг.

– Вы о чём? Я что-то ничего не припомню.

Доронин оскалился смеясь.

– Ты хороший парень, кажется, я тебе это уже говорил. Идём вниз, Марина, наверное, заждалась.

Ужин проходит в таком тихом семейном кругу до момента, пока не появляется Даня. Слушать их пререкания с отцом – это и каламбур, и яд для мозга одновременно. Один превозносит себя до небес, с лютой уверенностью, что его слово закон, другой делает вид, что ему никто не указ и его жизнь без папашки была бы только краше.

Мама в этой перепалке, кстати, принимает активное участие в качестве нейтрализатора конфликта.

Но, как итог, Доронин-старший покидает столовую со словами, что сидеть за одним столом со своим сыночком он не желает. Мама закатывает глаза и уходит следом.

– Так и живём. Весело, правда? – хохмит, поворачиваясь ко мне.

– Не то слово.

– Тейка, я тебе куклу привёз, – Доронин выходит из-за стола, а потом возвращается с большой розовой коробкой, – теперь дружить будем?

Тея отрицательно мотает головой.

– Правильно, неху… нечего, без мозгов же.

– Ты полегче, Богдан Николаевич, я могу и обидеться.

– Ха-ха, уморил, падайте уже. Может, по пивасику?

– Крафтовый?

Киваю.

– Тащи, – Даня хлопает ладонью по поверхности барной стойки.

– Сам тащи, дом твой.

– Один момент.

Доронин вытаскивает из холодильника пару бутылок, ставя на стол.

– Ты где куклу нашёл?

– Купил. Я, когда ехал, звонил Марине, спрашивал, этот дома, или нет. Она вот и сказала, что ты сам заехал. Заморочился, – Доронин ухмыляется и открывает бутылку, – ну погнали, – салютирует

– Без куража, гонщик.

– Скучный ты человек.

– Зато ты не в меру весёлый, чё припёрся-то вообще? Ты же на квартире живёшь.

– Теперь здесь.

– Чего так?

– Помог одной девочке-припевочке и сам встрял. Дягилев, сука!

– Припевочка-то отблагодарила? По глазам вижу, послала.

– Злой ты, Шелест, у меня, может быть, личная драма!

Приподымаю бровь. На фоне всех событий, которые творятся в моей жизни, его проблемы как-то меркнут.

– Не подумал, – Даня кивает и делает ещё глоток.

Пока мы с Дорониным треплемся, Тея подкрадывается к Дане, рассматривая золотые часы на его руке, а потом ни с того ни с сего начинает реветь.

– Хочу к маме!

Поджимаю губы, уже собираясь подойти, как Марина, быстро появившаяся в проеме кухни, проворно поднимает её на руки.

– Не плачь, малышка, – улыбается, приглаживая Теины волосы, – смотри, что я тебе дам, – снимает с запястья весёленький жёлтый браслет, – скоро к маме поедем, скоро-скоро, – укачивает плачущего ребёнка, смотря на меня немного грозно.

– Вы чего тут за посиделки при ребёнке устроили?

– Не подумали.

– Я её уложу пойду, а вы тут заканчивайте, устроили пивную.

Ма уходит наверх.

– Выйдем, – киваю Доронину на улицу.

– Пошли.

На улице Даня останавливается на краю крыльца, вытаскивая из пачки сигарету.

– Будешь?

– Не, закурю, опять начну же. А у меня бой ещё.

– Понял. Ты как вообще?

– Лучше всех. По мне не видно?

– Как Гера?

– Лечится.

– Нормально всё будет.

– Будет…

Ближе к ночи, когда все наконец расходятся по комнатам этого огромного дома, спускаюсь в столовую. Присев на стул, наливаю в бокал виски, делая глоток. Позади слышится шорох. Обернувшись, вижу Ма.

Она медленно подходит, кладёт свои ладони на мои плечи.

– Устал?

– Так, навалилось что-то всего.

– Всё будет хорошо, – садится на соседний стул.

У неё очень опечаленный взгляд. Она переживает. Тоже переживает, я это знаю. Прекрасно осознаю, но моё состояние сейчас не корректируется от одного хотения. Я вымотан прошлым, напуган будущим и вообще словно стою на распутье.

Облокачиваюсь на на стол.

– Ма, я не знаю, что мне делать. Я так за неё боюсь.

– Сынок, – её пальцы проходят по моим волосам подбадривающе, – мальчик мой, я так хочу для тебя счастья, и если оно таится в Герде, то вы со всем справитесь. Ты справишься, всегда справлялся.

– Если она умрёт…

– Не смей даже так думать, слышишь! Не смей!

Поднимаю глаза на Ма и понимаю, что она сдерживает свои слёзы и волнения. Она настолько сильна, что я иногда кажусь себе слабаком. Плотно сжимаю губы.

– Ты права.

– Ты Тею у нас оставишь?

– Да. Ладно, пошёл прощаться, у меня самолёт скоро.

– Это надолго?

– Пара дней. В Вегас и обратно.

– Хорошо, не волнуйся за неё, такая она милая. Замечательный ребёнок.

– Я знаю, – сжимаю мамину ладонь.

В комнату захожу тихо. Теона спит. Сажусь на край кровати, смотря на её подрагивающие реснички, губы сами расползаются в улыбке. Тейкина сонная мордашка вселяет какую-то непоколебимую уверенность. Переворачивает мир.