Глава 31

ОСКАР

Вместо медового месяца у нас с Мари было четыре дня выходных от моря. Плюсом к этому шел подарок от неведомого сарта, который на свадьбе вручил мне Йорх – мешочек с двадцатью серебрушками.

Учебу мы пропускать не собирались, тем более, что сегодня тинк Галус обещал рассказать о разных странах и даже показать карту. Так что мы привычно отправились в город, где нас ожидал урок местной географии.

Карта была напечатана на листе очень толстой и плотной бумаги размером с ватман. Такую драгоценность тинк хранил в специально изготовленной длинной деревянной шкатулке, предварительно обернув рулон плотной тканью.

Про драгоценность я подумал совершенно без юмора. Насколько мы успели узнать, книгопечатание появилось в мире сравнительно недавно, всего лет десять-двенадцать назад, и стоили эти первые книги вовсе не дешево. Во всяком случае, до идеи печатать и раздавать учебники бесплатно здесь еще не дошли.

Разумеется, у самого тинка Галуса было несколько книг, но ученикам в руки такую редкость не давали. А география и вообще не входила в список предметов, которые изучали дети лавочников.

Карта была ну очень уж приблизительной, и центр ее занимал огромный материк, который назывался Оривелла. Сейчас мы находились на нем. Я с любопытством рассматривал раскрашенный в несколько цветов лист. Кроме нашей страны было еще несколько государств и княжеств. Мелькнула мысль, что можно бы и не плыть на другой материк, а просто перебраться по суше.

Вот горный массив, который тянется к самому морю, за ним лежит местная великая пустыня, про которую тинк рассказывал какие-то сказки. Например, он был твердо уверен, что там обитают племена, которые умеют пить песок.

Разубеждать его я не стал. В моем мире, в наших старинных землеописаниях, тоже попадалась подобного рода чушь, о людях с песьими головами и людях ходящих на руках. Гораздо больше меня заинтересовали страны, лежащие на соседнем материке.

Тинк показал мне и Ладгардию, и Астанаджу, и даже, лежащую совсем уж на краю соседнего материка Ласкарту.

-- Дикая страна. Там длинная и холодная зима, а летом не бывает ночи. Оттуда везут к нам лучшие меха для зимних одежд, сушеные коренья астиры и редкие красители. Конечно, не напрямую везут – слишком далеко она находится от нас. Все это поставляют в Ладгардию и только потом, небольшими частями, купцы привозят этот товар в столицу. Цены на него всегда высоки. Корень астиры стоит на рынке в два раза дороже золота.

-- Что это за корень астиры? – полюбопытствовал я.

-- Его добавляют в пищу, и он придает ей совершенно неповторимый вкус и аромат. Признаться, сам я ни разу не пробовал, – тинк был слегка смущен.

Вмешалась Мари. На русском, шепотом, она сказала:

-- Возможно – какая-то пряность.

-- Да, я понял, что пряность…

Пряность пряностью, но гораздо интереснее для меня было упоминание о том, что летом там почти не бывает ночи. Я вспомнил забавный стишок из интернета о романтических белых ночах Санкт-Петербурга:

белые ночи питера

гуляют феи и франтики

и только жители кольского

гнусно ржут над романтикой

Мне доводилось видеть и эти самые знаменитые ночи, и даже гораздо более интересный полярный день. Была у меня однажды служебная поездка в Мурманскую область. Катящийся над горизонтом солнечный диск в два часа ночи -- незабываемо. Получается, эта Ласкарта расположена в мире примерно там, где находится Ленинградская область или еще севернее.

Из урока географии я извлек весьма мало сведений. Узнал, что существует восемь сторон света, что моряки пользуются удивительным прибором под названием компас, выслушал несколько весьма бредовых историй о южных и северных племенах, и на этом, в общем-то все.

Впрочем, это и не удивительно. Сама карта содержала такое количество украшений, виньеток и портретов мелких вертанов, что ждать каких-то точных сведений было просто глупо. Кроме того, по всему листу были раскиданы изображения различных животных и крошечные фигурки людей.

Вертаны, кстати, местное название ветров. Они считались детьми богов и смертных женщин, и изображали их точно также как, на земле – в виде толстощекой головы дующей на что-то.

Мари, на удивление, принялась расспрашивать про эту самую пищевую добавку. Заодно вытягивая сведения о торговле с Ладгардией. А я как-то быстро потерял интерес и погрузился в свои мысли.

То ли раньше просто не хватало времени подумать, то ли я гнал от себя эти мысли…

Сейчас, под мерный рассказ тинка Галуса, я смотрел на примитивную и, наверняка, чудовищно неточную карту, разукрашенную изображениями полубогов, морского змея, якобы обитающего в океане, и прочих загадочных чудовищ и думал: «Мир… Целый мир открыт. По сути, у меня нет здесь долгов и обязательств. И Олла, и Мари – взрослые самостоятельные женщины. Я могу просто оставить им деньги и жить так, как мне заблагорассудится. Путешествовать, торговать, сделать себе состояние и ни на кого не оглядываться…»

Может быть, это говорили во мне раздражение и усталость от реалий этих проклятых Мормышек. Все же я прожил в своем мире достаточно большой кусок жизни, чтобы понимать: именно долги и обязательства привязывают нас к людям. Даже если они, эти самые долги, вымышленные. Отказавшись сейчас от них, я перестану быть самим собой.

И Мари, и Олла – сдерживающие факторы для меня. Кто знает, стал бы я так рисковать своей драгоценной новой шкурой в первом рейде, если бы не понимал, что утром мне придется посмотреть в глаза Мари? Возможно, я бы не отважился и, поддавшись инстинкту самосохранения, принял бы участие в ночной резне? Страх за свою шкуру присущ всему роду человеческому, и я вовсе не исключение.

Не хотелось думать такое о себе самом, только вот мысли из головы не выкинешь.

Осознавать все это было не слишком приятно, но и врать себе я не стану – именно забота об этих женщинах заставила меня изворачиваться, рисковать и сохранить в себе хоть что-то человеческое.

Хрен его знает, какие высшие силы перебросили сюда и меня, и ее, да еще и дали нам возможность встретиться. Но спасибо им за это!

Мы уже закончили занятие, когда я, чуть поколебавшись, скорее всего, под влиянием собственных размышлений о собственных же слабостях и червоточинах, спросил:

-- Слушай, может, сходим к Болвану? Ну, просто глянуть, как он там…

МАРИ

Вопрос Оскара меня порадовал. Чем-то меня зацепил этот озлобленный старик, и в голове нет-нет да и возникала мысль о том, что ему-то значительно хуже, чем нам. Когда Оскар предложил навестить его, мне даже на душе стало легче.

- Если ты не против, – Оскар помялся, – давай купим ему немного еды.

Мы зашли в лавку, и я купила булку хлеба, брусок плотного жирного сыра, небольшой ломтик ветчины – она хранится хуже всего. Поколебавшись, добавила в продуктовую корзинку сладкий пирог.

Поселок нищих казался вымершим, только возле одной из хижин, прямо на земле, растянулся пьяный вдребезги мужик, который слабо ворочался и что-то бормотал довольно агрессивно, беседуя с воображаемым другом.

Оскар постучал в дряхлую дверь и крикнул:

-- Есть кто живой?

Ответа не последовало, а от легкого стука криво сколоченные доски скрипнули и открылись. Хижина Болвана встретила нас полумраком, запахом бомжатника, прелой травы и комком тряпья в углу. Там, в этом тряпье, кто-то ворочался.

Здесь не было мебели, кроме старого полуразломанного бочонка, поставленного кверху дном, и довольно большого котелка в углу. Бочка заменяла стол – на ней, кроме грязной миски, стояла большая кружка с отбитой ручкой. По земляному полу были раскиданы ошметки какой-то вялой травы. На стене, на трех гвоздях, висели какие-то невнятные одежки, а из груды тряпья с кряхтение и стонами вынырнул старик.

-- Что… Что надо? – голос его звучал испуганно и жалко.

Сквозь прореху в крыше падали несколько солнечных лучей, и когда лицо старика попало под них, стало видно, что его крепко избили -- один глаз наполовину заплыл.

Оскар с каким-то странным шипящим звуком втянул в себя воздух и спросил:

-- Болван, это кто тебя так?

Старик слабо махнул рукой на нас и попытался снова зарыться в тряпки, но Оскар, кажется, действительно разозлился.

-- Я задал вопрос и хочу получить ответ. Кроме того, назови уже нормальное имя. Невозможно обращаться к человеку с такой скотской кличкой.

Старик резко и неуклюже вынырнул из тряпья и застонал от собственного движения, схватившись рукой за ребра. Однако, похоже, что вопрос Оскара не на шутку разозлил и его. Он начал усаживаться на своем «ложе» неловкими рывками, держась за ребра.

Я подумала, что, может быть, мы зря лезем, не наше это дело? Хотела положить продукты на бочку и выйти, но Оскар удержал меня за руку.

- Погоди, Мари. Старик, я жду ответа.

-- Ответа?! Ну, что ж… Меня зовут Болвангер дель Корро. Как тебе такой ответ, смерд?

-- Болвангер дель Корро? – переспросил Оскар. – Ты высокородный?

-- Вам-то какое дело? – запал старика прошел, он вяло махнул рукой и попытался улечься.